Воскресенье

Хао.       Маленькая грязная тёмная комнатка. Обшарпанные стены зелёного цвета. Ни единого окна. Давящий полумрак, разрываемый светом одинокой мерцающей где-то под потолком лампы. Редкие пучки света выхватывают элементы небогатого интерьера комнаты: один тощий матрац на бетонном полу, одна пустая перевёрнутая железная миска, два колышка, вбитых в пол. От обоих тянется пара недлинных цепей, пристёгнутая к кандалам на ногах узников. Пленники сидят на двух стульях, повёрнутых спинками друг к другу. Руки их просунуты через прутья и связаны у каждого за спиной. Из одежды на заключённых лишь пара трусов на одном и майка с плавками на другом. Оба они сидят, опустив головы, и почти не шевелятся. Изредка кто-нибудь один поднимает голову и, щурясь, смотрит на меня. Маленькими красными глазками пытаются заглянуть мне в глаза, но взгляд не фокусируется и они видят не меня, а тёмное размытое пятно. Пытаются что-то произнести, но иссохшие потрескавшиеся губы не дают им этого сделать. Я молчу и не отвожу взгляд. Они сдаются и вновь опускают головы.       Я медленно встаю и направляюсь к выходу из комнаты. За мной с хлопком закрывается дверь. Через минуту я возвращаюсь назад с бутылкой воды. Подхожу к узникам. Они не двигаются. Я усмехаюсь, медленно начинаю откручивать крышку. Пластик рвётся с характерным звуком, пробка с лёгкостью прокручивается до конца и падает на пол. Один из мужчин резко дёргается, вскидывает голову и расфокусированным, невидящим взглядом, чуть ли не по запаху, пытается определить местонахождение воды. Я с шумом делаю несколько глотков. Мужчина открывает беззубый рот, шамкает губами, сухим языком облизывает лопнувшие губы. Я громко усмехаюсь. Просыпается второй мужчина, начинает тупо вертеть головой из стороны в сторону. - Вода… - хрипло произносит он. - У тебя ещё есть силы на разговоры? – удивляюсь я, обходя стулья и приближаясь к говорящему. - Воды… - вновь шепчет он, повернув голову ко мне. – Даа-ай… - еле слышно просит он. - Вежливость, мальчики, нужно просить вежливо то, чего вы хотите, - мягко произношу я. - Пож… - начинает другой, - жал… - Пожалеть вас? – искренне удивляюсь я. – Ну что вы, мальчики, у вас и так всё замечательно – санаторий со всеми условиями: ежедневные процедуры, диета, физические упражнения, фейерверк эмоций. - Пож-жалуйста, - связно произносит первый, смотря на меня. Я смотрю на него в ответ. Он ловит мой взгляд, уголки его губ еле заметно ползут вверх, как и мои. - Конечно, - улыбнувшись, отзываюсь я. Перехватываю бутылку за горлышко и с размаха бью мужчину бутылкой в челюсть. Вода вырывается наружу, в челюсти что-то смещается и хрустит, мужчина издаёт приглушённый стон – сил кричать у него больше нет. Второй тупо смотрит на отлетевшую к стене бутылку и лужу, растёкшуюся по полу. Инстинктивно делает рывок по направлению к воде. Я, как и он, не ожидаю, что он будет таким сильным – ему удаётся сдвинуть их обоих с места. Но, не удержавшись, он начинает заваливаться на бок, тянет за собой второго узника и они оба с грохотом падают на грязный пол.       Я молча перешагиваю через них и направляюсь к выходу, на ходу кинув паре охранников: - Поднимите температуру до сорока. Суббота.       Я нехотя открыл глаза. Взгляд тут же упёрся в будильник, стоящий на прикроватном столике – 2:43. Я вздохнул и перевернулся на другой бок. Стук повторился. Я вздохнул ещё раз. Уставился в потолок. Стук – раз. Стук – два. Я резко сел в кровати, откинул одеяло и лениво поплёлся в прихожую. Какую мразь принесёт в такой час?       На пороге стояла ты. Меня бросило в жар – не ожидал увидеть тебя, ты должна была быть здесь с утра, но никак не сейчас. Ты стояла и выжидающе смотрела на меня. Я молча отошёл, впуская тебя. Ты вошла. Я захлопнул дверь, повернул задвижку. Развернулся – ты всё ещё здесь. Молча снимаешь туфли, ставишь их на полку. Тянешься к бретелькам платья, спускаешь их. Я тупо наблюдаю за тобой, пытаюсь осознать, что происходит, наяву ли это, и какого чёрта ты всё это творишь. Пытаешься стянуть платье, но оно застряло – ты не расстегнула молнию. Поджимаешь губы, заламываешь руки, пытаешься дотянуться до молнии, тянешь её вниз, но не до конца – дальше не можешь, не хватает длины рук. Не проронив ни слова, поворачиваешься ко мне спиной и ждёшь. Я стою и смотрю на тебя в полумраке. - Может, поможешь, - ты даже не спрашиваешь, а утверждаешь. Я просто подхожу, мгновение смотрю на твои недлинные волосы и расстегиваю платье до конца. Кладу руки тебе на плечи, пытаюсь ладонями накрыть бретельки и потянуть их вниз, освободив тебя от столь ненавистной одежды. Ты тут же накрываешь мои ладони своими и не даёшь мне пошевелиться – сковываешь своими холодными пальцами моё тело и душу, а сердце подстёгиваешь к ещё более быстрой пляске.       