Время на нашей стороне

      На город опустилась безлунная ночь. Под ногами хрустели листья, в воздухе витали запахи дождя и копоти. Со стороны железной дороги раздавались свистки и, конечно, монотонный стук колёс паровозов. Не спящие по ночам монстры будут слышать его всю ночь, а к утру он утихнет, завершившись протяжным гудком.       По улице, освещаемой газовыми фонарями, шли двое. Это Хексикай и я. Мы направляемся на Скрим-стрит, где находятся парк и несколько особняков; в одном из них пару лет назад был пожар, а в другом живёт Мелеагро, которого мы собираемся ограбить. На самом деле эта идея мне не нравится, потому что совершать такое преступление, даже против преступника… Клёпками чувствую, что это плохо кончится. Хексикай тоже был не в восторге от такого плана и надеялся, что до него не дойдёт. Зато Спарки и Мортлин были другого мнения.       — Вы не смотрите на подхалимов Мелеагро, врагов у него тоже немало, — говорил Франкенштейн. — Если мы от него избавимся, то нам руки пожмут.       — И тролли будут спасены, — добавил Мортлин.       — Но если кто-то узнает, что мы забрали у него Ксаратокки, проблем не избежать, — возразила я. — Хороши герои, которые воруют!       — И руки нам не пожмут, — сказал Хексикай и скрестил пальцы под подбородком. — Народ наверняка догадывается о каких-нибудь тёмных делишках нашего пациента. Когда он раскроется, то будет, что называется, «общественность в шоке», будто никто ничего не знал. А так, считай, обычное дело. Не забывайте, в какой эпохе мы живём.       — В Эпохе Пара? — спросил Мортлин.       — В Эпохе Лицемеров, — поправил Хексикай и вышел из-за стола. — К Мелеагро пойдём я и Робекка.       — Это почему?       — Нас не жалко. Спарки ещё учится, а из-за тебя могут быть проблемы у Цорцерера. Так, значит, где он живёт?       — На Скрим-стрит, — ответил Франкенштейн, недолго думая. — Там рядом стоит дом, в котором месяц назад был пожар.       Через ограду перебрались легко, с помощью моих реактивных сапог.       — Главное — прислуге не попасться, — шёпотом сказал Хексикай, осторожно ступая на персидский ковёр в прихожей.       — Если у него вообще есть прислуга, — добавила я и убрала в волосы заколку-открывалку.       Мы миновали столовую и свернули в большой зал, где я в свете своих глаз разглядела камин, белый диван в цветочках, карточный стол с зелёным сукном и щётками. Свет отразился в стёклах серванта, где стояли стеклянные стаканы и вазочки, а также сервиз, на вид — очень дорогой. В углу стоял комод, накрытый вязаной салфеткой. Я глянула на стену и сказала вошедшему в зал Хексикаю:       — Пап, осторожней. Тут зелёные обои.       — Я тогда посмотрю в этом шкафу, а ты иди к комоду.       Предательски скрипели доски под ногами. Во имя Теслы, если б только я знала, к чему всё это приведёт! Вроде бы ещё вчера мы шастали по подземельям в поисках неизвестной цивилизации, а сегодня шастаем по чужому дому, чтобы украсть Ксаратокки! Так, соберись, развалюха Робекка, тебе ещё в комоде рыться! А комод в Эпоху Пара — это целая вселенная, его за две минуты не перероешь! Но пока что эта вселенная выглядела невинно: на комоде стоял канделябр, статуэтка под стеклянным колпаком да колокольчик для прислуги.       — Мне кажется, у Мелеагро нет слуг, — сказала я отцу, который уже застрял в шкафу с его тайниками в книгах и замаскированными полками.       — Почему ты так думаешь?       — Колокольчик пыльный. Да и всё остальное тоже.       