Eve's Child

Отрывок из научной публикации д.б.н. Кары Эванс «Первые шаги “Новой Евы”: обновленная гематология человека»:

«… вакцинация в первый год жизни девочки показывает крепкий активный иммунитет организма к абсолютному большинству вирусных и бактериальных заболеваний, известных учёным. За время наблюдения не зарегистрировано случаев заражения, с которыми сталкиваются новорождённые и дети до года. Возбудители не способны связаться с гемованадием вследствие чего не разносятся током крови, скапливаясь в ограниченной точке для последующего изолирования и поглощения фагоцитами крови. Проведенные исследования, впрочем, не являются достаточными для того, чтобы утверждать…»

Как бы Анемони ни старалась, смыть надпись она не могла. Кожа вокруг побуревших букв раскраснелась, отвечая на бессмысленные попытки искренним раздражением. Анемони прижала к себе заклейменную ладонь и ощутила, как от беспомощности у неё подкосились ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось присесть ненадолго на бортик ванной и посидеть так, глубокими вдохами унимая дрожь. Раз надпись не померещилась, раз она была реальной, теперь у Анемони оставалась только одна дорога. Бежать. Она сорвалась и заметалась по съемной комнатке, пихая в рюкзак тот минимум, который позволил бы ей выжить, находясь в непрерывном движении. Анемони понятия не имела, где могла находиться Луна, но точно где-то рядом – в этом Анемони была более чем уверена – и приближалась. Одной только Еве известно, насколько она близко сейчас. Может, смотрит сквозь соседнее окно на то, как Анемони спешно собирается, и улыбается. Насторожившись, Анемони перевела взгляд на окно напротив. Свет в нём был выключен, на таком расстоянии определить, движется ли кто-то внутри квартиры – невозможная роскошь. Может быть, Луна и вправду там сидит. Анемони сглотнула и посмотрела на ладонь. Неужели она настолько близко? Мотнув головой, убеждая себя в обратном – нет в соседнем доме никакой Луны и быть не может – Анемони застегнула рюкзак и швырнула его к двери. Как бы она себя ни убеждала, от страха её всё равно трясло так, что она едва сумела натянуть на себя одежду, и, похоже, её состояние распространяло вокруг неё настолько плотную ауру, что даже пёстрые попугаи в висящих на потолке клетках переполошились. Трепеща крыльями, скрипучими голосами они обеспокоенно выстреливали из клювов фразой, смысла которой вряд ли понимали – просто удачно попали в точку. - ЧТО СЛУ ЧИЛОСЬ Ч Т О СЛУ ЧИ ЛОСЬ ЧТО СЛУ ЧИЛОСЬ ЧТ О СЛ У ЧИ Л ОСЬ Анемони сжалась в комок и зажала уши. Над её плечом, как назло, зависла жужжащая УНДИНА. - Куда вы намереваетесь отправиться в такой час? – осведомился бот, засвечивая глаза красным диодом записи. Анемони чертыхнулась. Не пройдёт и минуты, как отчет УНДИНЫ окажется у учёных из ОКО. Они не гении, конечно, но дважды два сложить сумеют, и в итоге получится не просто четыре, а самая настоящая катастрофа. - На улицу, - нетвердо произнесла Анемони. УНДИНА пустила в ход характер. - Вы проявили необычное поведение, связанное с неожиданными новостями о вашем соулмейте. Предположение УНДИНЫ: остаться дома и дождаться, пока в ситуации не разберётся агент ОКО. - Отказать, - выдохнула женщина. – Учёный в халате мне не поможет. И дома я не останусь. Она рядом, УНДИНА, и пока кто-то из лабораторных крыс «разберется в ситуации», я буду уже десять раз мертва. Ну, уж нет уж. Не дожидаясь контраргументов машины, Анемони выпрыгнула за дверь и хлопнула ею, едва ли не прищемив своему боту рукоподобные конечности. УНДИНА вела запись; Анемони