Перевыполненный план

* * * – Ее легкие полны воды… Сейчас я ее извлеку. Кисти Ино засветились приятным зеленым. Куноичи положила ладони на грудную клетку лежащей без сознания Матсури и, сосредоточившись, медленно начала приподнимать их. Вода выходила из легких и тяжелыми большими каплями падала на землю. К тому времени, как Ино извлекла последнюю порцию воды, из-за деревьев показались Шикамару, Наруто и остальные. – Приподнимите ее. Гаара, сидевший рядом на коленях, слегка приподнял Матсури за плечи. Ее голова свесилась набок, так что парень видел только правую часть ее лица. В темных волосах поблескивали прозрачные капельки. Мокрые пряди упали на бледную щеку, и Казекаге осторожно убрал их с лица девушки. Ино снова активировала меддзютсу. Темноволосая куноичи приоткрыла глаза. Первое, что она увидела, был длинный черный хвост, рассеченный пополам и лежащий на земле. Девушка со слабым вскриком дернулась и отпрянула от него. – Все хорошо, все хорошо, - услышала она знакомый негромкий голос, и его спокойствие передалось и ей. Чьи-то уверенные руки мягко обхватили ее за плечи, словно беря под свою защиту. – Как ты? В голосе прозвучало что-то незнакомое. Сочувствие? Беспокойство? Забота? Матсури повернула голову и встретилась взглядом со светлыми глазами. Гаара смотрел на куноичи с тревогой. Девушка отвела глаза, и снова в поле ее зрения попал хвост. – Нормально… Что случилось? – спросила она и обнаружила, что голос отчего-то дрожит. – Эта тварь очень хотела тебя убить и принялась топить, когда ты упала в озеро, - пояснил Канкуро. Боковым зрением девушка заметила, что Казекаге чуть отвернулся и устремил взгляд куда-то вправо. – Когда она оторвала себе хвост, - продолжил кукловод, - мы сначала подумали, что это ты его отсекла и ожидали, что скоро ты выберешься. Но Гаара не стал ждать и нырнул за тобой. Матсури снова бросила взгляд на поддерживающего ее парня. Он это заметил и, не отрывая от нее взгляда, медленно повернулся к ней лицом. Девушка смутилась. – Спасибо... – тихо вымолвила она. Казекаге чуть заметно кивнул. – А что с ней? – опомнилась девушка. – Вы справились? – А ты в нас сомневалась? – вопросом на вопрос ответил Наруто. Он и остальные подошедшие расположились кто на траве в тени густых крон, кто на нижних ветках стоявших вблизи деревьев. – И... где она? Шикамару махнул рукой в сторону озера, блестевшего в проемах между стволами. – Там. На этот раз уже точно обезвреженная. Темари поднялась с земли. – Что ж, предлагаю теперь провести какое-то время здесь, пока Матсури приходит в себя, а затем направиться в Суну, отметим там совместную победу. – Ну, мы-то пойдем к себе, в Коноху, - подал голос Киба. – А может, действительно отдохнем в Суне? – воодушевился Ли. – Я ни разу там не был. – Давайте проголосуем, - усмехнувшись, предложил Канкуро. – Кто «за»? Прошу поднять руку, - и он первый поднял вверх кулак. Темари демонстративно закатила глаза, но с улыбкой последовала примеру брата. К ней присоединился Ли. Немного помедлив и ни на кого не глядя, Хината тоже приподняла руку. Ино, кинув на нее сочувствующий взгляд, сказала: – Я «за», - и подняла ладонь. – Ровно половина голосов, - объявил Канкуро. – В таком спорном случае давайте вытянем жребий... – Не нужно, - неожиданно подал голос Наруто. – Я тоже «за». Шикамару незаметно с облегчением выдохнул. «Как ты вовремя, - подумал он про себя. – Иначе мне пришлось бы самому поднять руку...» Шиноби забрали из тайников свои вещи, спрятанные перед сражением, и сложили их неподалеку. Спонтанно собранная, но быстро сработавшаяся команда из двух групп разбила лагерь на том же месте. Хотя формулировка «разбили лагерь» сюда не вполне подходила. Шиноби были достаточно измотаны практически непрерывной чередой битв, и все десятеро теперь просто лежали на траве. Кто-то изредка негромко переговаривался, но большинство просто молча смотрело в небо или