Космический мотылёк

Время действия: 4794 год Место действия: Космическая станция «Первый Рубеж»

      Не существует моральных правил, законов, языков, наук — люди придумали их, чтобы скрывать свою животную сущность. Иногда люди забывают всё, что они придумали, открывается их истинное лицо, животные инстинкты, всё человеческое вдруг испаряется. Следовательно, мораль лишь искусственная оболочка человека. У кого-то она крепче, у кого-то хрупка. В мире нет людей правых, есть только природа. А человек — вышедший из под контроля эксперимент, постепенно уничтожающий создателя и самого себя.       Мне шестнадцать лет. Сегодня я сдаю экзамен на архитектора. Это довольно важная профессия. Именно архитекторы занимаются проектированием новых отсеков станции. Я отдыхал на скамье в главном зале. По бокам скамейки стоят искусственные папоротники. Подойдя к автомату с водой, я нажал на кнопку. Красный лазер просканировал сетчатку моего левого глаза, где находился электронный чип. Из отверстия выпала бутылка с прозрачной жидкостью. Вернувшись на скамейку, я открутил крышку и сделал небольшой глоток.       Впереди шли Лена и Влад. После знакомства я его сразу возненавидел. Он был крупным и накачанным, с чёрными жёсткими коротко стриженными волосами. Смотрел на меня с усмешкой и презрением, не видел во мне соперника. Что она в нём нашла? Проходя мимо Лена мягко улыбнулась мне, а Влад сделал вид, что не заметил, стиснув руку девушки.

***

      Я сижу в большой аудитории. Передо мной компьютер с открытым тестом. Тест, надо сказать, самая простая часть экзамена и завалить его может только редкостный дебил, вроде Влада. На первую половину вопросов я ответил за пятнадцать минут. В аудитории было около пятидесяти столов с компьютерами. Возможность списать мало когда представлялась — между столами ходили все преподаватели станции, их было чуть ли не столько, сколько самих экзаменующихся.       После написания теста была практика. Мне досталось задание, цель которого основная проектировка энергоотсека. На выполнение задания даётся шесть часов. Именно на эту часть экзамена обращено главное внимание. Впрочем, и её я решил без особых проблем. Остаётся ждать неделю до появления результатов.       Прошло четыре года с тех пор, как я смирился с судьбой. Я понял, что мои попытки бороться с системой были смешными. Я решил двигаться по карьерной лестнице, чтобы достичь более высокого поста, возможно, попасть в Главный совет и уже оттуда попытаться что-то изменить. Но это займёт долгие годы. Мне предстоит показать свои умения и доказать верность «Первому рубежу», что будет теперь нелегко, учитывая моё детство.       Задумавшись, я не заметил как дошёл до своей комнаты, но заходить внутрь не стал. Из-за соседней двери, где жила Лена, доносились крики. Подойдя к её комнате, я увидел, что дверь немного приоткрыта, поэтому я не стал стучаться и резко открыл дверь. Я подошёл как раз вовремя. В комнате разгорелся нешуточный спор. Лена сидела на кровати, прикрыв голову, а рядом стоял Влад и уже заносил руку, чтобы ударить её.       — А ну стой, ублюдок!       Он резко развернулся и злобно глянул на меня.       — И что же ты сделаешь? — Влад усмехнулся:       Он начал медленно надвигаться на меня. Надо отметить, что Влад был старше меня на год и выше на голову. На учениях он показывал хорошую физическую подготовку, сильные удары быстро отправляли в нокаут каждого второго. Но соперник был неповоротлив и не заботился о защите, в то время как я был юрким и ловким, как змей. Именно на это я и положился. Влад размахнулся, вложив в удар всю силу. Я поднырнул под его кулак, быстро развернулся и сделал подсечку. Соперник упал на левое колено, и я, не упуская момента, заломил ему руку. Влад, находясь подо мной зарычал.       — У-у-у... Сволочь! Быстро отпустил меня! — я подержал его ещё пару секунд и отпустил. — Не думай, что это последний раз когда мы так встретились. Я ещё расквитаюсь с тобой. — он вышел из комнаты, «случайно» меня задев.       Я подошёл к Лене. Она всхлипнула, но не заплакала. Я посмотрел ей в глаза и спросил:       — Чего он хотел?       Она ответила мне взглядом.       — Ему нравится причинять мне боль...       Я замер. Только сейчас я заметил на её бледных щеках красные следы от пощёчин.       Стараясь сдерживать гнев в голосе, я произнёс:       — Он что бил тебя?.. Ладно, подвинься, я посижу рядом…       Я сел рядом с ней на койку и взял её за руку.

