Искусственные

Общага гудела. Раньше, когда долговечность и прочность любовных отношений сладкой парочки казались незыблемыми, словно горы, то, что Шерон и Зак в нарушение всех правил жили вместе, было мило и так же стабильно. Даже обидную на слух парную кличку, образованную слиянием их имен — Шиза — однокашники произносили достаточно ласково, втайне надеясь, что когда-нибудь и в их жизни случится такая любовь. Непосредственные соседи парочки воспринимали их стремление к приватности весьма лояльно и, в силу привычки, даже индифферентно, разве что Дилан, засиживаясь до поздней ночи, изредка задумывался о том, что же сейчас поделывает эта чистейшая ячейка пубертата. Иногда ему даже грезились стоны и вздохи — но толстяк не мог поручиться, что эти звуки не были полностью сформированы его воображением. Теперь же, после бурного скандала (Ди, кстати, пытался ненавязчиво выяснить у собравшихся соседей, что же конкретно произошло, но без особого успеха), Шерон вознамерилась съехать обратно в комнату на одного, выделенную ей по документам. Переезжая к любимому, она прогнала в свою комнатку Роджера, но тот не хотел куковать один, обменялся с Диланом и съехал вниз, в большую залу аж на четверых. Там, впрочем, редко ночевало меньше шести человек: после регулярных попоек те, кому не хватало койки, перетаскивали из смежной кухни стулья и устраивались на них. Исключения составляли разве что самые хорошенькие из девушек, участвовавших в возлиянии и изъявивших желание остаться на ночь — для них ребята вполне могли потесниться. Горди частенько жаловался на гостий, бесцеремонно укладывающихся к нему в постель и отвоевывающих подушку, одеяло, и жизненно важное пространство. «Я ее даже не знаю!» — частенько оправдывался он перед сестрой, когда та, в очередной раз зайдя к выпивохам с будильником, заставала братца в компании новой сопящей девчонки. Дилан не знал, верить ли таким отмазкам: сам он не попадал в такие ситуации, так как ни разу не был приглашен на вечеринки, длящиеся до самого утра. Эйприл было виднее, и она, скорее всего, брату верила. Быть может, и она сама когда-то просыпалась в незнакомой кровати, вероятно, даже полуодетой. Ди мог придумать себе все что угодно, но точно не знал ничего, а напрямую спрашивать стеснялся, просто изредка составлял подруге компанию, заставая в кухне за кружкой кофе, сонную и растрепанную, похожую на очумелую сову. Отсиживаться на кухне, а иногда и спать там же, сидя, ее заставляла соседка, Мелани, крупная девочка с короткой стрижкой, пробивающимися усиками и одной внушительной бровью, расстроить чуткий сон которой — плевое дело. Поначалу, Эйприл пару раз пыталась прошмыгнуть в комнату, дабы урвать пару часов комфортного сна до подъема на занятия в собственной кровати, но всякий раз была нещадно обругана. Проявляя удивительную осведомленность в интимных делах соседки, Мелани не стеснялась в выражениях и не ограничивала себя в громкости. Ее вопли слышал как минимум весь дом, но Дилан подозревал, что пара особенно громких пассажей вполне могла достичь ушей и жителей соседних домов — по крайней мере, ему частенько казалось, что престарелые тетушки, живущие справа и слева, шепчутся именно об этом, выводя погулять своих маленьких престарелых собачек. В другое же время суток эта девушка была достаточно милой, немного неуверенной в себе и достаточно тихой. Даже странно, как две таких противоположности сосуществовали в одном человеке — и тем более странна была дружба Эйприл и Мелани: не считая этих ночных скандалов, те практически не ссорились. Ди был бы не против пускать Эйприл ночевать к себе, но та отказывалась наотрез. В конце концов, девушку, мучающуюся с похмелья на общажной кухне, студенческое сообщество пожалеет скорее, чем ту, что утром выйдет, чуть посвежевшая, но тоже весьма помятая ночным загулом, из комнаты парня-жирдяя. Ведь все знают, что у того всего одна кровать. Был, конечно, вариант для Дилана переехать к Мелани, но та бы наверняка не оценила соседства с таким полуночником, не говоря уже о тоннах бумаги и извечном бормотании под нос. Что до самого парня, тот с долей удивления обнаружил, что у него еще осталась гордость, и социальное самоубийство в виде сожительства со столь несимпатичной девушкой (ведь никто не поверит, что они живут вместе просто так, безо всякого намека