любовалось зеленью густых крон. Через некоторое время Наруто, Киба и Канкуро уснули. Несмотря на возражения Матсури, которой спать совсем не хотелось, Ино настояла на том, чтобы темноволосая куноичи тоже закрыла глаза на несколько часов, дабы лечение возымело больший эффект. …Солнце клонилось к горизонту. Шикамару решил, что настала пора выдвигаться. Парень не спеша поднялся и потянулся. – Что, пора всех будить? – оживилась Ино. – Угу. Темари подняла Матсури. Ли, Гаара и Хината подождали, пока Яманака растолкает спавших парней. – А ничего, что мы отправляемся на ночь глядя? – осведомился Ли. – Ты темноты боишься, что ли? – сонно удивился Канкуро. – Никогда бы не подумал. – Да нет, просто странно как-то: проспать вторую половину дня и к вечеру отправиться в путь, - Рок пожал плечами. – Нам всем нужно было отдохнуть и восстановить силы, - позевывая, сказал Киба. – Я так вообще не выспался прошлой ночью… – Продвигаться в пустыне ночью, кстати говоря, намного эффективнее, - сообщил Шикамару. – День для таких продолжительных пробежек слишком жаркий, а вот ночь – в самый раз. Между прочим, большинство пустынных обитателей так и выживает. – Не говори «пустынные обитатели», - раздраженно попросила Ино. - У меня эта фраза сразу с Фую ассоциируется, - блондинку передернуло. – Может, отправимся, наконец? – сухо осведомился Гаара, которому, видимо, надоело ждать, пока разговорчивые шиноби Конохи наболтаются. – Дело говоришь, - с усмешкой кивнул Нара, закидывая дорожный рюкзак за плечо, и обернулся к остальным: – Привал устроим часов через шесть-семь, а пока – вперед! Не прошло и пары минут, как десять шиноби, взяв каждый свои вещи, уже мчались по направлению к Деревне, Скрытой в Песках. * * * Узумаки потянулся до хруста в суставах. – Хороший был денек... Уж теперь-то мы одержали безоговорочную победу. Наруто и Гаара сидели у костра после легкого ужина, в то время как остальные обустраивали свой ночлег. Было решено переночевать в районе невысоких гор, располагавшихся в пустыне между Суной и Конохой*. Кто-то захотел устроиться в скалистых пещерах, кто-то предпочел привычную палатку. На всякий случай шиноби поставили все пять палаток, как обычно, а там уж, решили все, кто как захочет. Гаара немигающим взглядом наблюдал за танцующими на холодном ветру языками пламени. Чуть погодя Узумаки повернулся к другу. – Послушай... – начал шиноби Листа. – Эта Матсури... Она вообще кто? – Что значит кто? – Казекаге был несколько озадачен. – Шиноби Суны. Джонин. – И больше ты ничего о ней не знаешь? – А в чем дело? – резко спросил Гаара, но, натолкнувшись на необычно серьезный взгляд друга, успокоился. – Я был ее первым сенсеем. А когда стал Казекаге, включил ее в команду Темари. – Точно! – Наруто хлопнул себя ладонью по лбу. – Я вспомнил ее. Так, значит, это и есть та самая девчушка, которая прыгала от радости, когда ты ожил пять лет назад! Которую ты отпихнул! – Чего? Отпихнул? – в замешательстве повторил Гаара. Он не помнил этого. Небольшой отрезок времени сразу после того, как он получил новую жизнь, сохранился у него в памяти нечеткими расплывчатыми картинами, и лишь начиная с момента, когда он увидел Чие-баа-сама, принесшую себя в жертву ради него, его воспоминания были более-менее упорядочены. – Не помнишь? Она хотела помочь тебе подняться, а ты... ...