решила на это просто плюнуть. Пусть отсылает отчёты, сколько вздумается. К тому времени, как их кто-то просмотрит, она будет уже далеко. И хорошо, если удастся сбить Луну со следа. Она выбежала из квартиры, трясущимися руками заперев дверь, притормозила у выхода и осторожно выглянула в щелку. На улице было тихо, несколько людей вышли на прогулку и неслышно болтали о своём, облитые ярким светом фонарей. Среди прогуливавшихся не было Луны, так что Анемони юрко выскользнула наружу. Идти ей было некуда, и едва ли было такое место, где она могла бы спрятаться от Луны. Анемони жила в этой районе совсем одна, её немногочисленные знакомые не приняли бы её и уж точно никто из них не стал бы рисковать, защищая её. У Луны была плохая репутация, и сколько бы люди не жалели Анемони, своими жизнями они дорожили гораздо больше. Поэтому, пока она стояла на остановке, дрожа от собственной беспомощности, Анемони решила поехать в единственное место, где к ней до сих пор испытывали хоть какие-то чувства. Выбора не было – ей нужно было попасть на другой конец города, к Лену. Встретившись со своим соулмейтом, Лен тотчас же влюбился, однако его привязанность к Анемони не могла просто исчезнуть. Он совершил самую дебильную ошибку в своей жизни, когда предложил ей остаться и жить вместе с ними, и Анемони, влепив ему оплеуху, поклялась себе больше никогда с ним не видеться, но теперь у неё не было другого пути. Запрыгивая в ночной автобус, она собиралась испытать остатки чувств Лена на прочность и надеялась, что сможет хотя бы переночевать в его доме. Лен жил в их старом доме в самом благополучном районе Бовуара, на берегу протекавшей на окраине города реки. Автобус высадил Анемони у дорожки из гравия, ведущей прямо в жилой комплекс, и чем ближе Анемони приближалась к дому, тем больнее становились воспоминания, врывавшиеся барабанной дробью в её голову. Она вспомнила тот злополучный вечер, почти ощутила, как её щеки горели, заливаясь яркой, так не любимой ими всеми, краской. Она вспомнила, как её тонкая кожа просвечивала, выставляя огонь её волнения напоказ. Она вспомнила, что ей было так стыдно, что дыхание перехватило: стоя под руку с возлюбленным, она чувствовала холодок, стекающий по спине прямо в желудок и сворачивающийся на его дне скрученной петлёй. - Что значит, ей нельзя? – грозные нотки в его голосе вызывали в Анемони трепет и нежность, и вместе с тем её глаза, кажется, становились влажнее. Лен, не надо, - так и не сорвалось с её губ, хотя, возможно, она всё-таки произнесла это одними только губами, незаметно и совершенно бессмысленно. Это она привыкла. А ему только предстояло выработать такую привычку. - Простите, сэр, - дворецкий учтиво склоняет – перед ним, не Анемони – голову. – На вечере будет много важных гостей. Мы не можем допустить, чтобы какая-то ржавокровая устроила беспорядок. Никто ведь не знает, что у них в голове, верно? Подавляя в себе желание разрыдаться, Анемони закусила губу. От гравия на дорожке, ведущей к дому мэра, шёл летний жар. Удивительно, как хорошо камень сохранил тепло. Подошвы её красных туфель раскалились, как в сказке о Белоснежке (и королева танцевала в раскалённых железных туфлях до тех пор, пока не упала замертво) только если и было куда ей танцевать, так это обратно, домой. Платье цвета морской волны топило её тело в мелкой дрожи, золотистые серёжки оттягивали уши, браслет сжимался вокруг запястья, грозя перехватить кровоток и превратить руку в бесполезный обрубок. - Лен, иди без меня… - прошелестела Анемони, наткнувшись на резкий жест: взмах рукой, означавший «не мешай». Слёзы подобрались ближе к её глазам, от лица осталось одно только пылающее очертание. Из золотисто-каштановых волос, уложенных в причёску и всё ещё маняще пахнувщих новомодным средством для укладки, на лоб выпала вьющаяся прядь. - Я возьму её под свою ответственность, - упрямствуя, сказал Лен. – К тому же, у Анемони есть приглашение, вы не можете её просто так не пустить. Лен этого не видел, а вот Анемони могла различить – в глазах дворецкого осталось немного терпения. К воротам, скребя колёсами по гравию, подъехал элитный электромобиль. Ультиматум подкрался в ту же секунду – либо Анемони немедленно уйдёт, либо их обоих вышвырнут за ограду. - Лен, милый, - она поднялась на цыпочках, чтобы коснуться его щеки губами. Слеза – воплощение чистого стыда – прокатилась по её лицу, скользнув под подбородок на шею, - пожалуйста, иди без меня. Ничего страшного. Такое случается постоянно. Нельзя, чтобы ты упустил такую возможность из-за того, что им не нравится моя кровь. Ну же, - она приложила палец к его губам, - не спорь со мной, просто иди. И он, конечно, ушёл. Анемони проследила за его неуверенными шагами – Лен постоянно оборачивался, встречаясь с ней взглядом до тех пор, пока его широкая спина не скрылась за массивными, украшенными резьбой, дверями. Очередная пара ступила вперед, сжимая в пальцах переливающиеся синтетической алмазной крошкой приглашения, а Анемони, разрывая своё на кусочки, швырнула их в урну. Мальчик в белой блузочке, выждав, пока она отойдёт за ворота, сунул туда руку. Синтетическая алмазная крошка стоила стократ дешевле, чем настоящая, но, соскребя её с бумаги, он всё равно заработал бы больше ри, чем получала Анемони, мельком уловившая его поступок сквозь увитую плющом ограду. Она горько вздохнула, проводя по лицу рукой. Горячие подошвы туфель делали её отступление ещё более позорным. Стыдно было до невозможности, но откуда она могла знать? Немного позже ей предстояло смывать с лица косметику и тонкий след, прожжённый на её душе слезой стыда, а ещё позже спрашивать, оставил бы её Лен в одиночестве как раз на третью годовщину первого столкновения Лена с её настоящей жизнью? Но он оставил бы её в любом случае. Он оставил её спустя несколько месяцев, после того, как на приёме встретил человека, чьи отчаянные чернильные метки проявились у Лена на руках. Анемони сама отпустила Лена в тот вечер, развернулась, ушла, не позволила себе стать причиной для того, чтобы с вечера ушёл Лен. Сейчас, в настоящем, идти по гравию было точно так же стыдно и точно так же больно. Анемони не хотела вмешивать Лена в её проблемы, видит Ева, не хотела возвращаться к своему прошлому, но вот оно, прошлое, на её руке, и от него не сбежать одними только принципами. Если ей где-то и предложат помощь, то только здесь. И если ради этого она должна была станцевать в раскалённых туфлях, то пусть. В знакомом ей прибережном доме горел свет, горел в спальне, ведь все нормальные люди в такое время готовятся ко сну. Свет был приглушенный и малиновый, мягкий, как от лавовой лампы, упоминания о которой оставались навеки заточёнными в сети. Помнится, какая-то компания выпустила ограниченную партию этих ламп, но Анемони, хоть она и очень хотела хотя бы одну, такой не досталось. Тогда в игру вступил Лен. Выкупленная им лампа распространяла вокруг себя тепло и приятный запах, меняла цвет на любой, какой душе угодно, а лаву в ней можно было гонять с пятью разными скоростями. Обычно они ставили её на самый медленный и предавались страстям, споря, успеют ли они оба кончить, прежде чем