И в аду я с тобой

Я си­дел в сво­ем ка­бине­те и рас­смат­ри­вал от­че­ты об убий­ствах, про­изо­шед­ших прош­лой ночью. «Да ес­ли бы я не знал, что прес­тупник — де­мон, то точ­но съ­ехал бы по фа­зе. Та­кого де­ла я еще не ре­шал, най­ти его бу­дет не так лег­ко, но я дол­жен най­ти его рань­ше, чем на­ша мисс не­видим­ка». Се­басть­ян сто­ял за мо­ей спи­ной и вни­матель­но изу­чал ме­ня. — Что ду­ма­ете? — вы­вел ме­ня из раз­ду­мий де­мон-дво­рец­кий. Я за­думал­ся. «Дей­стви­тель­но, что де­лать, ведь мы по­ка ни­чего тол­ком не уз­на­ли». — Всё, что у нас сей­час есть, это спи­сок жертв и еще то, что жер­твы бы­ли изу­родо­ваны, го­ворит о том, что это был де­мон, — смот­рю на те­бя, а ты, гад, сно­ва ус­ме­ха­ешь­ся сво­ей улыб­кой че­шир­ско­го ко­та. Гос­по­ди, дай­те мне что-то тя­желое, что­бы раз­ма­зать эту чер­то­ву ух­мылку. Я под­нялся со сво­его мес­та и, по­вер­нувшись к те­бе, из­ре­каю свое ре­шение: — Се­басть­ян, го­товь ка­рету, мы от­пра­вим­ся к гро­бов­щи­ку, что­бы уз­нать хоть что-то свя­зан­ное с эти­ми убий­ства­ми. Воз­можно, они при­ведут нас к сле­ду­ющей жер­тве. — Твое ли­цо сно­ва ста­ло серь­ез­ным. -Как прикажите. Ты вы­шел, ос­та­вив ме­ня од­но­го в ка­бине­те. От­лично, всё, что мне сей­час на­до, это по­кой и ти­шина. Есть вре­мя об­ду­мать си­ту­ацию, сло­жив­шу­юся сле­ду­ющим об­ра­зом: пос­ледние три жер­твы бы­ли в родс­твен­ных свя­зях, а имен­но — док­тор Хет­ридж и его суп­ру­га, пос­ле и пле­мян­ни­ца же­ны, Эм­ма, пос­тра­дала. В ре­зуль­та­те по­лиция наш­ла три обе­зоб­ра­жен­ных тру­па. Толь­ко вот я не мо­гу по­нять, ес­ли он де­мон, за­чем уро­довать те­ла, вмес­то то­го что­бы прос­то пог­ло­тить ду­шу? А вот на этот воп­рос мне от­ве­тит мой дво­рец­кий. Слов­но про­читав мои мыс­ли, в две­рях по­явил­ся Се­басть­ян, со­об­щая мне, что ка­рета го­това. — Хо­рошо, — мрач­но вы­хожу из ка­бине­та, да­же не пы­та­ясь на те­бя пос­мотреть, а ты, как тень, сле­ду­ешь за мной. — От­веть мне на воп­рос: по­чему, ес­ли он прос­то де­мон, то обе­зоб­ра­жива­ет тру­пы? Ведь мож­но обой­тись и без это­го! — твои гла­за за­горе­лись ин­те­ресом, и ты гор­до под­нял го­лову. — Ра­ди вку­са ду­ши, — крат­ко от­ве­тил ты, но я та­ким от­ве­том ос­тался не­дово­лен. Ты же, счи­тая, что удов­летво­рил мое лю­бопытс­тво, за­мол­чал и пос­мотрел в ок­но. Ну уж нет, так прос­то ты не от­де­ла­ешь­ся. — Что это зна­чит, Се­басть­ян? — под­пе­рев ку­лаком го­лову, спра­шиваю. Ты ус­та­ло по­вора­чива­ешь­ся в мою сто­рону и смот­ришь снис­хо­дитель­но, как смот­рят ро­дите­ли, ког­да де­ти за­да­ют им глу­пые воп­ро­сы. — Мы де­моны, гос­по­дин, и я вам не раз об этом го­ворил. Мы ку­да боль­шие гур­ма­ны от­но­ситель­но еды, чем вы, смер­тные. Для вас есть ог­ра­ниче­ния в го­тов­ке, еды, нап­ри­мер, пе­ресо­лишь — ис­портишь. У нас же все на­обо­рот, и мы не зна­ем