За линией горизонта море из бетона

Если и есть те, кто получает удовольствие от душного и пыльного лета, находясь при этом в маленьком и не самом чистом городке, то Марк точно был не из их числа. Жара его абсолютно не радовала и уж точно не прибавляла оптимизма. Дождей в то лето практически не было, а неровный асфальт плавился прямо под ногами, проминался даже под небольшим весом девятилетнего мальчишки. Открыв настежь окно, он лежал на своей кровати и меланхолично смотрел в потолок, разглядывая трещины в побелке. В это время с улицы доносились крики соседских ребят, играющих в мяч, и не было никакого желания даже выглянуть во двор, не говоря уже о том, чтобы присоединиться к ним. Коллективные игры Марка не особенно интересовали, он всё больше времени проводил в одиночестве, либо со своим другом Гришкой, о котором в последние два дня мальчик думал неприлично много. Иногда с детьми происходит что-то по-настоящему внезапное и завораживающее. Что-то, что меняет их навсегда. О чем они никогда не забудут и после чего уже никогда не будут прежними. Случается так, что невозможно правильно истолковать даже собственные поступки и желания, а уж когда на уровне подсознания таится подозрение, что взрослые обязательно будут относиться с осуждением, то и вовсе начинаешь чувствовать себя как на острове. * Когда знойный летний день плавно перешел в удушающий своей пылевой завесой вечер, Гришка предложил съездить на велосипедах на речку. Других, более заманчивых предложений, не было, поэтому Марк с легкостью согласился; и вот они уже ехали на перегонки, минуя приземистые постройки и жилые дома, проезжая под зелеными арками из мощных зарослей деревьев. Они разгонялись все быстрее, и с особым удовольствием преодолели последнее расстояние до речки - стремительно съехали с горки, которая привела их к самому берегу. Побросав велосипеды, мальчишки скинули с себя одежду и будто продолжили гонку, на этот раз вбегая в воду и тяжело рассекая её. Марк почти не умел плавать, поэтому как только воды ему стало по грудь, он остановился и стоя на этом же месте нырнул, коснувшись руками дна и нагребая песок. Ему всегда было интересно задерживать дыхание и опускаться под воду. И даже не обязательно было куда-то плыть, уже само ощущение погружения доставляло ему едва ли не самое большое удовольствие в жару. Каждый раз одной рукой он зажимал нос, а другой пытался загребать воду, сопротивляясь ей и не позволяя вытолкнуть себя на поверхность слишком быстро. Под палящим солнцем вода к вечеру прогрелась так, что казалось, будто не было и не будет ничего идеальнее этого ощущения, когда разгоряченное тело погружается в комфортную прохладу. Марк вынырнул, протер лицо и увидел, что Гришка уплыл уже почти на середину реки. Ему до него было не доплыть, и поэтому он лишь помахал ему рукой, жестом подзывая обратно, поближе к берегу. Этим вечером они были не единственные, кто решил поплескаться в воде. Неподалеку обществом друг друга наслаждались парень и девушка, брызгая друг на друга водой, затевая игру. Марк некоторое время наблюдал за тем, как звонко смеется девушка и с какой любовью она цепляется за шею своего парня, подталкивая его глубже в воду. Молодые люди выглядели очень счастливыми, и со стороны казалось, будто вокруг них существует иная реальность, в которой всё было окрашено яркостью этого лета. - Давай, научу тебя плавать! - услышал он за своей спиной и следующим движением почувствовал, как упорно Гришка толкает его дальше, на глубину. - Эй, не надо, ты чё, я утону, - отчаянным потоком вырвалось у Марка, когда он пытался упираться, ступая по песчаному дну и безуспешно проскальзывая под напором лучшего друга. Он пытался развернуться и ухватиться за Гришку руками, но ничего не получалось. Только когда воды ему стало по самый подбородок, Марк отчаянно взмолился, испытывая настоящую панику перед таинственной глубиной. Всего за пару секунд он представил себе, как захлебывается речной водой, как его труп несет вниз по течению, как его находят рыбаки и как злится мать, что Марк сбежал на речку, вместо того, чтобы помочь ей по дому и приглядеть за младшим братом. - Пожалуйста, Гриш! - голос прозвучал умоляюще, и в следующее мгновение, руки друга сомкнулись у мальчика на животе и дернули в сторону берега. Марк повернулся лицом к Грише и только когда убедился, что под ногами он чувствует дно, а вода за захлестывает его, он вновь смог говорить. - Зачем, блин?! Мне же страшно, - голос мальчика так дрожал, что невозможно было его не пожалеть и не успокоить. Гришка хитро улыбнулся и убрал с его лица пару прилипших к щеке прядей волос. Он смотрел как-то...