на отношения) для него все еще неприемлемый вариант. Таким образом, Ди занимал комнату Роджера, которая изначально была комнатой Шерон. И которую она теперь снова хотела вернуть. Это был первый опыт столь длинного разговора между этими двумя. Когда в общагу заявился школьный распорядитель, ведавший бытом учеников, Шерон и Дилан препирались через дверь уже с полчаса. На лестнице и в дверях соседней комнаты, Мелани и Эйприл, собрались практически все ребята из этого дома. Очень уж любопытная была ситуация. Парень спорил скорее для поддержания духа, заведомо зная, что проиграет. Все это время, отвечая что-то невпопад на язвительные комментарии девчонки (странно, Ди всегда думал, что девушкам после расставаний положено плакать и есть много сладкого, а не ругаться, как сапожники, на тех, кто к их проблеме вообще непричастен), он снимал со стен свои ценнейшие заметки и распихивал их по папкам. Честно говоря, ничего особенно криминального в них не было — все, чего стоило стыдиться, Ди держал в особой борсетке под матрасом — но он все равно знал, что почувствует себя очень неловко, словно обнаженным, если это увидят все — или хотя бы Шерон. — Что здесь происходит? — раскатисто вопросил распорядитель, звучно налегая на «р». — Почему не в комнате? — Так ведь не пускает, — кротко ответила Шерон. Дилан даже не видя мог сказать, что она сейчас стоит, скромно опустив глаза и наклонив голову так, что белокурые пряди закрывают ей лицо. И, наверное, ручки целомудренно сложила (и пусть они чуть ниже юбки). Актриса, что еще скажешь. — По какому праву? — обратился распорядитель к Ди, сопровождая свой вопрос оглушительным стуком в дверь. — Да выхожу, выхожу, — ответил тот, раскрывая дверь и уворачиваясь с максимально возможным проворством от кулака мужчины, готового снова постучать. Шерон хотела было что-то сказать, но прикусила язычок. Признаться, что это ее комната, хотя на самом деле она вопреки всем правилам делит спальню с молодым человеком — не лучшая стратегия в отношении взрослого, чья работа и величайшее хобби — контролировать и запрещать. — Я вот, макулатуру собираю, — нашелся Дилан, заметив, что распорядитель испытующе смотрит на охапку папок у него под мышкой. — А не пускал чего? — растерялся мужчина, не ожидавший такой экологической сознательности от подростка. — Там… это… мышь! Бегает! Упитанная такая, — ответил Ди. — Изловить хотел, а то Шерон их боится. Распорядитель недоверчиво изогнул бровь, прикидывая, во что ему обойдется дератизация помещения, сколько бумаг придется заполнить и что следует дополнительно запретить студентам во избежание повторения ситуации. Кухню им убрать, что ли, чтоб совсем еды в доме не имели? Любопытные соседи, вышедшие на шум, едва прятали улыбки. Признать Дилана лучшим кандидатом на роль мышелова — и кому это могло взбрести в голову?! — То есть, это комната Шерон, и она здесь живет? — поинтересовался мужчина, стараясь заглянуть через голову Ди в помещение. — Да, — как мог искренне ответил Дилан, нащупывая за спиной ручку и закрывая дверь. — Не будем демонстрировать всем ее маленькие женские тайны, хорошо? Кто-то из стоявших на лестнице прыснул со смеху. Пунцовая же не то от гнева, не от стыда Шерон беззвучно открывала и закрывала рот. Хотела возразить, что не боится она никаких мышей, но Роджер ее вовремя одернул. — В общем, разберетесь сами? Все присутствующие с энтузиазмом закивали — даже те, кого все эти передвижения не касались. У всех были свои причины поскорее выставить взрослого из своего общежития. У Роджера в ящике со льдом под кроватью стыло пиво, Эйприл ждала собственная разборка с надоедливым поклонником, Зак тоже собирался куда-то улизнуть, но не раньше, чем бывшая от него съедет. — Окей, тогда ты — распорядитель ткнул пальцем в Дилана, — шагом марш в свою комнату. Парень растерялся. Он-то надеялся, что прежде они с соседями все обсудят и разберутся, куда ему идти — не так же сразу. Он с самого начала заселился именно в эту маленькую комнатушку и, честно говоря, даже и не помнил, которое место принадлежало ему. Поймав взгляд Горди, чуть заметно кивнувшего головой в сторону лестницы, ведущей вниз, Ди что-то сообразил и проследовал на первый этаж. Распорядитель спустился за ним и ушел, напоследок окинув студентов неодобрительным взглядом. — Ну, бро, теперь тебе одна