Свободен

В приглушенном свете собственная комната казалась чужой и холодной. Саймон перевернулся на другой бок, отворачиваясь от окна. На стенах в рамках и просто так висели фотографии: Клэри, Джон, Кол, Бекка, даже Мелиорн и Рафаэль. Саймон грустно улыбнулся, вспоминая, как Рафа сопротивлялся и не давал Льюису его сфотографировать. Он смеялся, заявлял, что ужасен на фото, но Саймон не мог налюбоваться на эту простую фотографию. И вот теперь Саймон не испытывал ничего, кроме грусти и одиночества. До этого он как-то и не задумывался, что практически всегда был один, ему было комфортно жить так. У него были занятия бегом, учеба, посиделки с друзьями в кафе или в парке, любимые фильмы, книги, а сейчас всё это стало как-то неважно. Все блекло по сравнению с днями, которые он проводил с Рафаэлем. Они могли смеяться часами, спорить на каждую затронутую тему или просто разговаривать, не замолкая и на секунду. Саймон вздохнул, переворачиваясь на спину и устремляясь взглядом в потолок — он ведь так и не понял, что это было, сравнить было не с чем. Любовь ли это или просто привязанность? Страсть или симпатия? — Саймон? — в дверь постучали, отвлекая Льюиса от мыслей, — Я могу войти? Саймон недовольно поморщился, разговаривать не хотелось, и уже тем более с Джоном, но и выгнать его Саймон не мог. — Входи. Кто тебя впустил в дом? — Саймон сел, подтянул ноги к груди. Джон огляделся, он не раз был в этой комнате, но сейчас она казалась ему неприветливой, тёмной. Не решаясь сесть на постель рядом с Саймоном, Джон опустился прямо на пол, опираясь спиной о край кровати. — Бекка, и сразу свалила, — Джон вытянул ноги, занимая большую часть свободного пространства комнаты, — Сказала, чтобы мы не дрались. — Мы же уже не дети, — фыркнул Саймон, — Да и не дрались мы почти. — Лет до десяти — практически постоянно, — хотя Саймон и не видел лица Джона, он понимал, сейчас его друг улыбается, — А потом всё изменилось. — Мы выросли, вот и всё, — пожал плечами Саймон, переползая с кровати на пол рядом с Джонатаном. — И разделились на омег, бет и альф, — добавил Моргенштерн, поворачивая голову к Саймону, — Ты его догнал? Поговорил? — Догнал, но лучше бы не говорил, — признался Льюис, — За что он подрался с тобой? — Он? — Джон удивленно приподнял бровь, — Саймон, это я с ним подрался, он ударил меня лишь раз. Саймон ахнул, прикрывая глаза. Его ведь ещё в школе удивило то, что Рафаэль избит намного сильнее Джона. Но потом, он за личными переживаниями просто позабыл об этом. — Рафаэль сказал, что не будет драться со мной, тебе это будет неприятно, и … — Зачем ты сделал это? — перебил омега, стараясь не закричать, — Зачем вообще к нему полез? Всё и так плохо. Тупая ярость и обида рушила все дружеские чувства, всю привязанность к Джону и Клэри. Да, они с детства вместе, но разве это дает Джонатану право решать все за него? Вмешиваться, когда его и не просят? — Все и так думают, что мы вместе! — вся злость, которая копилась в Саймоне, вырвалась и обрушилась на Джона, — Зачем ты с ним дрался? Чего ты хочешь добиться? Окончательно меня раздавить? — Саймон, Саймон, послушай, — Джон схватил его за плечи, но Саймон вырвался, вскинув руки, — Я не хотел с ним драться, я хотел поговорить! — И поэтому избил его, как только мог? — язвительно, стараясь сделать больнее, уточнил Саймон, кусая губы. — Успокойся, прошу тебя, — Джон устало провёл ладонью по лицу, — Я хотел всё ему объяснить, сказать, что мы как братья, и я… — Зачем ты вообще влез? Кто тебя просил? — Саймон перебил Джона, он чувствовал, что еще немного, и он сам бросится на альфу, — Я не твой омега, хватит, Джон. Я сам могу разобраться со своими проблемами, сам могу постоять за себя.  — Да я знаю это, ты сильнее любого из нас! — от крика Джона Саймон затих, широко распахнув глаза, — Ты сильный, умный, смелый, добрый, но ты и слаб, потому что абсолютно не умеешь контролировать себя, свои чувства, особенно к нему, — уже тише добавил альфа, нервно касаясь своего лица руками. Джонатан выругался, порывисто хватая Саймона за руку. — Я люблю тебя. Люблю, как брата, и глупо скрывать это за шутками и играми. Я знаю тебя с детства и знаю, что ты как идиот всю ночь о нём думал, но так бы и не решился подойти к нему. Ты бы просто постарался заткнуть все свои чувства, наплевал бы на всё и снова спрятался в своей скорлупе, кричал бы на каждом шагу, что тебе и так хорошо. Я горжусь тем, что на вечеринке ты пытался меня защищать, но ты не должен был этого делать. Ты сам не понимаешь, что подменяешь сами понятия любви и привязанности, дружбы, — Джон замолчал, собираясь с силами, — Я с детства привык защищать тебя и Клэри. Привык, что обязан быть рядом с вами, даже тогда, когда вы можете справиться и сами. И я привык, что ты мой омега, это даже не касается секса или укуса, я просто привык считать тебя своим и точка. Джонатан снова замолчал, отпуская руку Саймона. В его глазах стояли слезы, а губы тряслись, словно каждое произнесённое слово делает ему больно. — Я ограждал тебя от всех, принимая твоё желание бороться с системой, и я настолько к этому привык, что даже не понял, что с Рафаэлем ты бороться не хочешь. Знаешь, — горькая усмешка исказила его лицо, — когда я только узнал, что ты омега, понял, насколько тебе это причиняет боль, я сказал отцу, что позову тебя замуж. Просто так, без укуса и обязательств, но это подарило бы тебе ту свободу, которой ты так желал. Отец тогда рассмеялся, он сказал, что ты найдешь себе альфу и он будет рад, если им окажусь я. А я тогда испугался, ведь я не испытывал к тебе той любви, о которой говорил отец, я просто хотел помочь тебе, защитить, как и всегда. Саймон вздрогнул, он пристально смотрел на Джона и не понимал, как раньше не замечал всего, что творилось в его душе. Почему раньше не попытался предотвратить все эти мысли альфы, дать ему понять, что он ему ничего не должен? — Я ревновал к Рафаэлю, что уж скрывать, но я ревновал тебя, своего брата, что, наверное, нормально, и поступал так, как не следовало. Мне нужно было сразу понять, что теперь наше с тобой общение должно принять более спокойный вид. Я должен был позволить ему отвечать за тебя, защищать. А получилось, что у тебя оказалось двое альф, которые не хотели уступать. — Джон, прости меня, — Саймон и сам не понимал, за что извиняется больше, — Я никогда не думал, что всё вот так сложно. Для меня ты всегда был лишь другом, братом, который даст совет, поддержит безумную идею. Я не знал, что для тебя это настолько тяжело. — Всё хорошо, Сай, — Джон улыбнулся, подбадривая Льюиса, — Мы оба ошибались, а вот Рафа понял всё сразу. Он сразу попросил меня отступить, но я упрямо и на зло оставался рядом с тобой, и это привело к коллапсу. Ты ударил его, посчитал, что должен меня защищать, но ты должен был стать на его сторону, Саймон. — Даже если считал, что он не прав? — Саймон недовольно скривился, этот разговор ему не нравился. — А был ли он не прав? — Джон прищурился, — Саймон, он имел все права на то, чтобы надрать мне задницу, но он отступил, как только понял, что это сделает больно тебе. И с утра его больше беспокоило твоё волнение, чем собственное лицо. Я бы вообще убил на его месте того альфу, который бы посмел так виснуть на моем омеге. — Но я не его омега, Джон. Мы встречаемся, — продолжал спорить Саймон, — Что мне теперь, не общаться