То, что не оставить в прошлом

К концу рождественской вечеринки группы уюта Юнас был вдрызг пьян. Та внезапная степень опьянения, когда кажется, что все в порядке, ведь пил он только глогг, любезно предоставленный Вильде, а потом Махди щедро бахнул рома в кастрюлю, после чего вдруг стало грустно, неуютно и одиноко. В таком состоянии Эва его и нашла. Точнее, он упал в кресло, молча наблюдая за тем, как Исак жадно целует Эвена, сидя у того на коленях. Общий смех и болтовня казались постоянным смазанным фоновым шумом. Юнас едва замечал людей вокруг. Поэтому, наконец поняв, что рядом кто-то есть, он нехотя повернул голову и увидел сидящую на подлокотнике Эву, смотрящую в том же направлении, в котором пялился он. Пялился, напомнил он себе, потому что это единственное, на что он в таком состоянии способен, пусть обычно он этим и не занимался. — Скажи, они очаровашки, — заметила Эва. Исак смотрел на Эвена, словно тот был единственным во всей вселенной, слегка кивая шепоту на ухо и прижимаясь к его лбу своим. — Ага, — ответил он. — Ревнуешь? Оторвав взгляд и посмотрев в ее сторону, Юнас сделал вид, что удивлен вопросом. — Нет. С чего бы? — Ну, раньше он так смотрел на тебя, — чуть понизив голос, чтобы никто не услышал, ответила Эва. Тон оставался игривым. — Натуралам ведь тоже приятно такое внимание. — Брось, Эва, — тихо рыкнул он. — Херню несешь. Мы с ним лучшие друзья. — И? Если ты больше не самый главный человек в его жизни, не обязательно быть геем, чтобы ревновать его. Это норма. — Разве? — язвительно переспросил Юнас. — Серьезно, Эва? — он прищурился, отводя взгляд. Исак умудрился прижаться еще ближе к Эвену. Юнас думал, через сколько у Эвена встанет. Станет понятно, как только они скроются в комнате Исака. — Мне плевать. Главное, что ему хорошо с Эвеном. — Мне он кажется классным. Очень милым. То, что нужно Исаку. — Надеюсь, ты права. — А если нет? Разве это важно? Мы молоды, в наших отношениях должна твориться херня. — Да, но… — Юнас вздохнул, покачав головой, — биполярка. Что, если… он реально натворит херни? А Исаку потом разгребать. Он уже достаточно хлебнул с матерью. — Ну не знаю. Лучше искать хорошее в людях. Алкоголь, очевидно, пробудил в Эве философа, и Юнасу нечего было ответить. Из того, что не прозвучало бы странно, как минимум. Хотел бы я верить, что он не тот, кто нужен Исаку едва ли останется без ее внимания. Эва в итоге ушла с Крисом, ухмыльнувшимся Юнасу, так что он свободно наблюдал за тем, как Эвен прижимается губами к уху Исака, что-то шепча. Сердце от вида этой картины проваливалось в пятки. Исак довольно улыбнулся, встал с колен Эвена и, потягиваясь и обнажая тонкую полоску подтянутого живота, удалился в комнату, сопровождаемый улюлюканьем Вильде и Магнуса, примостившихся в отдельном кресле. Юнаса раздражала ситуация в целом. Он пытался дать совет Магнусу, когда появился мудрец-Эвен и насоветовал совершенно иное. Будь отчаянным. Магнус впитал его слова с непередаваемым обожанием в глазах, так что стало понятно: Эвен попал в яблочко. Ну конечно. Ведь Эвен был идеальным. Юнас знал, что ревность – чувство неблагородное, но она не покидала его с тех пор, как в их компании появился Эвен. Он наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой, вертя бутылку пива в руках. Через минуту после ухода Исака за дверью его комнаты скрылся Эвен. На этом моменте вечеринка окончилась.

