Свободен

Боль давит. Кажется, сотни тонких раскаленных иголок впиваются в каждую клеточку тела тысячи раз в минуту. Разум пытается бороться, отвлечь мозг от боли и сосредоточиться на другом, но что-то животное отталкивает все мысли в дальний уголок сознания, вынося вперед лишь одно желание. Саймон словно бьётся о стену, двери в которой просто не предусмотрены. И хоть ты тресни, а пройти не получится. Ему жарко, но стоит откинуть одеяло в сторону, как тело начинает бить мелкая, противная дрожь, а пот стекает на простынь, оставляя разводы и мокрые пятна. И можно сколько угодно говорить, что ты сильный, справишься, а по факту Саймон ползает по кровати, изнывая от желания и боли. Он закусывает край одеяла, лишь бы не выть в голос, сжимает ноги так, что немеют пальцы, и молится о том, чтобы это всё закончилось. С таблетками было проще, Саймон ненавидит себя за желание нарушить все правила и выпить хоть одну, заглушить, спрятать все симптомы и снова оказаться собой. Не чувствовать возбуждения, не чувствовать липкой смазки, вообще ничего не чувствовать. Внизу, на первом этаже дома, ходит Элейн, Бекка, они переживают, пытаются зайти к нему в комнату, но Саймон лишь кричал, чтобы его оставили в покое, одному это все пережить легче. Он не думал, что будет настолько плохо, ведь течка — это вполне естественный процесс для омег, да только его не привыкший организм совсем не знал, как с этим справляться. Забывшись сном только под утро, Саймон надеялся лишь на одно — ему удастся проспать все эти четыре дня, а иначе, он просто сойдёт с ума.

***

— Алек, до завтра, — Лидия улыбнулась, на прощание коснувшись щеки друга губами. Школьный день походил к концу и коридоры уже практически опустели. Алек проводил девушку взглядом, в последнее время его все больше раздражала её манера находится рядом с ним. Медленно, не желая встречаться с кем-либо на парковке, Алек брел по коридору, уткнувшись в телефон. Последние несколько дней он всё искал информацию о том кафе, и всё, что находил, ответов не приносило. Кафе было только для бет, даже омегам туда вход был заказан. Задумавшись, Алек не заметил, что свернул в сторону танцевального кабинета, просто чисто машинально сокращая путь к выходу. Из-под двери пробивался свет, и Алек остановился, прислушиваясь. Музыка играла не громко, счета учителя тоже слышно не было. Пожав плечами, Алек сделал несколько шагов, как его телефон выскользнул из рук, с грохотом падая на пол. — Блядь! — Лайтвуд возвел глаза к потолку, это был третий телефон за месяц. Крышка валялась у самой двери в танцевальный класс, потянувшись за ней, Алек оперся рукой об пол. Дверь распахнулась слишком резко, не успев среагировать, Алек вскрикнул, а руку просто обожгло от боли. — Твою мать! — казалось, пальцы сломаны, Александр закусил губу, прижимая поврежденную руку к груди, — Идиот! — Я же не знал, что ты сторожишь под дверью! — возмущенно воскликнул парень, застывший у двери. Алек вздрогнул, ему не требовалось и поднимать взгляд, чтобы понять, что перед ним стоит Магнус, — Давай посмотрю, у меня есть охлаждающий спрей. — Перебьюсь, — огрызнулся Лайтвуд, выпрямляясь, — Себе оставь. Магнус никак не среагировал на его грубость. Не слушая, Бейн подошел к Алеку и аккуратно коснулся его руки. — Вроде не перелом, — виновато улыбнулся он, пальцами проводя по раскрытой ладони Лайтвуда. Дыхание перехватило, кожу Алека покалывало в том месте, где длинные тонкие пальцы прочертили линию. — Что ты вообще здесь делал? — Магнус нежно перевернул руку Алека, погладил сбитые костяшки. — Я? Ммм. Телефон упал, — сбивчиво, прерываясь на паузы, протянул Алек, завороженно наблюдая за действиями Бейна. Его накрашенные ногти, кольца — всё это так нелепо смотрелось бы на Алеке, но Магнус словно был создан для таких вещей. — А я думал, всё же решил со мной увидится, — едва слышно произнес Магнус, и вдруг наклонился, касаясь руки Алека губами, — Теперь точно пройдет. Лайтвуд лишь кивнул, разглядывая лицо Магнуса. Почему он не чувствует в нем альфу? Почему его так тянет к этому странному мужчине? Да кто он вообще такой? Вопросы путались в голове Алека, разум искал хоть одну зацепку, хоть одну связанную мысль. Магнус молчал, всё так же держал руку Алека в своей и ждал, когда же он придет в себя. — Да, спасибо, — внутри все кричало, что нужно сматываться отсюда. Что вот так, жадно и внимательно, рассматривать Магнуса неприлично, да и просто опасно. Что его действия нарушают все правила, позорят семью, его самого, но Алек застыл, и вместо того, чтобы выдернуть руку, чуть повернул её, сжал пальцы. Магнус грустно улыбнулся, он смотрел на Алека, словно понимая, что творится в его душе и мыслях. Он покачал головой, видимо отвечая на какой-то свой внутренний вопрос, и отступил, опуская голову. Рука Алека так и осталась протянутой вперед. — Я скажу директору, что освободил тебя от занятий сам. Не стоит тебе приходить больше на танцы, — его голос слегка дрожал, Алек, хотя и сам не собирался ходить на эти занятия еще десять минут назад, нахмурился. — Почему это? — удивлённо спросил он, складывая руки на груди. — Просто не стоит, Александр, — Магнус улыбнулся, стараясь выглядеть весёлым, — Тебе это не нужно. — Откуда ты знаешь, что мне нужно? — Лайтвуд зубами вцепился в свою нижнюю губу, — Ты меня не понимаешь. — Ох, понимаю, более чем, Александр, — Магнус протянул руку вперед и тут же опустил её, сжал кулак, — Ты сейчас запутался и наше общение приведет только к тому, что ты примешь неверное решение. Уже принял, когда поцеловал меня. Щёки Алека вспыхнули, то постыдное воспоминание так и не отпустило его. Он стыдился того поцелуя, но хотел его. И хотел даже сейчас. И, видимо, не он один. Стараясь не обращать внимания на внутренний голос, Алек сделал шаг вперед, чувствуя, как предательски дрожат руки и ноги. Магнус не сдвинулся с места, он лишь прикрыл глаза, когда Алек сжал его плечо пальцами и наклонился вперёд. Память его не подвела, целовать Магнуса было действительно чем-то волшебным. Все чувства сразу обострялись, казалось, каждая клетка организма приходит в движение от его близости. Запахи снова смешались, Алек не чувствовал в нем альфу, но что-то отталкивающее, чужеродное, неправильное царапало его нутро. Алек глухо зарычал, толкая Магнуса к стене, но разорвать поцелуй не удалось. Бейн, вцепившись в его волосы и футболку руками, заставил Алека шагнуть вслед за собой. Язык Бейна нежно очертил контур губ Алека, проник в его рот, лаская и дразня. Алек с силой сжал бок Магнуса, сам не зная, чего сейчас хочет больше — оттолкнуть или прижать ещё ближе. Руки Магнуса скользнули вниз по рукам Алека, переместились на талию, ближе к краю футболки. — Стой, подожди. Я так не могу, — призывая всё свое самообладание, Алек оторвал себя от губ Магнуса. Он тяжело дышал и боялся даже открыть глаза, — Правда, я не должен этого делать. Он отступил, так и не решаясь посмотреть на Магнуса. Трясущимися руками он откинул с лица чёлку. — Просто не имею права, — выдохнул альфа, поворачиваясь спиной к застывшему Магнусу. Он даже не обернулся, когда Бейн позвал его, Алек позорно сбегал с места своего «преступления».