не так, как всегда. Марк совершенно точно почувствовал это, хоть и не мог наверняка знать, в чем же дело. - Думаешь, я дал бы тебе утонуть? - с некой гордостью в голосе, задал он вопрос. Сейчас мальчишку абсолютно точно переполняло чувство кратковременной ответственности, которая возникала, когда Марк не мог сам о себе позаботиться. На этот вопрос Марку не нужно было отвечать, и простив его и улыбнувшись, он легко толкнул Гришку в грудь, предлагая тем самым побрызгаться друг на друга водой и просто побеситься, пока окончательно не стемнело и можно было провести в воде еще некоторое время. Наплававшись до сморщенной кожи на подушечках пальцев, мальчишки, наконец, вылезли из воды. И со стороны они выглядели как две рыбы, которые выбросились на берег и утратили всяческую способность сопротивляться. Вставать и ехать домой совершенно не хотелось. Песок был мягкий и теплый и оба из них испытывали желание проваляться на нем всю ночь. Марк лежал на животе, раскинув руки и ноги в стороны и пытался отдышаться. Повернув голову в другую сторону и теперь прижавшись к песку правой щекой, он увидел, как влюбленная парочка молодых людей теперь целовалась, сидя на влажном песке у самой воды. Если бы им повезло, и закат можно было видеть на противоположном берегу, эта картина выглядела бы еще более романтичной. Но вместо этого смотреть можно было только на заросли каких-то кустов и деревьев, где некоторые из них опасно склонились над водой, обещая в скором времени рухнуть. Марк перевернулся на спину и закрыл глаза, чувствуя себя вымотанным и уставшим. - А ты уже целовался? Сперва он подумал, что этот вопрос ему просто послышался. Марк даже не сразу понял, что это был не его внутренний голос, а вполне себе настоящий вопрос от Гришки, адресованный точно ему. - Что? - он резко открыл глаза, нахмурился, а после коротко ответил. - Нет. Вопрос показался Марку очень внезапным и необычным, и он решил, что нужно как-то поддержать разговор, поэтому задал Гришке тот же самый вопрос. Любопытство часто толкало его на необдуманные поступки и слова. - И я нет, - ответил тот. - А давай попробуем. Всё то необычное, странное, в чем-то даже запретное и смелое, уживалось в мальчике Грише удивительным образом. Его непохожесть на других можно было заметить с расстояния нескольких шагов, а почувствовать и убедиться в этом, уже после первых минут общения. И не было ничего удивительного в том, что Марка это притягивало, манило и захватывало, когда он проводил время со своим другом. Для него не было "неправильных" тем, потому что рамки он предпочитал для себя не ставить, и уж тем более не перенимать их у своего окружения. Стоит сказать, что за свой вольный нрав ему постоянно приходилось расплачиваться: то учителя в школе жаловались на нестандартно мыслящего ребенка, то соседские ребята не звали его с собой играть, потому что не понимали, что у него на уме и попросту сторонились. Родители же, в свою очередь, постоянно вызывали сына на серьезный разговор, призывали быть тем, что называется "как все". Один только Марк смотрел на него с восхищением и наивной, доверчивой любовью. - Здесь? - только и спросил он изумленно. Гришка быстро огляделся, чтобы убедиться, что их никто не видит, после чего молча пододвинулся к другу и горячо прижался к его губам. Он будто со знанием дела наклонял голову, захватывал губы Марка своими, мучил их горячей влажностью своего рта, и когда он решил, что этого достаточно, то отстранился. Мальчики смотрели друг на друга непонимающе и улыбки сами собой расцветали на их лицах. Для них это было ново, но казалось чем-то совершенно естественным, что должно теперь оставаться в секрете. Осознание некой уникальности и исключительности друг для друга пришло мгновенно, и это нельзя было описать одним словом. Да и двумя тоже. То, что они теперь знали на вкус, было как минимум интересно. Большинство