***

      Мы просидели в её комнате минут десять, Лена немного успокоилась, и я наконец решился спросить у неё:       — Почему ты его не бросишь?       — Я не могу. Он этого не допустит.       Я глянул на неё: нежные ручки с длинными тонкими пальцами, небольшие, но уже обретшие округлую форму груди, её круглое лицо с одной-единственной родинкой у носа, пепельные локоны, доходившие до её маленьких плечей. Я не мог так это оставить.       — В таком случае я сделаю что-нибудь.       Я развернулся и вышел из комнаты.       — Стой, не надо, я сама справлюсь… — крикнула Лена, но я её уже не слушал.       Зайдя в комнату, я плюхнулся на койку. Экзамен меня уже давно не волновал. В мыслях был Влад. Сейчас мой разум захлестывали эмоции, и, наверное, если я сейчас встретил бы Влада, от него бы и места живого не осталось. Несмотря на внутренние переживания, я довольно быстро уснул. Всё-таки этот день выдался довольно напряжённым.       Оглушительный взрыв буквально скинул меня с кровати. Сирена гремела предупреждая об опасности. За дверью были слышны короткие серии взрывов. Я настолько растерялся от происходящего, что даже не попытался встать с пола и одеться и просто смотрел в дверь. Когда я начал подниматься, дверь распахнулась и в комнату влетел отец. Волосы его были взъерошены, глаза бегали из стороны в сторону. В руках он держал энерговинтовку.       — Джеймс! Вставай и собирайся, быстро. Нам надо идти.       Папа достал из вещевого мешка, который был на его правом плече, плазменный пистолет и кинул его мне на колени. Я взял пистолет за рукоятку и осмотрел. Надо отметить, что на боевых учениях нам не выдавали огнестрельное оружие, поэтому как пользоваться этой штукой я знал только по слухам.       Отец обратил внимание на мой растерянный вид и сказал:       — Он прост в обращении. Этот переключатель отвечает за предохранитель пистолета. Перезарядка не требуется, просто жмёшь на пусковой крючок и стреляешь. Если индикатор загорается зелёным, значит пистолет уже зарядился.       Он развернулся и махнул рукой, приказывая идти за ним.       — Но что происходит?! — крикнул я.       Он обернулся и улыбнулся:       — Сегодня мы сойдём с этого корабля.       Я надел комбинезон и выбежал в коридор. Снаружи воняло гарью, и стояла густая серая дымка. Глаза заслезились от едкой гари. Сквозь слёзы и дым я увидел пару сидящих на полу человек возле моей двери. Они были мертвы. Я дёрнул рук отца. Он обернулся:       — Что не так?       — Мне нужно проверить Лену.       — Так значит она и правда тебе не безразлична? — отец кивнул.       — Может и так.       Я подошёл к комнате Лены и открыл дверь. Пусто. В ушах зазвенело. На тумбочке лежала книга о приключениях космических пиратов. Я взял её, прижал к груди и положил в больший карман комбинезона.       — Идём.       — А Лена?       — Она не здесь.       Отец нахмурился, взял меня за руку и повёл за собой. Я старался держаться за него и не отпускать, так как снаружи в главном зале хоть глаз выколи — из-за густого дыма ничего не было видно. Вдруг прозвучал оглушительный хлопок, затем пронзительный гул, грохот, яркая вспышка искр.       Не знаю сколько я был в отключке. Где то вверху… справа… или слева… Я не мог сориентироваться откуда, но я слышал голос отца.       — Джеймс...       Я крикнул, насколько мне позволяли силы:       — Отец!       — Джеймс! Слава богу. Я уже подумал было, что ты погиб. Слушай внимательно. Зал завалило обломками, я нахожусь по другую сторону обвала от тебя. Тебе нужно попасть в обсерваторию, там встречу тебя я и остальные участники сопротивления. Поспеши, времени у нас очень мало, в любую минуту станция может разгерметизироваться. Ясно?       — Я понял.       —Береги себя... Увидимся!       Грудь отзывалась тупой болью, дышать было тяжело. Я лежал на лопатках, придавленный небольшим обломком. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы скинуть его. Облегчения я не почувствовал. Казалось, что кусок металла до сих пор лежит на мне и придавливает к земле. Попытки встать были не особо плодотворными.       Я осмотрелся. Лежал я в угле зала у входов в столовую, учебный корпус, энергоотсеки. Входа в обсерваторию тут не было. Но были альтернативные пути. Если учебный отсек не завалило, то можно было бы туда попасть. Через энергоотсеки можно попасть в другую часть зала, но мне бы пришлось сделать большой круг и потратить более часа. Вряд ли у меня было столько времени, да и к тому же в таком состоянии я бы даже и половины пути не прошел. Так что оставался только первый вариант.       Я развернулся к школе и пополз. А другого мне и не оставалось. Добравшись до входа я остановился отдохнуть и попытался подняться, придерживаясь за стены. С трудом, но я уже возвышался над ручкой металлической двери. Я открыл дверь и пошёл вперёд, наверное рухнул бы, если бы не узкие стены коридора. Продвигался я медленно, не отрывая рук от стены, но уж лучше чем ползком. За одной из дверей я услышал стоны. Я понимал что времени было немного, но любопытство взяло верх. Я зашёл в кабинет и тут же узнал его. Это был кабинет директора. Владелец его лежал у стены и захлёбывался с кровью. Кусок трубы торчал из левой части груди. Он поднял на меня свои глаза, залитые кровью:       — А… Джеймс… Ну что ж, ты добился своего… Сегодня, если конечно ты выживешь, улетишь отсюда в космос… Мы-то считали, что твой отец был верен нам, но... Мечта сбылась, а? Ценой сотен людей. Вы эгоисты!.. Неужели ты считаешь, что это справедливо?       Я стоял перед ним, смотрел в мутные глаза и не знал, что ответить. Ведь он был прав. Но причём тут я? Для меня самого это… неожиданность. То, что происходит вокруг, это не то, как я представлял себе побег со станции. Но ведь я тоже потерял кого-то. Я продолжал смотреть ему в глаза, будто пытаясь их просверлить, но не мог возразить. Директор усмехнулся:       — Ага… Тут-то мы и споткнулись. О вас не будут говорить, как о освободителях. Убийцы. Вот это название мне по душе…       Тут он глухо закашлялся, выплюнув при этом густой бордовый сгусток крови. Я молчал.       — Кхе... кха!… Прежде чем… ты уйдёшь… Сделай одно дело, чтобы немного очистить свою совесть. Я вижу у тебя в кармане пистолет. Пожалуйста, закончи мои страдания. Я… не могу наложить на себя руки.       Я сглотнул комок подкативший к горлу.       — Я не могу вас убить.       — Можешь и хочешь. Не заставляй меня в очередной раз тобой разочаровываться. Просто помоги мне.       Я колебался.       — Да убей же ты уже меня! Чертов мудак! Ты…       Директор не успел закончить фразу, так как его голову пронзил красный пучок плазменной энергии. А затем ещё четыре, пока от головы не осталось только красное пятно на стене.       Я наконец понял. Законы и морали «Рубежа» исчезли вместе с ним. Вот она — настоящая свобода. Никто не осудит, не накажет. Я ухмыльнулся и вышел в душный коридор.