А он оттолкнул ее руку. Да, теперь он вспомнил. – Знаешь... – сказал Узумаки, неожиданно посерьезнев. – Я не очень-то наблюдательный, я живу больше действиями. Поэтому мне самому непривычно, что я думаю о таких вещах. – О чем ты? – Часто бывает так, что истина рядом с нами, а мы этого не понимаем, - парень сжал кулаки и дрогнувшим голосом продолжил: - То, что нам нужно, может находиться прямо перед нашими глазами, но мы в большинстве случаев в упор этого не замечаем. Понимаешь? Видим, но не замечаем! – его голос чуть ли не сорвался на крик. Казекаге молчал. Наруто вскоре немного успокоился и закрыл глаза. – Иногда это не поздно понять, не поздно, наконец, заметить. Но уж если ты упустил свой шанс, проворонил его, когда он был рядом, то, считай, все... – он судорожно стиснул голову ладонями. – Ее не вернуть... – Ее? – Гаара понял, что друг сейчас сказал о себе, о своей потере. – Что ты имеешь в виду? Что тебе не вернуть? – Не что. Кого. Казекаге, выжидающе глядя на Наруто, хранил молчание. Тот после нескольких секунд замешательства прошептал: – Хинату, – он отвернулся. – Я люблю ее, но она выходит замуж. Гаара пребывал буквально в шоке. Его лучший друг любит его невесту. А она... Она тоже любит его. Казекаге посмотрел на друга. На фоне быстро темнеющего неба его светлые волосы казались особенно яркими и даже какими-то живыми и солнечными. Но лицо Наруто, обычно излучающее жизнерадостность, сейчас выражало лишь грусть и безнадежность, а всегда светящиеся оптимизмом голубые глаза словно потускнели. При иных обстоятельствах Гаара сказал бы своему лучшему другу о чувствах Хинаты и был бы рад за них. Но не теперь. Хината – его невеста. Если бы не обещание, он бы открыл ее тайну Узумаки, и они были бы счастливы. А разве счастье его лучших друзей не важно для него? Но он дал слово, слово Казекаге, и поэтому свадьба должна состояться. Тогда лучше им не знать о чувствах друг друга, ведь от знания истинного положения вещей им будет еще хуже. Гаара попытался представить себе, что почувствует Наруто, когда получит приглашение на свадьбу друга с любимой им девушкой. Он, наверное, сначала очень разозлится, возможно, даже возненавидит его, но когда узнает, что Гаара был вынужден пообещать жениться, то, скорее всего, гнев его остынет. Ведь Узумаки сам никогда не брал своих слов назад и вообще считал, что это – недостойный поступок. Конечно, Наруто будет расстроен, но это лучше, чем второй вариант. Вариант, при котором он будет знать, что Хината тоже любит его, что они могли бы быть вместе, могли бы быть счастливой парой, а один из их друзей встал между ними и все разрушил. Но нет, нельзя делать поспешных выводов, нужно как следует во всем разобраться и попробовать найти выход из этой ситуации. Оправившись от шока и восстановив обычное спокойствие, Казекаге осторожно спросил: – И... как же ты это понял? Наруто, помедлив, тяжело вздохнул. – Не знаю, - бесцветным голосом произнес он. – Просто со временем понял, что люблю. Каким же слепым идиотом я был... - он вдруг резко повернулся к другу. – Веришь: я прожил с Хинатой в одной деревне девятнадцать лет, практически бок о бок, и никогда не замечал ее! – Верю. Такое, наверное, может с кем угодно произойти. – Мне с детства нравилась другая девушка, - продолжал Наруто, – но это было детской влюбленностью. С кем такого не бывает? Да со всеми! Но я сам не заметил, как эта влюбленность вошла в привычку, а еще одной моей привычкой стало то, что Хината всегда была рядом. Не буквально, конечно, а в той же деревне. Почти каждый день я видел ее, но не замечал, - его голос упал. – Теперь слишком поздно. Если бы я только раньше увидел... понял... Казекаге смотрел на своего лучшего друга, видел его печаль, но ничего не мог сделать. Узумаки сжал кулаки. – Попадись мне сейчас этот тип... Я наплевал бы на все правила приличия и, не жалея, избил бы его... – Кого? – поинтересовался Гаара. Друг метнул на него угрюмый взгляд. – Жениха Хинаты. Казекаге сохранял спокойствие. Наруто тем временем продолжал: – Они ведь не любят друг... да чего там! Они ни разу друг друга в глаза не видели и абсолютно друг друга не знают. О какой свадьбе может вообще идти речь? Ладно, - его голосу вернулась прежняя интонация, - я не для того завел разговор. Я начал с расспросов о твоей ученице. Знаешь, я в таких вещах далеко не профессионал, но тут только слепой ничего не поймет, - он многозначительно взглянул на друга. – Ты о чем? – Да об ученице твоей. Она