вещей дети делают из-за интереса или запретов, чтобы на собственном опыте понять, каково это. Этот неумелый, неаккуратный поцелуй пробудил в них новые ощущения. И они были направлены не столько друг на друга, сколько на мироощущение в целом. Возвращаясь домой, ветер гораздо приятнее обдувал лицо, деревья перестали казаться чем-то дряхлым, а превратились в густые зеленые заросли, будто из сказки, а утро представлялось чем-то волшебным, что принесет с собой новые и такие же яркие открытия. Мальчики жили в соседних домах, и когда пришла пора прощаться, Марк долгое время мялся, не мог поднять глаза на Гришку, краснел и не знал, как намекнуть другу на то, чего он хочет... А сказать прямо боялся, было очень страшно услышать отказ. Было бы очень трудно, будь Гришка дураком, и к великому счастью своего друга, он без слов понял, чего ждал Марк и почему не уходил. Он мягко взял его за руку и повел в сторону густых зарослей шиповника. Туда, где в полумраке летнего вечера их вряд ли кто-нибудь мог заметить. Велосипеды оказались брошенными у невысокой скамейки, а в нескольких метрах от нее, спрятавшись от всего мира, Гришка пылко целовал лучшего друга в губы, стараясь делать это, как взрослые, чтобы воспоминания врезалось в память на всю оставшуюся жизнь. * Под звук привычных смешков и перешептываний Марк и Ася прошлись между рядами и заняли свои обычные места - за третьей партой у окна. Вообще, в своей группе к Марку с брезгливостью относились только парни. А вот девушки в своем отношении были более толерантны. Правда, их в группе было всего трое: одна взяла академический отпуск в связи с рождением ребенка, вторая появлялась несколько раз в год, а третья - Ася. - Эй, пидорок, как на новогодних отдохнул? - подобно тявканью прозвучало из другого конца аудитории. - Небось ты отдыхал, а твоя жопа работала? Когда Марк только собирался переезжать в большой город, ему казалось, что у него начнется новая жизнь, в которой наконец закончатся насмешки и оскорбления. Эта иллюзия возникла у него из-за типичных ошибок восприятия и наивной веры в то, что одно только место жительства влияет на уровень быдла. Даже в страшном сне он не мог себе представить, что город, в котором есть всё то многообразие заведений, даже для самых искушенных, он по прежнему будет чувствовать себя неправильным и лишним. Вернее, что его будут пытаться сломать, заставляя чувствовать тем, кем он сам себя никогда не считал. Вот и сейчас, получая удовольствие от своей низости, его одногрупники смеялись над шуткой самопровозглашенного лидера. - Заткнись, Марченко, - не в силах выслушивать подобное, зло выпалила Ася, на что Марк сжал ее руку под партой и тихо произнес: "Не обращай внимание". - Да как не обращать?! Если они уёбки! - возмутилась Ася довольно громким шепотом, но парень лишь сжал губы в тонкую полоску. - Мне плевать на то ,что они говорят. - А ты сама-то что в нем нашла? - спрыгнув с парты, Серега уверенным шагом направился в их сторону, остановившись у стойки кафедры и деловито занял позицию. - Нахер тебе этот петух сдался? Ты бы уж тогда обратила его в нормального, что ли... По аудитории прокатилась очередная волна хихиканья. - Ага, поцелуй жабу, чтобы превратился в человека, - поддакивали студенты. - Нет, не целуй его! Он же хуи сосет, - перебивали другие. - А "нормальный" это какой? Как ты? - вопреки собственным убеждениям, что никогда не нужно отвечать на подобную провокацию, Марк поднял на него решительный взгляд. Он бы и не стал реагировать, если бы в это не была втянута его подруга. Серега гадко ухмыльнулся и нахмурился, театрально разведя руками и оглядываясь по сторонам. - Щас такой звук был, как будто чье-то очко хлюпает. Сергей Марченко никогда не скрывал своего презрения к Марку. Всякий раз, когда была такая возможность, он отпускал в его адрес всякие мерзости, считая, что имеет на это полное право. В такие моменты его лицо становилось самым уродливым на свете, но замечали это, почему-то только Марк и Ася. Объективно парень понимал, что если он сейчас грубо пошлёт его, или, что еще хуже, кинется в драку, отстаивая свою и Асину честь, то потерпит поражение, потому как на помощь Сереге кинется вся его свита, а вот поддержать Марка в этой неравной схватке будет совсем