***

Где-то там кому-то хорошо. Люди гуляют, смеются, общаются и радуются жизни. Саймон сквозь боль и ненависть к своей слабости, уверяет себя, что и он так скоро сможет, нужно просто потерпеть. Но каждая минута растягивается в сотни секунд, и счет, даже по пальцам, не помогает. Его трясет и морозит, но от жара внутри даже нечем дышать, остается только задыхаться, рвано хватая воздух через полуоткрытый рот. Сухие губы уже даже не болят, треснувшие в уголках, они скорее напоминают о том, что Саймон всё ещё человек, а не животное, погрязшее в низменных желаниях. Саймон лежит, вслушиваясь в биение собственного сердца. Каждый удар — новая боль, а их с десяток в секунду. Снизу доносится рассерженный голос матери, Саймон пытается сосредоточиться на её голосе, но всё оборачивается против него, когда он слышит второй голос. Джонатан. Омежье нутро довольно воет, откуда-то находятся силы, чтобы сесть. Там альфа, и плевать, что тебе он почти что брат! В голове словно появляются два голоса, один просит успокоится, второй бежать вниз и избавится от боли. В другой ситуации Саймон бы посмеялся и сравнил себя с Дедпулом, не хватает лишь шрамов на теле, голоса уже появились. Джон внизу что-то упорно доказывает Элейн, Саймон слышит, как Бекка помогает ему, спорит с мамой. Саймон пытается понять, что происходит, но все звуки доносятся словно сквозь подушку, как бы он не напрягался. А затем он слышит его. От одного голоса внутренности сжимаются, а лёгкие перестают выполнять свою работу. Рафаэль уверенно просит его маму отойти, он не спорит и не умоляет, он просто говорит, что зайдёт к нему в любом случае. Саймон замирает, с дрожью в душе слышит, как тихо скрипят доски на лестнице под тяжёлыми шагами. Как его мама пытается оспорить поведение Сантьяго, но её успокаивают, уводят, видимо, в кухню. Запах миндаля жжёт глотку, Саймон пытается сглотнуть, но во рту сухо и пакостно. Дверь в его комнату открывается и Саймон закрывает глаза, только бы не видеть Рафаэля, застывшего у порога.