все сгустки «лавы» сделают полный оборот. Теперь они разошлись, и, если Анемони и нуждалась бы в чём-то из их общих вещей, так это в той самой пресловутой лавовой лампе. Она согревала её душу в самые леденящие моменты; ужасно обидно было видеть этот свет в окне человека, которого женщина готовилась назвать навсегда чужим. Мучительно больно, особенно предчувствуя, что Лен и его Мистер Совершенный Соулмейт наверняка играют в ту же самую игру после того, как Анемони в их жизни не стало. Опустошающее чувство потери вторглось в грудь Анемони – впервые после того, как она смирилась с тем, что Лен больше не её. Горько вздохнув, Анемони подняла подрагивающую руку и позвонила в дверь. УНДИНА плавала в воздухе поодаль, всем своим видом показывая неодобрение. Может быть, УНДИНА тоже была дефектной, иначе откуда у неё был такой вредный характер? КИБЕЛА Лена, по крайней мере, таких коленец никогда не выбрасывала. Дверь открылась не сразу, а когда открылась, Анемони увидела весьма недвусмысленную картину: обнаженный, подкачанный Лен (на мгновение она растаяла, подумав о том, что упала бы в его руки хоть сейчас, забыв о собственных убеждениях) весь в поту и следах от вишни со сливками. Его член пыталось скрыть наскоро намотанное на бёдра полотенце, однако стояк можно было заподозрить издалека. В общем и целом, у кого-то сорвался секс. - Анемони! – вполовину радостно, вполовину шокировано воскликнул Лен. – Не ожидал тебя увидеть… больше. Ты передумала? Скажи, что передумала, мы сразу, - он подмигнул ей, - отпразднуем твоё возвращение. Женщину передёрнуло. Это на него она хотела запрыгнуть? Как всё-таки людей меняет смена близкого окружения. С кем поведешься, так ведь? Что же, Совершенный Соулмейт влиял на Лена просто отвратительно. Луна хоть и была помешанной, но ничего такого с Анемони не сделала. Что уж говорить, если даже помешанная лучше, чем этот прекрасный совершенный тип, отнявший у Анемони парня. - И ты делал это с ним под нашу лампу, - прошипела Анемони. – Если бы мне не нужна была твоя помощь, я бы сорвалась на тебя и убила, и даже десять ботов не смогли бы мне помешать. Лен немного опешил, нарисовавшаяся на его лице улыбка стёрлась, как от мощного ластика. Всё, что могло упасть, у него упало. - Лампа? Сорвалась? Убила? Помощь?.. Что случилось? Ты какая-то агрессивная. - Луна, - взяв себя в руки, коротко ответила Анемони. – Может, впустишь меня? Пожалуйста. Я понимаю, что сорвала тебе весёлую ночку, и что у меня нет никакого права тебя тревожить, но мне правда нужна помощь, а ты единственный мой знакомый, кто… мой единственный близкий знакомый. - Конечно, - нахмурившись при слове «знакомый», Лен сдвинулся в сторону. В коридор уже вынырнул его бойфренд, прикрывший наготу халатом с рисунком в виде золотых цветов. Судя по скрещенным на груди рукам, он был против того, что у него похитили оргазм, а то и два. Анемони про себя решила, что это исключительно его проблемы. - Привет, Реджи, - мрачно отсалютовала она. – Всё не спится? - …Как и тебе, - сухо ответил мужчина. – Хочешь выпить? - Воды, - немного подумав, кивнула Анемони. – Без газа и яда. Реджи хмыкнул, покачал головой и отправился на кухню. Анемони отправилась вслед за Леном в гостиную, мельком скользнув взглядом по спальне. Смятые простыни и лавовая лампа. У них она стояла на самом быстром режиме, но прощать Лену лавовое предательство только за это она не собиралась. Боты Лена и Реджи сидели в спящем режиме на полках в гостиной. Женщина позавидовала и им – если бы не Луна, она бы тоже сейчас спала. Видела бы второй или