Я глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю воздух. Ты дёргаешь плечами. Я усмехаюсь. Зарываюсь носом в твои волосы. Они немного влажные – ты впитала в них ночную прохладу. Прощаюсь с волосами и перехожу к шее. Припадаю губами к твоей матовой коже, кажется, что навсегда. Понимаю, что следует остановиться, но я готов стоять так вечность. Через несколько секунд я всё-таки отстраняюсь и кладу голову тебе на плечо, упираясь в него подбородком. Ты тянешь на себя мои руки, заставляешь их сомкнуться у тебя на груди. Бретельки идут следом, спадают с плеч на предплечье и далее. - Зачем пришла? – вопрос звучит небрежно и некрасиво. Я закрываю глаза, зная, что сейчас ты выйдешь из себя, хлопнешь дверью и уйдёшь. Но ты почему-то молчишь, даже не дёргаешься, а лишь сильнее сжимаешь мои руки своими тоненькими пальчиками. Я крепче тебя обнимаю, перехватываю руки, тем самым высвобождаюсь из твоих. Ты слишком нервно ищешь мои и вновь цепляешься за них.       Я непонимающе смотрю вперёд. Твоё поведение настораживает меня – заявляешься посреди ночи, не разговариваешь, держишь меня… - Анна… - начинаю я, но ты обрываешь меня. - Он позвал меня замуж, - хрипло произносишь ты. – Завтра я должна сказать «да».       Я молчу. Пальцы сами собой разжимаются, и ты выскальзываешь из моих объятий. - Поздравляю, - отзываюсь я. – Что подарить на свадьбу? – слетает язвительный вопрос у меня с языка.       Тебя передёргивает от услышанного. Набираешь побольше воздуха в грудь и медленно, прерывисто выдыхаешь. Подносишь руки к лицу, и в этот момент я резко тебя разворачиваю – ты не успеваешь смахнуть слёзы.       Я закрываю глаза и думаю, что этого не было. Ты не можешь плакать. Из-за меня. Господи…       Подхожу к тебе и большими пальцами обеих рук вытираю твои слёзы. Ты кусаешь губы, шумно втягиваешь воздух носом и быстро-быстро моргаешь, но из-под ресниц всё равно вырываются кристальные слезинки.       Я ничего не говорю, просто обнимаю тебя, пытаясь слиться с тобой в единое целое. Тебе хочется того же – ты жмёшься ко мне всем телом, смыкаешь руки у меня талии, лицом утыкаешься в грудь. - Когда он сказал тебе это? – зачем-то спрашиваю я. - В прошлое воскресенье, - отзываешься ты.       В груди предательски ёкает. Мы не виделись почти две недели – мне нужно было уехать по делам в Киото. Поэтому нашу прошлую встречу я отменил, а эту ждал с нетерпением. - Почему ты не сказала раньше? – выдыхая вопрос тебе в шею, спрашиваю я.       Ты молчишь. А затем произносишь: «Зачем?» И правда? Я усмехаюсь. До чего глупая ситуация. Я стою здесь, рядом с любимой девушкой и понимаю, что она ускользает из моих рук. Эта свадьба рано или поздно бы случилась и вопрос здесь не в том, что я мог бы его опередить. Я мог, конечно же. И предлагал уйти от него. Но ещё не звал замуж. Хотя хотел видеть всегда и везде рядом со мной. - Выходи за меня, - положив руку тебе на талию, предлагаю я. Ты отстраняешься и смотришь мне в глаза. Приподнимаешься на носочках и легко касаешься моих губ. Я чувствую вкус соли, и от этого становится ещё больнее. - Поздно, - качаешь ты головой. – Я должна стать его женой, Хао, - тихо произносишь ты, запуская руки мне в волосы. - Зачем?! – гневно восклицаю я. – Кому ты что хочешь доказать?! Сделать всех вокруг несчастными?! - Потому что люблю тебя, - ты вновь качаешь головой. – Будь мы вместе, то сгорели бы дотла, - ты ведёшь свою руку по моему лицу, перемещаешься ото лба вниз, к скулам, затем к щекам – там я и накрываю твою ладонь своей. - Я жажду этого всем сердцем, - целуя твою мягкую ладонь, выдыхаю я.       Всю ночь до утра мы были вместе. Весь день я не мог оторвать от тебя глаз. Не мог отпустить. Навсегда. Ты пыталась меня отвлечь, но сама то и дело в мыслях возвращалась к нашему расставанию. Я сжимал твою руку, когда ты сидела рядом. Пытался впитать твой запах на столетия. Запоминал каждую морщинку у тебя на ладони. Каждую родинку у тебя на плече.       Было уже поздно, когда мы наконец смогли расстаться (или сделать вид). Я сказал, что провожу тебя. Ты покачала головой и подошла ко мне вплотную. Произнесла, что благодарна мне за те эмоции, что я смог вытащить из тебя. Что должна идти одна – необходимо вернуться в спокойном состоянии, а то… (ты сказала именно так, я не лгу) ты разрыдаешься рядом со мной. Я закрыл глаза и нашел твои губы. Почувствовал холод на щеках, но так и не смог понять на твоих или на моих. Ты отстранилась, накрыла мои губы своими пальчиками, улыбнулась и вышла за порог. - Люблю, - кинувшись за тобой, прерывисто произнёс я, застряв на пороге. - Тебя, - кивнув, закончила ты, всё ещё улыбаясь. Прошло три с половиной месяца с того злополучного субботнего вечера – воскресной ночи-утра. И я всё ещё ненавижу себя. За твою смерть.