же сохнет по тебе. Вот оно что. Гаара вздохнул. – Да, ты действительно далеко не профессионал, - заметил он. – А что, скажешь, я не прав? Да она с тебя просто глаз не сводит, это же видно! – Наруто, я знаю ее лучше тебя, - отрезал Казекаге. – В Суне я вижу ее практически каждый день. И вообще, с какой стати ты вдруг так решил? Шиноби Листа замялся. – Ну, понимаешь... Мы с ней разговаривали недавно... – Во время твоего дежурства, - сухо кивнул Гаара. – Так ты знаешь? – Я видел, что ты подошел к ней. – А ты видел, в каком состоянии она была? – тихо поинтересовался Наруто. – Она что-то говорила мне сквозь слезы, но я ничего не понял, разобрал только твое имя. Казекаге внимательно взглянул на друга. – Именно имя? Ты уверен? – Разумеется, уверен. Я же сидел с ней рядом. Потом, когда она успокоилась, я спросил, что случилось, но она мне не ответила, только поблагодарила за участие, а потом ушла к себе. Гаара задумчиво смотрел вдаль. Значит, Матсури называет его «Казекаге-сама» только в разговоре с ним. Но почему? Для него, конечно, нет разницы, как она к нему обращается – с добавлением «сенсей» или «сама», но почему-то он хотел, чтобы она стала снова называть его как обычно. Так почему она отдаляет его от себя? Зачем создает эту черту, которой никогда не было? Проводит границу между ними? Парень резко поднялся. – Мне нужно идти. – Куда? – полюбопытствовал Наруто. – Осваивать границы. * Если кто не помнит, в этих же пещерах выжидали песчаную бурю Темари, Наруто, Сакура и Какаши в одной из первых серий второго сезона (прим. авт.). * * * Предрассветная тишина. Горизонт только-только начинает разгораться. Поверхность песчаных дюн еще покрыта мягкими тенями, но восточные склоны уже светлеют. В самом воздухе чувствуется наступление утра. На равнинных участках на песке лежат длинные темные силуэты, отбрасываемые редкой растительностью. В такие моменты улавливаешь ту единственную точку душевного равновесия, умиротворения, которого так не хватает на протяжении долгого дня. И кажется, что нет ничего невозможного. Достаточно лишь вдохнуть этот воздух, раскрыть глаза, подняться навстречу рассвету – и все границы сотрутся. Не будет реального и невозможного, не будет хорошего и плохого, останется лишь всеобъемлющая истина... Ее можно увидеть везде, нужно только уметь узнавать ее, отличать от тысяч и тысяч подделок. Но это не так уж просто. Ведь каждый день, каждую минуту человек оказывается в условиях, в которых нужно выбирать. Мы слишком привыкли к этому, и потому не замечаем, что сами строим свою жизнь, и приписываем все высшим силам. Однако наступают минуты, когда необходимость выбора встает настолько явно, что мы просто-напросто теряемся, ибо жизнь требует незамедлительного решения. Иногда выход отыскивается достаточно легко, но бывает, что возможные варианты равноценны по важности. Различаются они лишь восприятием – твоим и всеми остальными. Именно так: ты – и весь остальной мир. Кому ты принадлежишь? Бесспорно, себе самому. Но мы неотделимы от мира, в котором живем, и потому приходится мириться с его порядками, порой настолько причудливыми, что невольно задумываешься – а человек ли это все придумал? Такие конфликты неизбежны. Существуют они лишь внутри тебя, только ты их видишь, осознаешь, чувствуешь, иногда даже слишком сильно. Поэтому решать тебе. Тебе и никому другому. Итак, что ты выбираешь? Никогда еще Сабаку но Гаара не находился в такой затруднительной ситуации, ни разу до этого не оказывался перед таким выбором. Что поставить на первое место, а чем пренебречь? Если бы можно было отдать предпочтение одному варианту, не отрицая при этом второй. Но здесь сложилась такая ситуация, из которой возможен только один выход. Другой будет неминуемо отметен. Так что же следует откинуть? Счастье друга, лучшего друга, которому он был обязан всем, что у него сейчас было: друзьями, признанием, уважением, душевным