ххх

В тот день, когда Исак перестал смотреть на Юнаса, словно тот был самым важным в его жизни человеком, все полетело к чертям. Как и бывает с путешествиями в ад, отправная точка четко не обозначена. Юнас и предположить не мог, что эмоциональное отдаление от лучшего друга приведет к тому, что он начнет страдать самой странной и непонятной херней в своей жизни. Он знал: если спросить натурала, хочет ли он, чтобы в него влюбился лучший друг, он ответит: «Нет, конечно, это ж жуть». Юнас тоже некоторое время обманывал себя тем, что истощенное к нему внимание Исака – гора с плеч. Он любил Исака как друга и хотел, чтобы Исак тоже любил его как друга. Все просто. Просто. Так он сказал себе. На деле немного иначе. На деле влюбленность Исака неплохо тешила самолюбие Юнаса. Когда они с Эвой стали отдаляться друг от друга, она была как нельзя кстати и напоминала, что не все еще потеряно. Исак, не умея скрывать свои чувства, был особенно очарователен, когда его преданные глаза широко распахивались, если Юнас невзначай касался, обнимал его или раздевался перед ним. Это и должно было стать первым тревожным звоночком, говорившим о том, что его чувства к Исаку тоже были не совсем платоническими, но он спихнул все на возбуждение, обдолбанность и опьянение – три формы своего существования. Он даже начал неосознанно подпитывать интерес Исака. Вспомнив все то, что нравилось Эве и не несло сексуальный подтекст, он стал чаще улыбаться, касаться, замечать обновления в гардеробе и хвалить его выбор. Затем они начали безвозвратно отдаляться друг от друга. Задолго до момента, когда Исак встретил Эвена; примерно в конце первого курса, если точнее. Видимых на то причин не было, а обсудить он ни с кем не мог, боясь показаться придурком. Следующим шагом была попытка заставить Исака ревновать. Юнас стал больше времени проводить с Магнусом и Махди, что осталось без внимания Исака. А когда они все встретились тем же летом, Исак был крайне дружелюбен; «замененным» он себя не чувствовал. Новые друзья на деле были запасным вариантом для Юнаса. Потом им на голову, как гром среди ясного неба, свалился красивый третьекурсник, завладевший вниманием Исака. Осознание ударило Юнаса сильно и неожиданно: Исак больше в него не влюблен.

ххх

До самого Рождества от Исака ничего не было слышно. Юнас написал ему сообщение, получив в ответ: «Пару дней побуду у родителей». Ни слова об Эвене: они еще не на том этапе, чтобы вместе праздновать Рождество. Юнас пытался выкинуть этих двоих из головы, пока не получил сообщение с взволнованным смайликом двадцать восьмого декабря. Сегодня вечером знакомлюсь с родителями Эвена, на помощщщщь.

Ого, серьезный шаг.

А если я им не понравлюсь? А если начнут сравнивать меня с Соней? Они долго встречались.

Выдохни. Он же выбрал тебя, так? Даже она смирилась. Ты им понравишься. Взрослые тащатся от твоего гейского личика.

Ха-ха, пошел ты. Мы собирались сразу после вечеринки группы уюта, но я испугался и передумал.

Серьезно, они тебя полюбят. Как прошло Рождество? Мама в порядке?

С ней все прекрасно. Ей намного лучше. Ты как?

Скучно, если честно.

:(

Ты занят? Не хочешь выпить кофе?

Не могу. Скоро Эвен придет успокаивать меня, а потом мы к нему. Ты же пойдешь на новогоднюю вечеринку к Эве? Увидимся там?

