No more empty chairs (Route 66)

      Полгода спустя.       Из-за жгучего летнего солнца Марку кажется, что он горит. Он чувствует, как пот медленно рисует влажные узоры у него на спине, а лоб уже пропитан нестерпимым жаром Сеула. Официальность сегодняшнего костюма слегка душит, но страннее этого может быть только Югём, сменивший свою мешковатую одежду на что-то более подходящее этому случаю. БэмБэм тоже не отстает, хоть Марк и предпочел бы, чтобы он отказался от этого ярко-розового костюма, который идеально сочетается с его новым цветом волос.       Он чувствует одновременно облегчение и страх, держа в руках диплом об окончании университета и зная, что это окончательная свобода, возможность делать все, что душе угодно. Он сделал это, окончил университет.       — Странно поздравлять тебя, так нормально и не повидавшись за все это время, — слышит Марк позади себя. Чжебом, закончивший проверять аппаратуру после церемоний. Все микрофоны благополучно вернулись на свои места; провода, разбросанные по земле, свернулись в углу, а значит, все обязанности Има на этом закончены.       Чжебом так и не уехал из Сеула. Отложил это, по крайней мере, до окончания учебного года, по большей части, из-за того, что на радио не нашли подходящей кандидатуры на роль ведущего. Он не хотел предлагать Джексона, потому что тот мог выкинуть все что угодно.       Такой была его официальная версия событий, но Марк был уверен, что главная причина его задержки сейчас держит Чжебома за руку и улыбается, словно это его выпускной отмечают. Эту причину зовут Чхве Ёнджэ, их личное яркое солнышко.       Младший почти ломает ребра Марка, обнимая его слишком крепко. Они делают несколько совместных фотографий, улыбаются и смеются — обычная выпускная чепуха. Но мысли Марка слишком далеко от этого места. Он старается просто наслаждаться моментом со своими настоящими друзьями, но, на самом деле, он думает о Чжинёне.       Первые несколько недель были настоящим адом — Чжебом закрылся ото всех, мучая себя мыслями, что это из-за него Чжинён снова сбежал, и потребовалось много времени, чтобы переубедить его в этом. Ёнджэ с трудом удалось побороть желание поймать первый попавшийся автобус и отправиться на поиски друга. В конечном счете, он оказался в их родном городке, где узнал, что Чжинён не возвращался домой. А Марк… А Марку казалось, что отсутствие Чжинёна на физическом уровне приносит ему нестерпимую боль. Он провожает взглядом каждого незнакомца, который хоть отдаленно напоминает ему Пака. Но время шло; Чжинён удалил все свои социальные сети, сменил номер, и трое друзей привыкли к тишине.       Именно эта тишина и сделала их друзьями.       Марк попытался двигаться дальше, он прекрасно осознавал, что не может вечно жить прошлым, что жизнь не всегда складывается так, как ты ожидаешь, и это именно то, о чем Чжинён просил — чтобы Марк не сдерживал себя.       Марк попытался снова начать встречаться с кем-нибудь, он даже осветлил волосы (на следующий день БэмБэм чуть не поперхнулся едой, а Чжебом бросил лишь короткое «Ну, ты выглядишь достаточно… интересно»). Но ничего из этого не сработало. Вместо стильного осветления он сжег свои волосы, а все остальные парни просто-напросто не были Чжинёном, в них не было ничего запоминающегося. И этот месяц прошел исключительно хорошо, так как он снова был свободен.       Марка возвращают к реальности мокрые звуки поцелуя, так как Ёнджэ с Чжебомом решают в этот день насладиться друг другом, вместо того, что поддержать выпускника.       — Знаете, а вы мне больше нравились, когда ненавидели друг друга, — вздыхает Марк. — Мерзость какая.       — Не ревнуй. Раз уж ты теперь мой лучший друг, не предполагает ли это того, что ты должен поддерживать нашу пару? — произносит Чжебом, и Марк замечает, как беспечно светятся его глаза.       Марк только закатывает глаза, но внутри, по секрету, он чувствует тепло от того, что Чжебом назвал его лучшим другом. Он шел слишком долго к тому, чтобы начать доверять Марку.       — Только не когда вы похожи на те парочки из дурацких романтических комедий, которые все так ненавидят.       — Разве это не странно, дружить с бывшим своего парня? — неожиданно спрашивает Ёнджэ, скорее всего, не совсем понимаю, что именно он только что сказал.       Улыбка исчезает с лица Чжебома, Марк опускает взгляд, не находя подходящих слов. Не смотря на то, что Чжинён был тем, по кому каждый из них по своему скучал, он так же был тем, чье имя они никогда не произносили вслух.       — Это уж точно не настолько странно, как видеть, что твой лучший друг крутит шашни с твоим бывшим, — слышат они позади себя, и Марк оборачивается так стремительно, что чувствует жгучую боль, пронзающую шею. — Особенно, если брать во внимание тот факт, что всего несколько месяцев назад они были заклятыми врагами.       Марку требуется несколько секунд, чтобы понять, что перед ним стоит настоящий, живой Чжинён, а не просто похожий на него человек или галлюцинация. Он не выглядит сильно изменившимся — те же темные волосы, та же застенчивая улыбка. Может быть, тон кожи чуточку темнее, но Марк совершенно не замечает этого. Он не может поверить, что Чжинён действительно вернулся, как и обещал.       Ёнджэ обнимает Чжинёна, попутно проклиная его на чем свет стоит, но спустя всего мгновение он дает волю слезам. Марк и Чжебом стоят рядом словно деревянные истуканы, ошеломленные, словно увидели призрака.       — Земля вызывает Туана и Има, — издевается Чжинён, когда Ёнджэ отлипает, бормоча что-то под нос и потирая покрасневшие глаза. — Я, конечно, не ожидал праздничного ужина в честь моего возвращения, но и простое «Привет, мы скучали» тоже сойдет.       Что-то в нем изменилось. То, как он разговаривает, смотрит — Чжинён кажется спокойным и расслабленным, в его глазах плескается что-то особенное, когда он спустя более полугода смотрит на своих друзей. Взгляд облегчения и счастья. Его глаза блестят незнакомым, но приятным светом.       — Ты вернулся, — наконец говорит Марк, не совсем понимая, как следует начать разговор. Он никогда не был особо болтливым, но сейчас, кажется, будто кто-то забрал у него способность преобразовывать мысли в слова. Он представлял этот момент слишком много раз — как снова встретится с Чжинёном, обнимет его, но теперь он даже не может сдвинуться с места.       Все-таки полгода это большой срок.       — И ты теперь блондин, — произносит Чжинён, вздернув бровь. — Не самый плохой выбор, но так, к сведению, ты мне больше нравился темненьким.       Марк не знает, стоит ли засмеяться или серьезно воспринять его слова, но Чжебом приходит на помощь, спасая положение.       — Когда ты успел вернуться?       — Несколько дней назад. Мне все еще рассылают университетские объявления, в том числе и о выпускном, так что решил подготовить небольшой сюрприз. Кстати, ты отлично провел церемонию.       Марка так и тянет спросить, каким это боком его внезапное появление является небольшим сюрпризом, но его мысли тонут в коротких неловких диалогах, какие обычно происходят между людьми, которые долгое время не виделись и теперь не знают, в каких отношениях состоят.       Марк думал уже, что как только он снова увидит Чжинёна, повсюду будут греметь фейерверки, а в животе будет щекотно из-за вновь оживших бабочек. Но все, что он чувствует, — странная неловкость и неуверенность, что перед ним тот же человек, которого он полюбил.       — Я знаю, что это может выглядеть по-мудацки, так как ты только что вернулся и все такое, — начинает Чжебом, бросая многозначительный взгляд на Марка, всем своим видом показывая, что тот будет ему должен по гроб жизни, — но на радио есть кое-какие дела, а Ёнджэ с радостью поможет мне. Правда ведь, Ёнджэ? Так что мы пойдем. Еще увидимся, Чжинён, надеюсь, ты не исчезнешь снова, потому что тебе еще стоит объясниться перед нами.       — Никуда я не денусь, — хохочет Чжинён, и неожиданно Марк чувствует волнение от того, что им предстоит остаться наедине. И когда они остаются одни, добавляет:       — Намекать еще тоньше они уже не смогли бы. Это их предел.       — Почему бы нам не прогуляться, а не тупо стоять здесь? — предлагает Марк, неловко улыбаясь.       — Неужели твои детки не будут взволнованы, если ты так внезапно исчезнешь? — спрашивает Чжинён, но в его словах ни капли горечи или насмешки.       — Скорее всего они подумают, что я ушел праздновать со своими однокурсниками, так что не волнуйся.       Чжинён кивает и следует за ним. Они совсем не говорят, как и обычно, но тишина странно успокаивает. Пока они идут бок о бок, Марку начинает казаться, что Чжинён никогда не уходил. В этой тишине все кажется таким настоящим.       — У меня есть для тебя подарок, — внезапно говорит Чжинён, останавливаясь на полпути, когда они подходят к парку возле кампуса. Он рыщет в карманах, и когда передает это Марку, у того округляются глаза.       Он видит несколько небольших значков из разных городов, обычные дешевые безделушки с первого взгляда, но когда Марк приглядывается, то понимает, что на самом деле готов расплакаться. Он видит слова, напечатанные на значках, те же, что и в детстве, которые он сам хотел увидеть, но так и не смог. И у всех этих значков есть то, что соединяет их.       Шоссе 66.       — Только не говори мне, что ездил в Штаты только ради них, — говорит Марк, стараясь не встречаться с Чжинёном взглядом. Он никогда не простит себя, если из-за его детской мечты Чжинён пересек океан для того, чтобы найти эти пустышки.       — Конечно же, не специально за ними, — пожимает плечами Чжинён. — Но так как я был там, то подумал, почему бы хоть таким образом не осуществить твою мечту. Так что я сделал это, ради тебя я проехал все Шоссе 66. Это была адская поездочка через всю страну, но оно того стоило.       Марк чувствует подступивший ком в горле, прежде, чем сказать:       — Я даже не знал, что ты помнишь тот разговор.       — Ты рассказал мне об этом на следующий день после гонки, в 14:48, пока мы ждали зеленый свет на последнем перекрестке на выезде из города, на шоссе 77. Я помню много всего, Марк, так было всегда. В основном, хорошее, но и неправильного предостаточно.       Марк почти вздрагивает, когда слышит «неправильного», потому что у одного этого слова слишком много значений — неправильные обстоятельства, неправильные отношения, неправильные решения, — все, что он предпочел бы забыть.       — Как ты? Чем занимался все это время? — спрашивает он, стараясь сменить тему разговора, поэтому Чжинёну не нужно было больше положенного распространяться о своем прошлом.       — Я все еще пытаюсь бороться. Честно, это чертовски трудно, намного труднее, чем я представлял. На самом деле, я хотел сдаться бесчисленное количество раз.       Марк внезапно останавливается, замечая слегка подвернутые рукава Чжинёна, открывающие уродливые полосы на его запястьях. Младший даже не удосуживается прикрыть их, и мир Марка переворачивается с ног на голову, когда он понимает значение этих линий.       — Что это? — строго спрашивает он, стараясь не сойти с ума, думая о том, что происходило с Чжинёном за эти месяцы       — Срывы, — спокойствие Пака пугает и причиняет боль, потому что он говорит об этом, словно о каком-то пустяке. — К сожалению, они случаются чаще, чем я предполагал. Но я продолжаю пить лекарства тоннами и продолжаю верить в лучшее. Знаешь, иногда мне кажется, что я безнадежен. Но потом это снова происходит, словно кто-то выключает свет. Вокруг одна темнота, и я снова хочу исчезнуть.       Марк знает, что глупо желать, что для излечения Чжинёна потребуется только таблетки и глупая надежда в лучшее. Но он все еще надеялся, что младший счастлив где-то, стараясь не вспоминать о прошлом.       — А сейчас ты себя как чувствуешь? — осторожно спрашивает Марк, ища правду не в словах Чжинёна, а в его глазах.       — Сейчас, — вздыхает Чжинён, — я где-то между счастливым и грустным состоянием. Я стараюсь понять, может быть, я больше испытываю радостные эмоции или наоборот. Я пытаюсь осознать, что чувствую, но это больше похоже на внутреннее противоречие с самим собой, и я… Я не понимаю этого.       