спокойствием, жизнью, в конце концов. Или доверие подданных ему людей, которого он добивался долгих три года, пока не доказал, что он этого достоин, что в его руках селение будет процветать в мире и покое, не завися от других Скрытых деревень. Что же произойдет, если Казекаге нарушит слово, данное Конохе, да еще и в таком вопросе, как свадьба? И не стоит забывать, что он имеет дело с одним из наиболее сильных и влиятельных кланов Листа. Чему же отдать предпочтение? Разум и совесть однозначно выбирали дружбу. Холодный рассудок признавал важность такого выбора, однако сам призывал к ответственности за свои слова, а еще больше – за своих людей. Молодой человек, широкими шагами пересекая лагерь, снова и снова мысленно искал, но никак не мог найти выхода из этого сплетения судеб и обстоятельств. Гаара резко остановился. Сейчас следовало отбросить пока эти мысли и сосредоточиться на предстоящей беседе. До нужной палатки оставалось совсем немного. Под ногами снова зашуршал песок. – Матсури, ты здесь? Могу я с тобой поговорить? Девушка, сидящая в своей небольшой палатке, при звуке этого голоса замерла. – К-казекаге-сама? – она незаметно для себя вскочила на ноги. – Конечно, заходите. – Я бы предпочел, чтобы вышла ты. Наш разговор никого не касается, так что отойдем немного. Матсури подчинилась и, выйдя, слегка поклонилась Казекаге, смотря в землю. – Идем. Отдалившись от лагеря на небольшое расстояние, Гаара остановился и, с секунду поразмышляв, опустился на песок. Куноичи тоже присела, но чуть поодаль от парня и все так же не глядя на него. Казекаге же, напротив, всматривался в ее лицо, желая поймать ее взгляд, но девушка не поднимала глаз от своих тонких рук, лежавших у нее на коленях. Видя, что его попытки встретиться с ней взглядом тщетны, Гаара вздохнул. Как он и думал, Матсури отгораживается от него. Парень внезапно ощутил прилив раздражения. Почему? Почему она так себя ведет? Разве это его вина в том, что все сложилось именно так? И вообще, он никогда не давал ей повода думать, что они когда-нибудь будут вместе! Он вообще не знает, что это значит – быть вместе с любимым человеком, которого у него никогда и не было! Обдумывая предстоящий разговор, Гаара собирался не сразу начинать с того, о чем он хотел узнать. Но теперь он явственно увидел, что Матсури пытается отдалиться от него, и желание быть тактичным пропало. – Ты отталкиваешь меня, - холодно сказал он. – Что? – на лице девушки возникло неподдельное непонимание. – Отталкиваю? О чем вы говорите? Вы – Казекаге моей родной деревни, как я могу?.. – Тем не менее, ты меня отталкиваешь, - повторил парень, повышая голос. Матсури с непонятным выражением во взгляде на мгновение всмотрелась ему в лицо, но тут же опять отвела глаза в сторону. – Это вы оттолкнули меня от себя, - прошептала она, - и уже давно. – О чем ты? – хмуро осведомился Гаара. – Если о том, что я пренебрег твоей помощью, когда меня оживила Чие-баа-сама, то неужели ты настолько обидчива и злопамятна? – Что вы, я ничуть на вас тогда не обиделась, - искренне возразила куноичи. – Наоборот, я благодарна вам за это. Этим резким жестом вы открыли мне глаза на нечто важное... – она замолчала и во взгляде мелькнула некоторая неуверенность. Парень выжидающе смотрел не нее, и, немного помедлив, девушка продолжила: – В тот день, придя домой, я много размышляла над тем, почему вы так поступили по отношению ко мне. Я поняла кое-что и смогла разобраться в себе и в своих... – на мгновение она запнулась, - мыслях. – И что же ты поняла? Губ Матсури коснулась печальная улыбка. – Зачем вам это знать, Казекаге-сама? Я сделала выводы о себе, и я оставлю их при себе. – Но я так и не понял – чем я оттолкнул тебя? – Наверное, этим же самым, - тихо ответила куноичи. – Отказавшись от моей помощи, вы оградились от меня даже не физически, не внешне, а внутренне... Вы словно в один миг возвели нерушимую