Свободен

Саймон похож на только вылупившегося птенчика. Рафаэль внимательно осматривает его, и только потом делает шаг вперед. — Убирайся! — пищит Саймон, сжавшись и не открывая глаз. Он тяжело дышит, пальцами сжимает простынь до побелевших костяшек, и Рафаэль словно сам ощущает его боль и метания. — Только когда с тобой всё будет хорошо, — твердо отвечает альфа, закрывая за собой дверь. В комнате пахнет омегой, течной, возбужденной омегой. Рафаэль не знает точно, что сейчас чувствует Саймон, но самого его начинает медленно скручивать от желания взять и овладеть прямо сейчас. — Уходи, с тобой только хуже, — просит Саймон и тянет к себе одеяло в попытке прикрыться. Рафаэль лишь молча подходит к нему, перехватывает его руки. Саймон практически горит, Рафаэль трогает его лоб, отчего омега стонет, тянется к его рукам, ластится. — Открой глаза, Саймон, — просит Рафаэль, опускаясь на колени перед омегой. Он одергивает сам себя, стоит только его мыслям скакнуть в другую сторону, кроме как помочь Саймону. Но всё же нежно проводит по руке Льюиса вверх, гладит его плечи. — Нет, нет, убирайся, прошу тебя, — Саймон практически плачет, открывает глаза и тут же отводит взгляд в сторону, — Слишком больно, всё болит. — Я знаю, знаю, Саймон, — успокаивает его Рафаэль и выпрямляется, нависая над Льюисом. Саймон поджимает ноги, словно пытается стать меньше размером, — Мы справимся. Сантьяго через голову стягивает с себя кофту, Саймон широко распахивает глаза и смотрит на него жадно, пошло облизывает губы. Он ласкает взглядом обнаженный торс, и тихо вскрикивает, когда Рафаэль снимает и штаны, оставаясь в одних боксерах. — Ты же обещал, обещал мне, — как в бреду шепчет Льюис, а сам рукой тянется к Рафаэлю, сползает с кровати на пол. Сантьяго перехватывает руки Саймон и тянет его на себя, заставляет подняться на ноги. — Поэтому ты меня и простишь, — улыбается Рафаэль и тянет Саймона за собой. В ванной он сразу толкает сопротивляющегося Саймона в душевую. Ледяная вода обжигает, Саймон кричит, но Рафаэль держит его, направляет воду на лицо омеги, на голову. Льюис его практически ненавидит за это, пытается ударить, но Рафаэль, не обращая внимания, повернул ручку регулировки воды, делая её горячей, практически до максимума. Затем обратно. Вода отрезвляла, Саймон понял это, когда смог вздохнуть спокойно, не чувствуя боли. Он замер, впервые осознанно посмотрел на Рафаэля и кивнул, показывая, что в порядке. — Спасибо, — стуча зубами произнес он, опираясь спиной о стену. Рафаэль улыбнулся, делая воду чуть теплее. Они стояли рядом, касаясь друг друга и Саймон фыркнул, понимая, что это вообще первый раз, когда он видит Рафаэля раздетым. — Нашел что-то смешное в этой ситуации? — вскинув бровь, спросил Рафаэль, направляя воду прямо в лицо Саймона. — Эй, — Льюис засмеялся, перехватывая лейку, — Сейчас получишь! Рафаэль засмеялся и снова окатил Саймона водой, поднимая руки над головой. Теснота кабинки не позволяла ему отойти или отодвинуть Саймона от себя. Льюис прищурился и просто ткнул пальцами в бок Рафаэля, зная о его страхе щекотки. Словно позабыв о проблемах, парни дружно рассмеялись, Саймон чувствовал себя лучше и не понимал, как сам не догадался до такого способа прийти в себя. — Тебе нужно умыться и нормально помыться, — Рафаэль опустил душевую лейку в специальное крепление на стене, — Я пока позову твою маму, пусть сменит белье. Саймон нахмурился, воспоминания последних часов сливались для него в той боли, что его терзала до этого. — Я не думал, что ты придёшь, — опуская голову, произнес омега, — Ты рискуешь. — Как и ты, — парировал Рафаэль, — Джон меня заставил, врать не буду. Сам бы я пришел не раньше завтрашнего вечера, мне бы выдержки хватило. Саймон кивнул, кусая губы, чтобы не начать кричать на Рафаэля. Ему было так плохо, он так нуждался в нем, а Рафаэль терпел, испытывая свои силы. — Сай, — Сантьяго коснулся его подбородка, заставляя поднять голову, — Я бы пришел. — Вре… — договорить ему не дали. Рафаэль, навалившись на Саймона, заткнул его поцелуем, не желая снова ссориться. Ноги Саймона подогнулись, и только Рафаэль удерживал его вертикально, крепко обнимая за талию. Вода мешала, попадая на их лица, и Саймон дёрнул рукой, роняя лейку куда-то на пол. Желание, усиленное течкой, сразу дало о себе знать. Тело Саймона само реагировало на каждое прикосновение Рафаэля, член сразу отяжелел, анус словно чесался и горел. Льюис застонал, пытаясь прижаться к Рафаэлю сильнее, потерся об него пахом, и довольно заулыбался, почувствовал, что Рафаэль возбужден не меньше него. Стыд и желание бороться испарились, Саймон, словно сумасшедший, засмеялся, запрокинув голову назад. Зубы Рафаэля тут же сомкнулись на его шее, впиваясь в кожу до боли. Саймон вскрикнул, прижимая Рафаэля к себе сильнее за голову. Сантьяго тихо хмыкнул и укусил снова, в этот раз сжимая