Марк думает, что в каком-то роде может понять это чувство. Как только Чжинён появился, все его чувства слились в одно — смесь радости и грусти. Он был счастлив, что Чжинён сдержал свое обещание и вернулся… Но было грустно и страшно узнать, что ничего, на самом деле, не изменилось, что он не стал лучше, а проблемы никуда не делись.       — Могу я чем-то помочь разобраться тебе с этими чувствами? — спрашивает он, но уже наперед знает ответ. Психологические проблемы сию секунду не исчезнут только потому, что кто-то любит вас.       Но, кажется, Чжинён совершенно не слышал его слова, так как спрашивает:       — Ты когда-нибудь разрывался между желанием никогда не встречаться с кем-то и желанием встретиться с ним вновь и поступить совершенно по-другому?       Марк думает, что разрывался. Он всегда хотел встретиться с Джехёном при других обстоятельствах, чтобы он не умирал. Он всегда мечтал, что мог бы не встретить определенных людей. Но размышления о словах Чжинёна свернули не в том направлении.       — Я разрывался между желание никогда не знакомиться с тобой и встретиться, только в совершенно других обстоятельствах, чтобы у нас все сложилось по-другому.       — Думаю, в первые несколько недель после твоего отъезда я хотел, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Но потом понял, что именно это и заставило меня влюбиться в тебя. Разве я полюбил бы другого Чжинёна, того, у которого нет проблем, у которого не бывает плохих времен. Возможно, я смотрел намного глубже, а не только на твои неурядицы. Что-то хорошее всегда достается тяжелым трудом, Чжинён, но, к сожалению, ты ничего не можешь изменить, — кивает Марк.       — Что тогда делать, если не можешь изменить все это?       — Любишь.       — Ты встречался с кем-нибудь, пока меня не было? — спрашивает Чжинён, не желая соглашаться со словами Марка. Только когда он наконец перестал испытывать бесконтрольное чувство вины за то, что затащил Марка в свой личный ад, он смог двигаться дальше.       — Да, — Марк решает быть честным, — но ничего так и не срослось. Что насчет тебя?       — Да, парочка случайных связей в дороге, — кивает Чжинён. — Но это даже отношениями назвать трудно.       — Ты все еще считаешь так, Чжинён? — внезапно выпаливает Марк, совершенно не задумываясь о последствиях.       — Как?       — Что любил меня.       Чжинён замолкает, и Марк почти чувствует, как трудно ему это дается — найти тот ответ, который отразит все то, что он чувствует.       — Да, я так считал. И до сих пор считаю.       — Тогда, думаю, мы заново можем познакомиться друг с другом? — губы Марка трогает едва заметная улыбка.       — О чем ты?       Марк протягивает ему руку, как и в первый раз, когда они встретились.       — Меня зовут Иен Туан, два года назад погиб мой лучший друг, и я все еще думаю, что виноват в этом. Из-за чувства вины я страдаю от расстройства пищевого поведения и панических атак. Мой парень пытался покончить с собой, и это навсегда оставило след. Но я готов сражаться.       Сначала Чжинён колеблется, но затем медленно сжимает руку Марка.       — Меня зовут Пак Чжинён. У меня диагностировали кучу психических расстройств. Надо мной издевались, я состоял во многих нездоровых отношениях. Я пытался покончить с собой и пытаюсь до сих пор, когда жизнь кажется невыносимой. Это навсегда со мной. Но приятно познакомиться, Иен.       — Черт, я так скучал по тебе, Чжинён.       Их история не заканчивается хэппи-эндом, так как спустя несколько недель у Чжинёна снова случается срыв. Но на этот раз Марк не боится потерять его — есть люди, которые готовы прийти на помощь, даже когда все кажется безвозвратно потерянным. Конечно же, время от времени они оба хотят опустить руки, но Марк продолжает думать позитивно, что если вы терпите неудачу, это только означает, что вы пытаетесь. Иногда речь идет не о том, как бы все исправить, а о том, как начать все сначала.       В конце концов, Чжинён вернулся — раненный и потрепанный — но он сделал это, и теперь Марк позаботиться о нем.       Потому что, если любишь, надо отпустить. И если к тебе вернулись, должно быть, тебя тоже любят.