стену, отделившую меня от вас. И с того момента эта стена была всегда... – А сейчас? – Сейчас она даже еще выше и прочнее, - девушка не смогла скрыть в голосе горечь, накопившуюся в ее сердце. Гаара понял, что она имела в виду, вернее – кого. Он снова внутренне вздохнул. Все-таки случилось так, как он и предполагал: Матсури видит в Хинате соперницу, и ей больно оттого, что Хьюга оказалась удачливее. Почему она никак не хочет понять, что то, что она испытывает к нему – не более чем слепое почитание пополам с привязанностью как к бывшему учителю? Видимо, придется самому открыть ей глаза. – Прошу, внимательно выслушай все то, что я тебе сейчас скажу, хорошо? – Да, - девушка склонила голову. – Итак, Матсури... Я знаю, что ты испытываешь ко мне. Куноичи остолбенела. Ее бросило в жар. Не может быть, чтобы он сейчас это сказал! Но это именно он с ней сейчас говорит, и... Ками-сама! Он сказал, что знает о ее чувствах! Она понимала, что как-то неосознанно могла дать ему понять о них, но он никогда не показывал виду, что догадывается о чем-то, а сейчас... Сейчас он прямым текстом говорит ей об этом! – Я был твоим первым сенсеем, и три года ты была под моим покровительством. Причем я был твоим единственным наставником, так как, когда я стал Казекаге, ты стала чунином и уже могла набирать свою команду. Неудивительно, что ты несколько привязалась ко мне. Матсури, невидящим взглядом смотревшая в землю, при последних словах словно очнулась. Он сказал «несколько привязалась»? Похоже, он все-таки не... – Когда меня выбрали Казекаге, - тем временем продолжал парень, - большая часть деревни почти боготворила меня. Подрастающее поколение видело во мне идеал, к которому следует стремиться. Я никогда не поощрял подобные мысли, ведь я вовсе не совершенен. Но речь не об этом. Я говорю о подраставшем поколении, к которому тогда относилась и ты. Ты поддалась распространенному настроению молодых девушек, которые мной восхищались, и начала восхищаться сама. Но скоро, как я надеюсь и как думаю, это слепое почитание исчезнет. Пойми, твои чувства несерьезны, - он сделал ударение на последнем слове. – Ты лишь одна из тех, чье восхищение переросло в фанатизм, но ты должна выкинуть его из головы. Не будь как все эти легкомысленные девушки, будь сама собой. Гаара поднялся на ноги. Девушка кинула на него быстрый взгляд и снова уставилась в землю. Этот взгляд показался Казекаге странным, и в шиноби шевельнулось сомнение: не слишком ли жестко он с ней разговаривал? Но она должна была понять, так что он сделал правильно, говоря с ней твердо. Вздохнув, парень вслух добавил: – И, прошу, без обид и истерик, я желаю тебе лишь добра и поэтому открываю тебе глаза на истинное положение ве... – Нет, - негромко произнесла Матсури, сжав кулаки до боли в ладонях. Казекаге почти физически ощутил перемену в ее настроении. Куноичи резко вскинула голову. Ее глаза блестели, и в них было какое-то исступленное отчаяние. – Нет! – уже громче воскликнула она. – Как вы не видите: я не как все! Я не такая, как ваши фанатки, я веду себя естественно, в соответствии со своими, слышите, своими мыслями, своими чувствами! Во мне нет этого инстинкта стадности, я не подстраиваюсь под одну мерку со всеми! – Послушай... – Я вас уже выслушала, теперь вы послушайте меня! Я скажу вам, какие выводы о себе я сделала тогда, в чем разобралась! Вы оттолкнули мою руку и приняли помощь своего близкого друга. Почему не мою? Потому что вы никогда не выделяли меня из общей толпы. Опять же, почему? Да потому что я действительно ничем не выделялась. Вы правы, я тогда восхищалась вами наравне со всеми жителями деревни и была вашей преданной поклонницей наравне со всеми девушками, но... Неужели вы и вправду до сих пор ничего не видите? – она смотрела на Казекаге надеждой в глазах. – Я же сказал: без истерик, - нахмурился он. – Почему? – Матсури, отчаявшись, перешла на