гра­ниц. — В ка­ком смыс­ле? — не от­ры­ва­ясь от тво­его ли­ца, спра­шиваю. Ме­ня это дей­стви­тель­но за­ин­те­ресо­вало. — Ду­ша как блю­до, и к ней мож­но до­бав­лять раз­ные спе­ции: счастье и ра­дость — сла­дость, го­речь, оби­да — кис­ло­та, боль и от­ча­янье — со­лёность, не­нависть и злость — пер­чик, а ужас — при­тор­но-слад­ко­го вку­са. У каж­до­го де­мона свой вкус, и каж­дый де­мон го­товит свое блю­да, как он это хо­чет и до­бав­ля­ет ту­да те чувс­тва, ко­торые ему боль­ше по вку­су. В слу­чае с на­шим де­моном — он, оче­вид­но, пред­по­чита­ет ужас и боль, по­это­му сме­шал их, мед­ленно на­нося жер­тве ра­нения, а её ду­ша при­об­ре­тала нуж­ный ему вкус, а ког­да он дос­ти­гал нуж­ной кон­систен­ции, то прос­то пог­ло­щал ду­ши, вот и всё, — зак­лю­чил ты свой рас­сказ, а я еще ми­нуту си­дел и раз­ду­мывал над тво­ими сло­вами. Зна­чит, де­мон сам го­товит свой обед, но с ка­ким вку­сом Се­басть­ян со­бирал­ся при­гото­вить мою ду­шу? — А ка­кой у те­бя вкус по от­но­шению к мо­ей ду­ше был? — та­кой воп­рос зас­тал те­бя врас­плох, что ж, это то­же ме­ня ра­ду­ет. — Ва­ша ду­ша по-нас­то­яще­му бес­ценна, в ней бы­ли и ра­дость, и го­ре, боль впе­ремеш­ку с от­ча­яни­ем, — ты за­мол­чал, да­вая мне вре­мя ос­мыслить твои сло­ва. Сра­зу же вспом­ни­лись лю­ди в ба­лахо­нах и мас­ках, жер­твоп­ри­ноше­ние, тог­да я чувс­тво­вал эти эмо­ции. — Так­же в ва­шей ду­ше бы­ла всех силь­нее не­нависть и же­лание мес­ти. Вы иде­аль­ны для лю­бого де­мона, ми­лорд, не уди­витель­но, что Клод ук­рал вас у ме­ня. Ва­ша ду­ша нас­толь­ко вскру­жила ему го­лову, что он да­же уме­реть за нее не бо­ял­ся, — нас­мешли­вым то­ном ска­зал ты, я же, все ещё ос­та­ва­ясь в лег­ком за­меша­тель­стве, смот­рел на те­бя с лю­бопытс­твом. — Мне не на­до бы­ло что-то де­лать с ва­шей ду­шой, она уже и так бы­ла го­това, сто­ило толь­ко нем­но­го по­дог­реть к упот­ребле­нию и сле­дить, что­бы она не ос­ты­ла. Ведь хо­лод­ная пи­ща вред­на да­же нам, де­монам. Она те­ря­ет свой преж­ний вкус, и это вли­яет на вкус ду­ши. — О чем ты го­воришь? Что зна­чит по­дог­реть? — Ва­ши пос­тупки вли­яют на вкус ду­ши. Ес­ли бы вы от­ка­зались от не­навис­ти и ста­ли бы жить, как обыч­ный дво­рянин, об­за­велись семь­ей, то тог­да бы ва­ша ду­ша ис­порти­ла свой вкус, а так как вок­руг вас мрак, убий­ство, злость, смерть, по­теря близ­ких — в этой об­ста­нов­ке ва­ша ду­ша лишь силь­нее ста­нови­лась при­тяга­тель­нее для ме­ня. — За­быть о не­навис­ти и же­лании отом­стить. Я об это да­же и не ду­мал. Жизнь без це­ли пус­та и не нуж­на. — Как обыч­но, го­вори­те пра­виль­ные ве­щи, — улы­ба­ясь, го­воришь ты, а я лишь хмы­каю и от­во­рачи­ва­юсь, гля­дя на мель­ка­ющих за ок­ном лю­дей. Сей­час я чувс­твую се­бя ко­ролем. Пос­коль­ку вы­ше, чем эти жал­кие лю­диш­ки. Лю­ди так глу­пы и на­ив­ны, прес­ле­ду­ют каж­дый свою цель, да­же