Strange history of my life

***

      Наши отношения с Кристофером длились примерно два месяца. По началу я и правда думала, что он изменился. Мы ходили на свидания, посещали вечеринки и вместе приезжали в школу. Тогда я подумала: «Моя мечта сбывается — самый красивый мальчик в школе — мой парень». Моя фантазия уже придумала несколько прекрасных лет наших отношений. Нет, я не рассчитывала жить с Крисом до конца своих дней и иметь много детишек, похожих на него. В какой-то мере я всё-таки была реалистом и девушкой, которая не верит в любовь до гроба.       Шистад, по правде говоря, нравился мне из-за своей харизмы, дерзости, отваги, и способности жить, несмотря на проблемы. Да, в некоторых ситуациях это было неуместно, но он все равно выживал морально после всех невзгод, что сваливались на его голову. Зачастую он раздражал своим хамским поведением, и к двум неделям отношений я поняла… Привычки он, может быть, и сможет изменить, но не характер.        Оказывается, у Шистада очень много верных друзей, но честен и по-настоящему искренен он лишь с Вильямом. Через какое-то время и мои отношения с Магнуссоном стали намного лучше, он стал мне «братом», которому я могла доверить всё.       Конечно же, мнение о эгоистичных Пенетраторах изменилось у всей нашей компании. Челкастый шатен со всеми девочками был очень мил и вежлив. А брюнет часто шутил и помогал, если случалось что-то серьёзное. Мы были одной большой дружной компанией, что, несомненно, радовало нас с Нурой.

***

      И вот прекрасные моменты моей жизни резко прервались. В тот день мы с Крисом пошли на вечеринку, которую, как всегда, устроил Вильям. Незадолго до самого мероприятия мы с Нурой договорились спрятаться на втором этаже и поговорить. Я принесу бутылку вина, и мы посидим вместе, как и было раньше. Я, придя на вечеринку, сразу направилась наверх. А Крис, вроде бы, пошёл к Магнуссону.       Нам с Нурой удалось обсудить всё, что только можно, и я была счастлива, ведь такие вечера зачастую прерывали наши парни, которые просто не могли усидеть на месте. Тогда я подумала: «Видимо, вот оно — моё счастье».        Ближе к ночи, в комнату вошёл Вильям, он как-то грустно посмотрел на меня и прошептал: «Прости его». Поначалу, я не понимала, что происходит, а потом вскочила и побежала вниз. То, что я увидела там, принесло мне боль, эмоциональное страдание и разочарование в людях.               Кристофер сидел на огромном диване, а на его коленях извивалась пышногрудая блондинка. Они страстно целовались, не замечая даже того, как я подошла к ним. Из моих глаз не потекли слёзы, с губ не слетел разочарованный стон, я не потупила взгляд и не посмотрела в сторону лестницы, где стояли Нура и Вильям… Я просто забрала свою джинсовку, которая лежала рядом с Шистадом, и медленно вышла из дома.       Именно тогда меня накрыла эмоциональная истерика. Я шла в сторону своего дома в полном одиночестве. Я не могла прекратить думать, как же этот мир мне надоел. Мне не хотелось больше видеть Криса, не хотелось слышать его голос в трубке, не хотелось получать от него сообщение, мне не хотелось разбираться, почему он целовался с той девушкой, и, главное, не хотела жить дальше. Да, я была настолько в него влюблена, что готова была умереть.       Я думала, что жизнь сыграла со мной какую-то шутку, что весь спектакль скоро закончится, я приду домой, а там сидят Нура вместе с Вильямом и Крисом, обсуждая на какую вечеринку мы пойдём в этот раз. Но счастливой случайности не произошло. Дома никого не было, а мой телефон начал разрываться от звонков. Я ответила Вильяму, но после того, как услышала слова Криса: «Я не жалею, Нура. Не жалею. Понятно?», сбросила вызов и разбила телефон.       На следующий день я подала документы в другою школу Осло, и, купив себе новый телефон, сменила номер. Через несколько недель я попросила маму купить другой дом, продав старый. Соседи признавались, что ко мне часто приезжают люди на дорогих машинах и часами стоят, стуча в дверь, пока не замечают надпись «Продаётся» над дверью.

***

       В новой школе многие считали меня эгоисткой, но мне было абсолютно плевать. Я не пыталась подружиться со всеми сразу. Я часто сидела одна и на все нападки отвечала лишь одним — молчанием.        У меня появился друг — Кол Грейс. Он не знал о моей истории, а я не была готова рассказать. Этот весёлый паренёк видел мои синяки под глазами после ночи воспоминаний, видел, как я страдаю, смотря на новые фотографии на школьном сайте Ниссена. Он жалел меня, давая нужную поддержку и тепло и, главное, он не требовал огромного рассказа о случившимся. Я же отплачивала ему истериками и отстранённым отношением.       И всё-таки через пару недель я собралась с мыслями и рассказала всё. Мы выпили две бутылки виски и, опянненые историей, решили проехаться по городу. У Грейса была дешевая белая машинка, которая была почти непригодна к вождению, но нас это и не остановило.       Я кричала, чтобы блондин свернул на трассу, долгое время, и, когда ему надоело, он сделал это и разогнался до невероятной скорости для такой развалюхи. Мой голос был уже сорван от количества песен, которые я пела, а руки были высунуты из машины, чтобы их обдувал сильный холодный ветер.

***

      Казалось бы…жизнь прекрасна, и ничто не может это изменить, но разве всё так просто? В тот день я была раскрепощённый, весёлой и пьяной, жутко пьяной, что определённо нравилось мне в тот момент.       Я забила на все проблемы и решила по-настоящему отдохнуть, и именно тогда, когда я решила это сделать, машина Кола развалилась.

***

       Мы подпевали Кэти Перри, когда машина начала ерзать из стороны в сторону. Кол начал кричать, что тормоз перестал работать, а я визжала как потерпевшая, думая, что сейчас умру.       Всё произошло в один миг, который почти стоил мне жизни. Грейс прокричал: «Прыгай», — и на ходу вылетел из машины, свернувшись клубочком, чтобы удар был не настолько сильный. А я не смогла…ремень, который я зачем-то накрутила на руку, не выпускал меня, а машину несло прямо к фонарному столбу.       Я в панике дергалась и кричала, но всё было тщетно. Секунда, и я почувствовала жгучую боль по всему телу, которая убивала меня, съедая всю жизнь.       Пару мгновений я была в сознании, но потом…некая эйфория накрыла меня с головой, позволяя отключиться от тела, не чувствовать боль, и я закрыла глаза, теряя связь с миром…

Я умерла.

      Или же хотела сделать такой вид, чтобы не чувствовать, будто по спине пробежало стадо лошадей. А лучше бы я впала в кому и не чувствовала всей этой боли.

Я хочу умереть.

      Я хочу жить, но не с этой болью. Я чувствую, как ноги пульсируют огнем. Как руки отнимаются от ощущения тысяч игл, что вставлены мне в вены.

Я не чувствую шею

      Ох, нет, я чувствую. Она будто изрезана на мелкие кусочки и облита кислотой. Такую боль я чувствую.

Я ничего не вижу

      Я вижу. А так хотелось бы не видеть. Моя мама сидит у кровати и плачет, гладя мне в глаза.

Я не могу ничего сказать.

      Я могу, но сил даже на то, чтобы открыть рот, нет.

Я — Эва Квиг Мун. Девушка, которая очнулась в больнице после жуткой аварии.