дорога — с нами бухать, — Горди хлопнул Дилана по плечу так, что толстяк аж присел. — Только, чур, каждый покупает себе. Ди чуть не взвыл от досады. Он был готов смириться с шумными ночными компаниями этажом ниже — в конце концов, эти же люди при приближении даты сдачи домашних заданий мощно увеличивали его доходы. Пусть иногда их веселье перехлестывало через край, и музыка и крики мешали сосредоточиться, это можно было терпеть. Но пытаться жить в той же комнате было выше его сил. Плюхнувшись на высокий стул в нижней кухне, Дилан подвинул к себе вазочку с чьим-то печеньем и принялся бездумно жевать. — Ты свои вещи забирать будешь? — надменно поинтересовался голос со стороны двери. Шерон, как обычно, не удосуживалась называть по именам тех, кого считала ниже себя. — Если ваше высочество соизволит сообщить мне, куда, я с величайшего дозволения их вынесу, — неожиданно злобно ответил парень. — Мусорные контейнеры, как всегда, на улице, — небрежно бросила девушка, уходя. Дилан впервые смотрел ей вслед, думая не о степени привлекательности ее походки, но об ее подзвдошно-поясничных мышцах и жгучем желании, чтобы сейчас при движении что-нибудь бы у нее там болезненно щелкнуло. Разрыв вертлужной губы подошел бы. Такой злобы он не чувствовал, наверное, никогда. Минуту назад он еще хотел предупредить, что замок в двери его комнаты сломан — но сейчас и следа мысли о проявлении хоть капли доброты к наглой интервентке и оккупантке не осталось. — Ночевать все равно где-то надо, — пробормотал Дилан, скорее обращаясь к самому себе, чем к другу, пытаясь убедить себя, что все это для чего-то нужно. — Роджер наверняка откажется освобождать тебе койку, — возразил Горди. — Ты вполне можешь занять его место. — В смысле, буквально махнуться кроватями с Шерон? Переехать к ее парню? Горди пожал плечами. — Вполне себе логичная перестановка. Дилан скривил лицо, но ничего не ответил. Похоже, его спокойным ночам наедине с собой и своими новаторскими мыслями пришел конец. Освобождать койко-место всякий раз, когда Зак приведет в комнату девушку (по всем расчетам, первая должна была появиться уже к концу недели с целью побольнее ущипнуть бывшую) или когда соседи притащат алкоголь и расстроенную гитару — невелика разница. Краем глаза Ди оценивал кухню, решая, как бы с максимальным комфортом и без ущерба мобильности разместиться здесь со всеми бумагами и чертежами. Почти утвердившись в мысли, что отныне все его научные изыскания будут протекать именно тут, между плитой и раковиной, за столом, о который тушил сигареты не один десяток студентов, он уже мысленно распланировал, как и что будет здесь располагаться. Воображение успело нарисовать ему пару раскладных стендов и планшетку для рисования. — А если спать в диспетчерской в Вышке? — предложил Горди. Ди вскинул голову: — Чего? — Ну, диван там есть. Перетащить постельное, да и дело с концом. Ты все равно ночами не спишь, так, зависаешь иногда. А стол и компьютер там вообще шикарные. Ди скривился еще раз. На взгляд Горди, крутизну машины определяют в первую очередь стильный корпус и округлые иконки. Но для него самого «начинка» была куда важнее — и состояние подключения к сети. Оборудование диспетчерской и впрямь было достаточно новым и с хорошими характеристиками, вот только информационная безопасность подкачала. Нет, наверняка внутри системы колледжа и его путаных взаимоотношений с многочисленными спонсорами секретность блюдется на высочайшем уровне, но по сути у самих пользователей, даже Диспетчеров с администраторскими правами, не остается почти ничего личного. Ди всякий раз строго следил, чтобы все его заметки, приходящие в голову в том числе и во время работы, заносились в правильный реестр — на личный компьютер, с которого он собственноручно удалил модули связи с внешним миром. Даже программное обеспечение апгрейдил сам, когда чувствовал в этом необходимость. «Надо бросать возню с бумажками», — подумал Ди, но руки сами собой потянулись к спасенной из комнаты папке с заметками. Несмотря на практическую неприменимость некоторых идей, Дилану казалось, что он создает нечто реальное, если писал или рисовал вручную. С пометками, набранными на клавиатуре — тем более на экранной, которую под пальцами совсем не чувствуешь — этого ощущения не было. Как будто и не работал вовсе. — Так, ребята, я