Конечно :)

Сообщения больше не приходили, и Юнас скис. Рождество уже прошло, и теперь собственная семья раздражала. Хотелось провести время с друзьями и отвлечься от мыслей о стремительно развивающихся отношениях Исака и Эвена. Магнус и Махди были заняты семейными делами, поэтому Юнас впал в скуку и апатию, раздражаясь из-за Эвена без особых причин. Если уверенность в том, что он сейчас был с Исаком, не считать за причину. В итоге он решил сделать то, чего не делал больше двух месяцев. Позвонить Элиасу. Отчасти он надеялся, что его друг-дилер не ответит, потому что возобновлять общение бессмысленно, но тот ожидаемо взял трубку после второго гудка. — Привет, Юнас! Как оно? Он слышал шум на фоне, словно Элиас был на вечеринке. Вдруг захотелось извиниться и сбросить вызов. Хотя с чего бы? Плевать. Пора немного развеяться, пока он не начал презирать сам себя. — Не особо. Надеюсь, у тебя найдется, как обычно. — Да без проблем. Может, придешь? Я дома. С друзьями, но они крутые, чувак. Тебе понравится. — Ага. Ты же на Тейен? — Хорошая память. Скоро увидимся? — Ага, уже выдвигаюсь. Накинув толстовку и красный снэпбэк Исака, стащенный у него перед Рождеством, Юнас вышел из дома.

ххх

День, когда Исак признался Юнасу, стал самым худшим днем. Махди и Магнус злились на Исака за то, что тот забыл про день рождения Магнуса и едва не подрался с Махди на вечеринке, а Юнас – потому что устал пытаться вытащить Исака из шкафа. Он не гордился тем, что рылся в телефоне Исака при каждом удобном случае, и заметил, что дело пошло быстрее, когда Исак начал ощутимо напрягаться, если высокий блондин, Эвен, был в непосредственной близости. Юнас был вне себя. Он ненавидел потакать неуклюжим попыткам Исака отстоять свою натуральность, ненавидел невозможность заявить свои права на него, чтобы не казаться непоследовательным. Ненавидел свою привязанность к Исаку, означающую, что Юнас желал ему лишь счастья и не имел права высказаться и умалить значимость того, с чем пришлось столкнуться Исаку. Было куда проще подогревать желание Исака оставаться в шкафу и стыдиться самого себя. Когда Исак рассказал ему, он кивнул и сделал все, что требуется от хорошего друга. Внутри он чувствовал себя разбитым, оскверненным и противоречивым и только в тот момент понял, что именно чувствовал Исак год назад, когда Юнас взахлеб рассказывал об Эве. Когда Исак вытащил из кармана записку от Эвена и прочел ее с искренним удивлением на лице, Юнас сидел рядом и горел ярким пламенем возмущения. Не подавая виду, он медленно сообщил Исаку, что Эвен должен расстаться со своей девушкой. Он надеялся не только на то, что сумеет внедрить эту мысль в голову Исака, но еще и на то, что Эвен окажется тем самым парнем, который ни за что не разрушит крепкие гетеро-отношения ради шаткости в лице застенчивого Исака. По пути домой Юнас понял, что, если этот Эвен бросит свою девушку ради Исака и они начнут встречаться, его спонтанные встречи с Исаком станут еще реже. Останутся ли они лучшими друзьями? Недолго думая, он обнял Исака, когда они уже дошли до его дома. — Эй, и что это было… — удивленно спросил Исак, но когда Юнас отстранился с блестящими глазами, то просто кивнул и прохрипел. — Спасибо, чувак. За… ну, знаешь. За все. — Просто пообещай, что не позволишь этому Эвену вытирать об себя ноги. И разрешишь мне надрать ему задницу в случае чего. — Ты… ага, разрешаю, — на красивом лице Исака расцвела улыбка. — Но не переживай. Я могу о себе позаботиться, — он продемонстрировал бицепсы. — Я крут, — сказал он на английском, заставив Юнаса громко рассмеяться и выпустить часть негативной энергии. — Ага, ладно. — К слову. Вот это – очень по-гейски, — улыбнулся Исак, кивнув на их объятие, а Юнас снова рассмеялся, выдохнув. Исак исчез за дверью, помахав на прощание. Хотелось задержать его и обнимать, пока не зажгутся фонари, а улица не утонет в темной тишине.