крик. – Почему вы не хотите меня понять?! – Пожалуйста, успокойся. Это ты не хочешь понимать, - Гаара попытался вразумить словно обезумевшую девушку. – Скоро это пройдет, ты осознаешь, что это все несерьезно... – Несерьезно? Да что вы об этом знаете?! Ничего! – Матсури, прошу... – Ничего, слышите? Откуда вам знать об этом, если вы никогда и не пытались узнать! – Матсури... – Вам всего-то нужно было сломать эту свою стену! – Хватит, успокойся! – Гаара вышел из себя. – Ты не знаешь, что говоришь! – Да как вы не поймете?! – куноичи уже не могла остановиться. – Я люблю вас! Светлые глаза парня, обычно равнодушные ко всему, изумленно расширились. – Что? Матсури распахнутыми глазами снова уставилась в землю. Она сказала ему... Она. Сказала. Ему. Что ж... Сказанного не вернешь. Раз на то пошло, она расскажет ему обо всем и все объяснит прямо сейчас, чтобы потом к этому не возвращаться. – Я люблю вас, - негромко повторила она слегка севшим голосом. – По-настоящему люблю. А вы или не замечаете, или просто не хотите замечать... Молчите? Я вижу, что вы не знаете, что сказать. Да я и не жду ничего от вас. Я смирилась с тем, что вы никогда не посмотрите на меня по-другому, не как на одну из ваших подчиненных. Когда Совет свел вас с Хинатой-сан, мне было очень больно из-за своих чувств, но еще больнее мне было от мысли, что вы, женившись не по своей воле, так и не узнаете, что значит любить... Но я ошиблась. Хината-сан оказалась вашей давней знакомой, и вы с ней очень быстро сблизились. Теперь я вижу, что она очень милая, и... и что она подходит вам как девушка, - голос Матсури задрожал. – И вы не скрываете своей симпатии к ней... Поэтому я искренне рада за вас. Вы не любите меня, но я счастлива, потому что счастливы вы, пусть и с другой. Я лишь хотела объяснить, что я не одна из слепо обожающих вас поклонниц, что у меня есть чувства... настоящие чувства. Я просто хотела, чтобы вы это знали. Гаара не знал, чем он был поражен больше: тем, что Матсури на самом деле любит его, или тем, что у нее хватило смелости сказать ему об этом в лицо... Или же вообще тем фактом, что его, Сабаку но Гаару, бывшего джинчурики, бывшего монстра, наводившего на всех ужас, смогла полюбить девушка. Но, как бы то ни было... Казекаге вернул своему лицу обычное бесстрастие. Нужно ответить ей. Нужно дать ей понять, что это единственное правильное решение, и что иначе не может быть. Матсури, конечно, не будет очень приятно слышать о Хьюга из его уст, но... раз уж они будут вместе... – Я рад, что ты все правильно понимаешь насчет Хинаты и... – он запнулся, внезапно засомневавшись в правильности своего решения говорить о ней. Фразу стоило закончить, чтобы не оставалось недосказанности, но Гаара видел, что каждое его слово камнем падает на сжавшуюся на песке девушку. Парень не смог заставить себя сказать заранее приготовленную общую фразу. Он почувствовал бы себя последним лицемером, если бы сказал это. Последние несколько дней он был противен сам себе, и он больше не мог лгать. Это их последний откровенный разговор, ведь после тех слов, что прозвучали сегодня, уже ничто не будет как прежде. Поэтому... поэтому стоит рассказать ей, какова ситуация  на самом деле. – Ты кое-чего не знаешь... – проговорил Гаара. – Эта свадьба устроена против нашей воли. Хината не любит меня, и я не люблю ее. Для меня она друг, не больше. Пожалуй, это единственное, что я могу сказать, чтобы хоть немного смягчить твою боль. На несколько секунд воцарилась тишина. – Значит, вы станете несчастны, - произнесла Матсури бесцветным голосом. – Глупости, - нахмурившись, сухо сказал Казекаге. – Почему это я стану несчастным? – Вы не любите ее и после того, как женитесь на ней, потеряете шанс на настоящие чувства. Может, вы и полюбите кого-нибудь, но ведь вы уже будете женаты. Единственный выход для вас, - она печально усмехнулась, – это влюбиться в свою невесту. Гаара