все разрулила, — заявила Эйприл, появляясь на кухне. В руках — огромный рожок ее любимого мягкого мороженого с залихватским хвостиком сверху. Почти нетронут, а помада вся исчезла, лишь легкие следы вокруг губ. Любопытно. — Гуляя с парнем? — недоверчиво поинтересовался Горди. — Тебе ж на работу пора. — Надо знать, с кем гулять, — назидательно произнесла девушка, игнорируя упоминание о какой-то там тривиальной работе, и мазнула братцу по носу кончиком лакомства. — Помните Питера? Он еще у верхней кухни жил, рядом со сладкой парочкой. — Ну? — Давненько его не видно, исключили что ли? — Короче, — Эйприл зарделась, словно готовилась рассказать им о своем гениальном, но в то же время изящном в своей простоте научном прорыве. — Он уже устроился на работу, уехал за океан, выпускные не будет сдавать. А его комната почти такая же, как была у Ди. Ее для Майкла выделили, но он в нормальном месте живет, а это ему не нужно. Оставил на всякий случай. Девчонка с торжествующим видом выложила на стол ключ. — Кто этот Майкл, очередной полюбовничек? — сварливо осведомился ее близнец. — Что ты ему сделала за такой подарочек? Ди, спешно разыскивающий в планшете имя того парня, что звонил Эйприл сегодня утром, покосился на друга. Интересно, почему ни парень, ни девчонка не замечают, что эта братская бесцеремонность уж слишком походит на ревность? Иногда, задумываясь над этим, Дилан приходил к выводу, что Горди проявляет скорее некую детскую жадность, словно у него отбирают единственную любимую игрушку. Но сам парень этого, похоже, не чувствовал, а сестрица просто не любила задумываться о чем-то глубоко философском и личном. Если ей и приходило что-то подобное в голову, то Эйприл моментально выбрасывала эту мысль и продолжала вести себя весело и беззаботно. — Не завидуй, — брякнула Эйприл и показала Горди язык. — Ну что, Ди, заселяешься? Толстяк вздрогнул, выныривая из своих мыслей, поспешно кивнул и схватил ключ, опасаясь, что при ином ответе девушка заберет его обратно. — И правда, кто такой Майкл? — спросил он, стараясь заставить свой голос звучать как можно мягче, будто бы праздно интересуясь — так, разговор поддержать, не более. — Мой парень, — ответила Эйприл. Краем глаза Ди заметил, как Горди возвел очи горе. Да, ответ ситуацию и правда не сильно прояснил. При всей своей неземной любви к Заку, Эйприл не видела ничего зазорного во встречах и ласках с другими парнями. А уж бурный скандал для нее был еженедельной нормой, как тяжелая интервальная тренировка, регулярное действие для поддержания тонуса. Сделав мысленную пометку вернуться к этому разговору чуть позже — если Эйприл будет настроена поговорить — Ди поднялся, чтобы сходить в свою бывшую спальню и, по сути, поменять шило на мыло, перенеся пожитки на этаж выше в абсолютно аналогичную, по словам девчонки, комнату. Брат Эйприл уже поднялся до площадки между первым и вторым этажом, на которой находились туалет и маленькая душевая, поэтому друзья могли тихонько переговорить. — Я надеюсь, тебе не пришлось делать… — Дилан замялся, подбирая слова, — ничего неприятного? Губы Эйприл (да, помада определенно была, следы вокруг рта остались — и исчезли они явно не от мороженого) чуть дернулись, словно девушка пыталась сдержать совсем другую фразу, готовую сорваться с языка. — Нет, — ответила она секундой позже. — Все в порядке. В конце концов, ты же починишь мне костюм? И я буду в выигрыше от того, что ты доволен. Ди сглотнул. Он изучил всю имеющуюся документацию по Digital Skin, но не нашел ни единого упоминания о возможности ремонта. Сущностные характеристики летательного костюма раскрывались в очень рекламном виде, не поясняя ничего по сути — поэтому узнать что-либо о его строении, полученных повреждениях, путях и целесообразности починки можно было только прикладным путем. Соответственно, он и сам не знал, сможет ли он восстановить чудесные свойства костюма. — Я постараюсь, — пробормотал он, но девчонке, разгоряченной свиданием, этого было достаточно. Просияв, она чмокнула друга в щеку и убежала обратно на свое свидание. Майкл. Живет в нормальных условиях. И получил эту комнату сейчас, до того, как, по сути, получил право считаться учеником колледжа. Дилан сделал единственный логический, но не особенно приятный вывод: Эйприл встречается с богатеньким парнем помладше.