ягодицы Саймона руками. Протяжный стон, хриплый, сбивающийся шепот, просящий большего, и Сантьяго опять затыкает Саймона поцелуем, проталкивает язык в его полу-распахнутый рот. Саймон теряется и во времени, и в пространстве, кажется, он парит, и тело, до этого только сжимающееся от боли, теперь наполняется лёгкостью и силой. — Хочешь меня? — от хриплого голоса Рафаэля голова шла кругом, и Саймон кивнул, опуская руки вниз по телу Сантьяго, — А укус? Саймон вздрогнул, но затуманенный разум не дал ему до конца сосредоточиться на вопросе и правильном ответе. Хотелось лишь одного, быстрее почувствовать член Рафаэля внутри своего тела, и всё остальное теряло свой смысл. — Да, — шепчет он, сам подставляя шею. Он доверяет Рафаэлю, знает, что больно не будет, но всё равно весь напрягается, когда Сантьяго наклоняется к нему. Боли нет, губы альфы нежно касаются его кожи, скользят вверх до мочки уха. — Врун, — смеется Рафаэль, вдруг резко разворачивая Саймона к себе спиной. Тот протестующе мычит, упирается ладонями в скользкое стекло, и затихает, когда сначала чувствует руки на своих ягодицах, а затем на спине. Прогибается, стараясь коснуться своей задницей паха Сантьяго, он одурел уже настолько, что тихо скулит, и двигает тазом словно уже занимается сексом. — Успокойся, — слишком резко для его напряженного состояния требует Рафаэль, сжимая плечи омеги. Саймон дрожит, касается лбом стенки кабинки для душа между собственными руками и ждет, сам не зная чего. Мокрая ткань противно скользит по коже, путает ноги, и Саймон переступает, освобождаясь от нижнего белья окончательно. Омега чуть прогибается в спине, если Рафаэль хочет так, он согласен, это всё равно когда-то случится, так пусть хоть с тем, кто Саймону дорог. Вместо прикосновения голой плоти он чувствует ягодицами мокрую ткань. Рафаэль прижимается к нему всем телом, грудью касается спины и целует в шею, прямо под волосами. Сильные руки обнимают Саймона, гладят по груди, животу, и Саймон вдруг ощущает безумно спокойное счастье. Он не один в своей борьбе с собственной природой, он не один, Рафаэль никогда не поступит с ним так, как даже он сам сейчас хочет, изнывая от течки. Поглаживания становятся более сильными. Саймон чувствует тяжелое дыхание Рафаэля на своей щеке, чувствует его напряжённый член, как дрожат его руки. Осторожно Саймон слегка двигает задом, отчего Сантьяго тихо шипит и кусает его плечо, а руки его целенаправленно начинают двигаться вниз. Саймон прикрывает глаза, он понимает, что сам провоцирует Рафаэля, но остановиться не может, и снова трётся о его пах, прижимаясь сильнее. Альфа рычит, что-то произносит сквозь сжатые зубы и сжимает член Саймона в руке, отчего тот дёргается всем телом и расслабленно выдыхает, опираясь на альфу. Это хуже, чем удар током, Саймон словно плавится в печи, и ему это нравится. Каждое движение Рафаэля рукой для него словно маленькая смерть, которую он жаждет еще больше. Саймон стонет, откидывает голову назад, опираясь о плечо Рафаэля. Двигаться дальше желания нет, сейчас для него есть только он и Рафаэль. Он не сдерживает себя, широко распахивает губы, и свободная рука Рафаэля накрывает его рот. — Тише, малыш, мы не одни дома, — шепот Рафаэля посылает новую волну удовольствия в тело Саймона, он мычит, трётся об альфу, словно блудный кот, и переводит руки назад, сжимая ягодицы Сантьяго. — Убери руки, mi amor, — хрипит он, целуя подставленную Саймоном шею, — Просто расслабься. Омега послушно кивает, рука Рафаэля на лице не дает ему и пискнуть. Забывшись, Саймон снова пытается стонать, и Рафаэль ускоряется, понимая, насколько Саймон близок к концу. Словно в бреду омега хрипит, выгибается всем телом, вцепившись в волосы Рафаэля рукой, и тут же расслабляется, теряясь в собственных чувствах. Ему хорошо, так хорошо, что перед глазами появляются звёздочки. Тихий голос Рафаэля слышится далеко и невнятно, в голове шумит хуже, чем в сломанном радио. Рафаэль отступает назад, удерживая Саймона за талию и опирается спиной о стенку, позволяя Саймону полностью насладиться такой долгожданной и желанной разрядкой. Он гладит его бока, целует плечи, шею, лицо, и Саймон готов сейчас разлететься на тысячу осколков, лишь бы этот момент не заканчивался. Когда дыхание приходит в норму, а зрение перестает подводить Саймона, он поворачивает голову и целует Рафаэля куда-то в подбородок. Он не знает, как сейчас выразить всё то, что чувствует к Рафаэлю. Как объяснить, что он сделал для него намного больше, чем просто петтинг? — Побудь здесь ещё немного, я займусь постелью, — Рафаэль аккуратно отстраняет Саймона от себя и поднимает с пола лейку, — Постарайся здесь не уснуть, хорошо? — Хорошо, mi amor, — улыбается Саймон, касаясь губ Рафаэля своими губами. — Ты всё слышал, — Рафаэль качает головой, отчего Саймон заливается счастливым смехом. — Хуже, Рафаэль, я ещё и всё понял.