не придал ее словам особого значения, ему не было дела до того, сможет ли он когда-нибудь полюбить. Сейчас его волновало лишь состояние темноволосой куноичи, с опущенной головой сидящей на холодном песке. В ту минуту она выглядела такой маленькой и беззащитной, что молодому человеку показалось, будто он вернулся в тот день девять лет назад, когда впервые увидел ее. Парень протянул руку и коснулся ее плеча. – Прости. Мне жаль, что все так... – Не надо, - тихо прервала его девушка. – Если я вам не совсем безразлична, если вы все еще помните, что я была вашей ученицей, то оставьте меня одну. – Матсури... – Пожалуйста. Он убрал руку и, помедлив еще немного, развернулся и неслышными шагами ушел. Куноичи, оставшись сидеть на песке, подняла глаза на небо. В его холодной синеве не было ни облака, но в бледном свете угасающей луны блеснула скатившаяся по щеке девушки одинокая капля. * * * Вернувшись в пещеру, Гаара обнаружил, что, пока его не было, Наруто расстелил на земле спальный мешок и теперь, лежа в нем, мирно посапывал. Постояв немного у тихо потрескивающего костра, Казекаге снова вышел наружу. Окинул лагерь беглым взглядом, задержав его на палатке Матсури, и закрыл глаза. Песчаный вихрь окутал молодого человека и унес за дальние дюны. Спустя пару секунд по земле пронеслась тень от большого веера и последовала за вихрем. Пролетев несколько сотен метров, песок замедлился и, опустившись ближе к земле, сгруппировался и образовал человеческий силуэт. Холодный ветер затеребил полы темно-красного плаща. Взгляд светлых глаз устремился в бездонное небо. – Что я делаю, - тихо проговорил парень. Злость на свое бессилие переполнила его. Резким взмахом руки он направил волну песка на лежащую неподалеку каменную глыбу. Миг – и она с оглушительным треском развалилась под мощным ударом песчаной лавины. Но Гаара тут же опомнился. Что это за вспышка ярости? С ним не было такого уже восемь лет. Почему он так реагирует? И, что еще более важно, что именно вызывает в нем такие непривычные эмоции? Свадьба, необходимость связать жизнь с Хинатой? Нет, сама Хьюга тут ни при чем, дело в самой свадьбе. Если бы не Матсури... Так его волнует она? То, как она воспринимает его свадьбу? Или... она сама? А если бы он не должен был жениться, что тогда? Он был бы доволен? Поразмыслив, Казекаге пришел к выводу, что и этого ему было бы недостаточно. Тогда в чем была проблема? – Что же это такое? – прошептал он. – Что со мной происходит? – А ты не догадываешься? – спросил кто-то за его спиной. Парень вздохнул и, не оборачиваясь, поинтересовался: – Давно за мной следишь? – Я не слежу. Просто увидела, как ты применил Отдаленное Перемещение. Хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. Казекаге промолчал. Темари спустилась с песчаного холма и подошла к брату. – Выглядишь неважно, - обеспокоенно сказала она, положив ладонь ему на плечо. – Что тебя беспокоит? Скажи мне, может, я могу как-то помочь. Гаара невесело усмехнулся: – Сомневаюсь. – Это из-за свадьбы, - куноичи не спрашивала, она утверждала. – Я бы хотел, чтобы ее не было, - глухо проговорил парень. – Почему же? Ты знаешь причины этого? – Какая разница. Знание причин никак не повлияет на ход событий. – Ошибаешься, - возразила девушка. – Что у вас произошло с Матсури? В последнее время она сама не своя. Казекаге непроизвольно сжал кулаки. – Я заставил ее страдать... Я причинил ей боль, хотя сам не желал этого. Но это было неизбежно... – И теперь тебе жаль ее? – Нет, – ответил Гаара после небольшой заминки. – Я часто возвращаюсь к ней в мыслях, но жалость – это не то, что я ощущаю. – Ты так и не понял, - Темари с улыбкой покачала головой. – А ты будто понимаешь. Откуда ты можешь знать, что я чувствую? Раз так, то что именно я чувствую? – Я отвечу на оба вопроса сразу, – куноичи заговорщически понизила голос и проникновенно сказала: – У тебя это на лбу написано.