некому. А вот тем, кто не опасался и выглядел бесстрашно, была Ася, поэтому именно она ответила на оскорбительную реплику одногрупника. - Отъебись от нас и иди нахуй, - резко произнесла девушка по буквам, чтобы даже до него дошло. Марченко медленно изменился в лице, перестал ухмыляться и переглянулся со своими шакалами. Те смотрели выжидающе, словно затаившись и осторожно наблюдая, что же сделает вожак. Серега бросил в её сторону гневный взгляд, поиграл скулами, и, наконец, произнес: - Тебе повезло, что ты девчонка, а то щас бы выхватила за такие слова... Марк даже не сомневался, что это правда. Серега всегда нарывался, подкалывал и провоцировал на ответную агрессию. Было понятно, как сильно ему хотелось врезать или даже избить Марка. И от того, что Марк не прятался и не скрывался, желание изувечить его только усиливалось. Без причины сделать это было не так интересно. А вот если бы парень хоть раз потерял контроль над ситуацией и пошел на поводу у агрессора, то "жажда крови" была бы утолена в полном объеме. Однако, продолжить конфликт не удалось, потому что их прервал появившейся в дверях преподаватель. И недовольный, Серега буркнул что-то похожее на "здрасти", и вернулся на свое место. Подобные ситуации повторялись с завидной периодичностью. Для одногрупников не было ничего интереснее, чем наблюдать за тем, как один издевается над другим, поэтому они всегда поддакивали и вбрасывали какие-нибудь фразочки. Сплетни разлетались быстро. Буквально каждый месяц до Марка доходили вопросы, из серии: "А ты правда спишь с парнями за деньги?", "Говорят, что ты носишь женское белье...", "Слышал, что ты преподу за пятерку отсосал". Такие и прочие подобные вымыслы даже перестали удивлять Марка, потому что за свою жизнь он уже наслушался этого примитивного и язвительного бреда на несколько десятков лет вперед. По пути до дома Ася почти все время молчала, что бывало лишь в тех случаях, когда она была возмущена и зла. Марк старался не думать о причинах ее поведения, потому что эти мысли никогда не были приятными. Трясясь в автобусе, парень нагревал подушечками пальцев замерзшее стекло, и снег таял под их теплом, открывая небольшой обзор на город. Он помнил это занятие еще с детства, когда мать возила его через весь город в поликлинику. А болел маленький Марк часто, так что в постоянных поездках это было единственным развлечением на долгое время. - Как ты можешь оставаться таким спокойным? - наконец спросила девушка, когда они вышли на своей остановке и направились к дому. - Этот ублюдок собирает всякие мерзости... Ася, вероятно, всю дорогу думала об очередной порции дерьма, с которой Марк сталкивается чуть ли не каждый день своей жизни, и не выдержав, все таки решила поговорить с ним на эту тему. Марк молчал несколько минут, молчал, когда они подходили к подъезду, молчал, когда поднимались по лестнице, молчал, когда снимал с плеч куртку и вешал в прихожей. Все это время девушка терпеливо ждала ответа, а когда получила его, то спрашивать дальше не было никакого смысла, всё стало предельно ясно. - Его слова не задевают, потому что он для меня пустое место. Мы с ним на разных уровнях восприятия, и то, что он там мелит, для меня просто звуки. Другое дело, когда он переключается на тебя, - Ася вдруг подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. - Я не могу выносить, когда он затягивает тебя в эту грязную лужу, вынуждая барахтаться там вместе с ним. Марк замолчал и свел брови к переносице, понимая, что его слова прозвучали даже слишком пафосно для рядовой ситуации, с которыми он сталкивался постоянно. Таких в их отношениях было довольно много, и они продолжают происходить, потому что отношения между ними сложились довольно тонкие и доверительные. Пройдя на кухню, он нажал кнопку чайника вниз и достал из буфета две кружки. Затяжная зима нагоняла еще большую тоску и взглянув за окно, можно было наблюдать, как сумерки постепенно укутывают город. Сейчас особенно остро казалось, что она никогда не закончится. - Ты мне очень нравишься...как парень. От этого тихого и даже чуть грустного признания, Марку стало особенно тяжело. Какое-то щемящее чувство сдавило грудь и парень не смог вымолвить и слова. Он так и стоял у стола, гипнотизируя закипающий чайник.