третий сон. Может быть, проснулась бы завтра счастливой. Всё-таки, душ был такой тёплый, а простыни такими мягкими… Смахнув с лица вместе с прядкой мысль о неисполнимой мечте, Анемони села в одно из бархатных красных кресел – сама гостиная была красно-белой и олицетворяла собой отношения Лена и Анемони, союз белокрового и краснокровой. Дизайнер, предоставивший концепты, назвал свой проект «Невозможный союз», и, пусть тогда оба голубка названием были недовольны, теперь, спустя ещё одни неудавшиеся отношения, Анемони разделяла точку зрения художника полностью. Действительно невозможный союз. Лен присел в кресло напротив, не сводя с неё взгляда. Его чувства играли так ярко, что видеть их было почти невыносимо. Прожить с человеком столько лет, а затем изолировать себя от него – похоже, только раздразнило Анемони, а не помогло забыть. Реджи явился со стаканами – с водой для гостьи и чем покрепче для хозяев – и, вместо кресла, демонстративно выбрал колени Лена. В таком виде мужчина более не смущал чувств женщины. Глотнув воды, Анемони показала Лену свою руку. - «Скучала по мне?» – переспросил Лен. – И это – причина, по которой ты пришла сюда в такое время? - Если ты не заметил, на моей руке появились буквы, - устало произнесла женщина. – А как известно, на такое способен только соулмейт. - И что? – Лен пожал плечами. Реджи поцеловал его в лоб. – Думаешь, там, куда её поместили, недостаёт ручек? Не понимаю, чего ты так переполошилась. Женщина вздохнула. Раньше её Лен не был таким тугодумом. Раньше он решал проблемы, как опытный шахматист – ежедневные этюды на сайтах для любителей поиграть. Что этот каинов Реджи сделал с тем человеком, которого было так приятно безмерно обожать? - Место, куда её определили, находится через три города отсюда, Лен. Наше контактное расстояние – два километра. В глазах у мужчины начало проясняться. Анемони посчитала это хорошим знаком, кивнула и продолжила. - Луна невероятно хитрая, Лен. Ещё когда мы встречались, она отличалась убийственной изобретательностью, так что сбежать для неё едва ли стало такой уж проблемой, даже если она потратила на это без малого десяток лет. Она рядом и она оставила мне послание. - Но спустя столько лет, - Лен потёр висок. – Почему не начать новую жизнь? Что ей нужно? В чём смысл? Стараясь не глядеть парочке мужчин в глаза, Анемони выдохнула. Нет, у Лена либо кровь ещё не добежала обратно до мозга, либо общение с Реджинальдом однажды приведёт его карьеру к полному краху. Не без тени иронии – ведь в треклятый вечер она не дала ему уйти вместе с собой именно потому, что приглашение мэра обещало невиданные перспективы. Те самые перспективы, которые Лен мог легко потерять, потихоньку тупея здесь вместе с Реджи. - Полагаю, ты помнишь газетные заголовки десятилетней давности и того, кто сдал её властям?.. - И ты пришла сюда, - Реджи поднялся на ноги. – Ты знала, что за тобой гонится эта каинова психопатка, и не придумала ничего лучше, чем прийти сюда и привести её с собой по наши головы? - А куда мне было идти? – Анемони тоже встала. Не то, чтобы Реджи не был прав, просто… Ей большой смелости стоило заявиться сюда, разворошить болезненную память. Она тоже боялась, но не могла потерять свой шанс на выживание из-за какой-то истерички. - Не знаю, например, в полицию! – Реджи взмахнул руками. – Твоя бывшая – преступница. Тебе бы там не… - Реджи, сядь, - вступил Лен. Мужчина шокировано обернулся на него. - Какого хрена, Лен? Какого хрена ты на её стороне? Она нас всех убьёт! Лен снова потёр виски. Анемони на мгновение залюбовалась