с друзьями? — Не глупи, и не прыгай из крайности в крайность, Сай, — альфа покачал головой, — Разве он просил тебя об этом? Ты изменился с ним, стал другим, не таким одиноким, что ли. Меня многие подкалывали в школе, мол смотри, твой Саймон, а я видел, как он смотрит на тебя, как ты на него. Так Клэри смотрит на Джейса, глупая. — Клэр? — удивился Саймон перемене темы. — Клэри, Клэри. Она как и ты, считает, что я просто старший брат, не видящий ничего дальше своего носа, — Саймон попытался оспорить его слова, но Джон сжал его пальцы, — Не спорь, я знаю вас, и знаю, когда вы мне врёте. Всегда, Саймон. И сейчас я вижу, что тебе больно, ты мучаешься, потому что все твои прежние устои ломаются о чувства к Сантьяго. Ты не хотел быть омегой, ненавидел свою сущность, а с ним понял, что это не так и плохо. Хотел быть сильным, а оказалось, это не всегда хорошо. — Он… Он сказал, ты многих от меня отвадил, — слегка заикаясь, спросил Саймон, стараясь не отводить взгляда от Джона. Альфа скривился, но кивнул, признавая правду. — Я не хотел оставлять тебя одного в твоей борьбе, вот и делал всё, что мог, — ответил он. Саймон вздохнул, он не мог сердиться на Джона, не за то, что его защищали и оберегали. — Не делай так больше, дай мне самому во всем разобраться и решить проблемы. — Хорошо, только реши свою самую главную проблему, Саймон, — усмехнулся Джон, — Поговори с Рафаэлем, если нужно, я вообще отойду в сторону и буду здороваться с тобой только когда ты будешь приходить к Клэри. — Нет. — Совсем не здороваться? — удивился Джонатан. — Я не буду разговаривать с Рафаэлем, мне это не нужно. — Что? Ты о чём вообще? — Джон выпрямился, впиваясь взглядом в лицо Саймона. — Это всё не моё, я попробовал, и с меня хватит, — решительно произнес Льюис, — Все эти чувства, эмоции, я не готов к этому, не хочу. — Саймон, ты с ума сошёл? — Джонатан словно не слышал его, — Я так и знал, что этим всё кончится, ты не можешь поступить так, Саймон. Снова спрятаться не получится, ты любишь его, к чему все это? — Я его не люблю! — разозлился Льюис, когда Джон произнес то, что Саймон так упорно пытался спрятать от самого себя, — Не люблю и всё, ты сам сказал, я путаю эти понятия, любовь она не такая! — Идиот, — Моргенштерн поднялся на ноги, нависая над Саймоном, - И трус, раз решил так просто отказаться от всего. — Ты обещал больше не лезть в мою жизнь, — Саймон тоже соскочил со своего места, — Вот и не лезь. — Хорошо, смелый омега, разбирайся во всём сам, только учти, я больше и слова не скажу тебе, даже если ты попросишь. А ты попросишь, когда поймёшь, как он тебе нужен. — Как тебе Изабель? — уточнил Саймон, от чего Джон тихо зарычал, делая шаг вперед. — Не нужно бить меня по слабым местам, Саймон, иначе я ударю так, что не поднимешься, Сладкий мальчик. Саймон смело ответил на его рассерженный взгляд своим, не менее злым взглядом. — Я справлюсь сам, — упрямо, не желая сдавать свои позиции, заявил Саймон. — Нет, и он это знает так же, как и я! — выпалил Джон, толкая Саймона в сторону кровати, — Спи, Льюис, завтра тебе предстоит трудный день. — Спасибо за заботу. — Ой, заткнись, — Джон развернулся у двери, одаривая Саймона скептическим взглядом, — Вот как в таком умном человеке может быть столько глупости и недальновидности? — Я справлюсь, обещаю, — Саймон улыбнулся в надежде сгладить их ссору. — Скажи это своей течке, которая вот-вот начнётся, Саймон, — и не давая омеге возможности ответить, альфа плотно закрыл за собой дверь. — И скажу, — Саймон рухнул на кровать, — Переживу. Его взгляд снова уткнулся в фотографию Рафаэля. Только теперь казалось, что испанец не улыбается, а ехидно скалится. — И без тебя!