не зная, за­чем, а в кон­це по­луча­ют ра­зоча­рова­ние. Я вы­шел из ка­реты и, зай­дя в па­лат­ку гро­бов­щи­ка, поз­вал его. От­ве­том мне бы­ло ти­хое хи­хиканье из од­но­го из гро­бов. — Так-так, не­уже­ли ко мне по­жало­вал сам граф, хи-хи. — Вот же черт, как он ме­ня бе­сит. Граф, а за­чем вы здесь? Не ду­мал, что де­мону по­надо­бит­ся гроб, или ре­шили пе­рес­тра­ховать­ся, — пра­виль­но, что он хи­хика­ет, с его зу­бами не сме­ют­ся. Аку­ла дол­ба­ная. — Сейчас мне нужна твоя информация о жертвах, которых тебе привезли сегодня. — Гробовщик посмотрел на меня со все той же улыбкой дебила. — У всех жертв не было души, и нанесены ножевые ранения, но самое интересное, что на всех жертвах я нахожу метку. — Что? Метку? Интересно, надо будет узнать у моего Себы-справочника, что может это означать, но для начала... — Метка, — повторил я, пытаясь придать своему голосу твердости. — Что это значит? — Метка в виде лилии. — Я задумался. Если гробовщик говорит правду, то этот рисунок он вырезал ножом, значит, это его автограф?! Странно, что это может значить? — Спасибо, гробовщик. Себастьян, расплатись с ним, и уходим, — бросил я через плечо возле двери. — Хи-хи-хи, не нужно, граф, ваша коллега уже заплатила мне. - Я остановился. Моя коллега… не помню, чтобы у меня были помощница, кроме Себастьяна. Я посмотрел на демона, который в свою очередь посмотрел на меня. Видно, он тоже не понимает, о ком говорит этот псих. Но если он говорит, что кто-то заплатил за нас, то значит, он видел этого человека. Неужели кто-то еще ведет это след... она! Не может быть. Подбегаю и со всей силы бью по столу. — Гробовщик, расскажи о ней все, — приказным тоном говорю я, просто кипя от возмущения и любопытства. — Простите, граф, но мне приказано молчать. И я с радостью исполню эту волю. — Черт, она хитрее, чем я думал. — Хоть скажи, как она выглядит, — чуть ли не ору я, пытаясь держать себя в руках, блять, из-за этой девчонки я стал нервным. — А вот это и есть самый большой секрет, о котором она просила меня не рассказывать вам. Похоже, у вас появился покровитель, граф, она из тех, кто не отступит от своей цели, а её цель — сделать Сиэля Фантомхайва несчастным и уничтожить это отребье, которое не нужно ни в аду, ни на земле. — Мои глаза расширились от шока. Она хочет меня уничтожить? Да как она смеет играть со мной? Теперь я не отступлю, пока не встречусь с ней лично. — Идем, Се­басть­ян, — злоб­но го­ворю я и вы­хожу на све­жий воз­дух, да­вая се­бе вре­мя нем­но­го от­дохнуть. От­ребье, зна­чит, что ж, на­де­юсь, ты при­гото­вила се­бе над­гробье, моя ми­лая, по­тому что я не от­пу­щу те­бя жи­вой. На кры­ше од­но­го из до­мов си­дела на кор­точках де­вуш­ка и наб­лю­дала за Си­элем и его дво­рец­ким. «Иг­ра на­чалась, я уже сде­лала ход, граф, сле­ду­ющий за ва­ми». Де­вуш­ка спрыг­ну­ла с кры­ши и скры­лась в тол­пе про­хожих.