на этот жест, до тех пор, пока сосущая пустота отчаяния не избавила её от этой вероломной ностальгии. - У Анемони красная кровь, Реджи, - сказал он, хватая бойфренда за руки и увлекая обратно на свои колени. – Ей нельзя обращаться в полицию. Сначала наблюдатели из ОКО должны оценить её ситуацию, и стоит ли эта ситуация мобилизации охранных сил. А у Анемони с ОКО натянутые отношения… - Проще говоря, с некоторых пор я им не доверяю, - отрезала Анемони, потерев запястье. - Ага, - озлобленно выплюнул Реджи. – То есть, специалистам ты не доверяешь, а наши жизни какой-то дефектной – доверяешь? Ты ведь сама прекрасно знаешь, на что она способна! Как ты могла подумать, что простые люди вроде меня и Лена могут тебе помочь? Это невозможно! Это самоубийство! - Реджи, перестань, - попытался урезонить его Лен, но Реджи было уже не остановить – он разрывался от ярости. - А ты! Ты её защищаешь! – Реджинальд ткнул возлюбленного пальцем в грудь. Вслед за этим последовали бурные пререкания – Лен потерял терпение и ввязался в спор с Реджи. Анемони тяжело вздохнула и перевела взгляд на ладонь. Её как будто прошибло электрическим разрядом. Надпись сменилась. «Втроём? Ты испортилась, пока меня не было. Но… ничего, с чем я не могла бы справиться». - Я… я, наверное, пойду, - Анемони развернулась и быстрыми шагами покинула гостиную. Лен крикнул ей что-то вдогонку, но его крик потонул в возмущении Реджи («Пусть проваливает!»), и Анемони, влетев в спальню, схватила лавовую лампу, запихала её в рюкзак и выбежала из дома. Она бежала, пока не достигла моста, пока не спряталась под ним. Дыхание сбилось: она задыхалась, то ли от бега, то ли от боли. Ветер плеснул ей в лицо мельчайших крупинок речной воды. УНДИНА едва поспевала, фиксируя каждую секунду. Анемони подобрала с берега камешек и бросила в камеру бота. УНДИНА увернулась. Анемони испустила болезненный крик. - Где ты? – закричала Анемони. – Где ты, черт побери? Береговая линия была пуста. Ни в одном доме не горел свет, кроме окна в гостиной Лена и Реджи. Анемони осела на колени; в кожу врезалась мерзкая, отвратительная галька. Она вытащила из рюкзака всё ещё горящую силой мощнейшей из изобретённых батареек лампу и прижала её к себе, зажав между коленями и грудью. Она захныкала, как в детстве, как будто ей было снова двенадцать, и она была совершенно беззащитна без своей королевы. Как она могла быть такой глупой? Лен и Реджи были правы, она не имела права разрушать их жизнь. Как бы ей ни хотелось, впрочем, чтобы эти двое прочувствовали её боль, её разрушающее одиночество, когда её любимых забирали у неё, не успевала она решить, что уж теперь-то всё пойдёт как нужно… Анемони просто не имела права. Власти не помогут ей, ссылаясь на неугодный цвет крови, у неё не было других знакомых, которым она могла бы довериться. Не было никого, кто мог бы справиться с Луной. Бежать было некуда. Избежать встречи с Луной было невозможно. - УНДИНА, - велела Анемони. – Покажи мне последние новостные сводки, связанные с Луной. Её номер эр-три, ди-один, ви-один, ви-четыре. - Последние новости о Луне эр-три, ди-один, ви-один, ви-четыре, - УНДИНА опустилась на землю. – Ничего не найдено. - Ах, ну, разумеется! – Анемони схватила горсть гальки, с силой швыряя камешками в бота. Та послала в отместку слабый удар током. - Если вы продолжите атаковать УНДИНУ, УНДИНА будет вынуждена вызвать подкрепление, - предупредила машина. Анемони впечатала кулак в каменистый песок, корчась от боли. Подув на руку, она всхлипнула, увидев, что надпись снова сменилась. «Скоро очищу тебя ;)»