Я сжала и разжала пальцы, покрутила кистями и раздвинула первый ящик. В свете глаз заблестели сундуки и лакированные деревянные шкатулки, открыточки, какие-то стеклянные побрякушки. Я пооткрывала все сундуки. Как обычно — эти монстры любят усложнять себе жизнь. У них каждое колечко в бархатном футлярчике, этот футлярчик — в жестяной коробочке с папоротниками, коробочка — в деревянной шкатулке, шкатулка — в сундуке. И повезёт, если сундук без замка. Но я не стала рыться так глубоко, потому что камень был довольно крупный. Второй и третий ящики вообще оказались закрыты, в нижнем были салфетки и скатерти.       Вдвоём мы перешли из зала в другие комнаты: отец — на второй этаж, а я осталась на первом и стала осматривать спальню. Отодвинула все картины и большое квадратное зеркало со стен, но тайник оказался только за зеркалом. Там были склянки с какими-то цветными жидкостями. На всякий случай я подогнула край ковра: ничего.       На туалетном столике лежал флакон для нюхательной соли. Из-под крышки что-то торчало. Я взяла его и увидела маленький ключ. Хорошо, если есть ключ, то должна быть и дверь! Я попробовала открыть им сундук в углу, ящик стола, шкатулку — бесполезно.       Тут из-за облаков вышла луна и осветила книжный шкаф. Быть может, в нём что-то есть. Я открыла дверцы и стала поочерёдно вытаскивать книги. И надо же такому случиться, что за одной из них оказалась скважина. Быстро ключ туда! Но попасть в неё у меня с первого раза неё получилось: почему-то дрожали руки.       Замок тихо щёлкнул. Я толкнула полку, и она со скрипом крутанулась, будто это был не шкаф, а вращающаяся дверь. С другой стороны шкафа была крохотная комнатка с полками на стенах. Все полки пустовали, но на полу лежала коробка. Я приоткрыла её: сотни маленьких лиц с нарисованными глазами смотрели в потолок.       — Робекка, ты где? — раздался голос Хексикая. — Камень нашёлся.       Я вышла в коридор с коробкой в руках.       — Куклы тоже.       Мы направились к выходу.       — Тебе не кажется, что где-то скрипит? — спросил отец.       Я прислушалась. Да, скрипит. Ключ в замке.       Дверь открылась, по полу поползла длинная костлявая тень.       — Вениамин! Где ты, отродье жалкое, шатаешься?! — завизжал Мелеагро на весь дом.       Я прикрыла дверцу антресоли, в которой пряталась. Надеюсь, ему не вздумается залезть сюда сейчас.       — Вениа… Тьфу! Тормоза эволюции, вечно их надо ждать! — Мелеагро зашёл в коридор, где были антресоли со мной внутри. На стене зажглась масляная лампа и осветила серый от копоти скелет в пурпурном жакете. Чёрные пустые глазницы смотрели в никуда. Лицо Мелеагро выражало презрение ко всему миру.       — Если я что-то говорю, это значит, что другие должны подойти ко мне и слушать! — бурчал скелет, продвигаясь вперёд по коридору. Судя по скрипу половиц, он свернул в кабинет и затих там.       Я свесилась с антресоли и вслушивалась в каждый звук. Одно неловкое движение, малейший шум или скрежет — и всё пропало! Ноги коснулись пола… Хорошо, теперь коробка. Куклы тихо застучали.       — Кто там? Неужели этот идиот наконец пришёл?       Из кабинета вышел Мелеагро. Он стоял спиной ко мне, всего в жалкой паре футов. Рыча от злости, он двинулся вперёд, в сторону зала. У меня пар в виски вдарил от такого поворота событий. Мелеагро мог запросто обернуться. Коробка уже наполовину сдвинулась с антресоли, когда из глубины дома раздался чей-то расхлябанный голос:       — Чего ши… шумим, мистер? Я в… в под… вале был.       Затем последовало громкое икание.       — Ты понимаешь, жалкая пародия на монстра, что в дом могли проникнуть воры?! — орал Мелеагро.       — Если только… — икание, — по ошибке.       — Слушай сюда! В этом доме находятся предметы, которые не должны попасть в руки каким-то жалким отбросам из мерзких трущоб!       Тут я услышала тихий голос Хексикая из прихожей:       — Робекка, ты где? Уйдём отсюда, быстрее!       Куклы тихо брякнули в коробке, пока я снимала её с полки.