ххх

Он собирался только взять пакет травы у Элиаса. Но потом он оказался в дымке послеполуденной вечеринки прошедшего Рождества, на диване лежали две сексуальные девушки, а Элиас поделился первоклассным косяком, как только Юнас сел рядом. Впервые за несколько недель он почувствовал себя отдохнувшим, день тянулся и мчался мимо, а потом, продолжая потягивать пиво и курить, он окончательно потерял ощущение времени. В какой-то момент он уже целовал одну из девушек, пока вторая пристально смотрела на него. Такой вседозволенности он не чувствовал несколько месяцев. Элиас только улыбался, наблюдая за этим. Девушки встали, одна из них сказала что-то про «пойти освежиться». Юнас смутно заметил, что их осталось только четверо. На улице было темно. На время смотреть не хотелось. Слишком хорошо ему было. — А где твоя тень? — спросил Элиас, когда все ушли. Юнас тупо моргнул в ответ. — Ну, помнишь, тот мелкий блондинистый педик. — А, — Юнас понял, о ком тот говорит. Он забыл об Исаке несколько часов назад и злился за то, что Элиас о нем напомнил. — Исак? — Ага. Исак, — рассмеялся Элиас, откидывая голову. Говорил он еще медленнее обычного. — Тот чувак. Видишься с ним? — Да. Он… ага. Открытый гей. Есть парень и все такое. Так что видимся реже. Но все еще дружим. — Серьезно? Он признался? — присвистнул впечатленный Элиас с неприятной хищной улыбкой на лице. — Зато сколько возмущений в те выходные в домике. Смущений. Раздул такую проблему, когда отсасывал мне… — А? — Ты не в курсе? Мы с ним жили в одной комнате, помнишь? Чувак, я так обдолбался тогда, а его рот – это просто нечто. Я бы трахал его всю ночь, не окажись он такой визгливой сучкой. В комнате вдруг воцарилась тишина, хотя на фоне все еще работал телевизор, а из ванной доносились смешки девушек. Юнас снова моргнул, пытаясь осознать услышанное. Элиас, должно быть, уловил перемену в настроении, потому что вдруг сменил тактику. — Серьезно, чувак, успокойся. Ничего против его желания, если ты из-за этого. Звучал он убедительно, но Юнаса не убедил. — То есть он не сказал «нет»? Но ты назвал его визгливым. — Ну, в смысле… он переживал, что вы услышите. Блять, я едва помню, если честно. Уверен, что ему понравилось, — ухмыльнулся Элиас. — Да брось, ты ж только что сам сказал, что он открытый гей. Нельзя вдруг полюбить члены за одну ночь. Говорю тебе, он хотел этого, — он рассмеялся над выражением лица Юнаса, передразнивая его. Слышал бы, как стучит кровь в его висках, – сразу замолчал бы. — Удивлен, что ты не попробовал. Он так сох по тебе, что аж неловко было, — подмигнул он. — Да до сих пор сохнет. Юнас вскочил на ноги, заставив Элиаса испуганно откинуться на спинку стула. Через секунду в комнату вернулись смущенно улыбающиеся девушки. Юнас посмотрел на Элиаса, который уже стоял рядом и подозрительно смотрел на него сверху вниз. — Да брось, — сказал он, протягивая руку в примирительном жесте. — Не будем ссориться из-за небольшого отсоса, ага? Юнас отбросил его руку и потянулся вперед. Элиас чуть отступил назад, в крови заиграл адреналин. Какая-то из девушек спросила, что происходит, но никто не обратил внимание. Оценив ситуацию, Юнас решил, что он слишком обдолбан и не в себе, чтобы драться. Оставь и уходи, сказал он себе. — Пошел ты, — сказал он Элиасу. — Серьезно, пошел ты, — схватив свои вещи, он направился к двери. — Эй! — крикнул Элиас вслед. — Ты мне должен за косяки, пидор! Хлопнув дверью, Юнас сбежал на первый этаж и несся до самой автобусной остановки. Сердце бешено колотилось в груди, и каждый удар говорил нужно к Исаку.