Thief (Воровка)

К полудню Эрия добралась до маленькой деревеньки, на окраине которой, в захудалом трактире, оставила свою лошадь на передержку. Трактирщик только крякнул, увидев, в каком виде к нему вломилась его клиентка, но Эрия разом пресекла все вопросы и, расплатившись за услуги, забрала коня и, не медля, отправилась дальше. Уже через два дня был назначен Сбор, тот самый шабаш Гильдии, где воры должны были выложить свою долю и вздохнуть спокойно. Или вздохнуть в один из последних раз. Воровка рассчитывала добраться до города к ночи перед Сбором. Слава Валарам, трактирщик исправно выполнил ее распоряжение, конь был накормлен, напоен и полон сил, в дорогу им собрана была снедь, так что планы осуществлялись так, как и задумывались. Она ехала почти без остановок, лишь изредка давая отдых коню, а сама почти не спала. В седле ее мысли занимала дорога, а при отходе ко сну она бы вновь осталась один на один сама с собой, с теми терзаниями, на которые она себя обрекла, поступив подло и мерзко.… Поэтому, она боялась ложиться спать. Солнце село, и на небе появилась россыпь звезд, когда Эрия въехала в ворота города, где родилась и провела свое детство. Где был ее дом - Гильдия. Нравилось ей это сейчас, или нет. Она не стала заезжать куда-либо и давать знать о своем прибытии, хотя, конечно, понимала, что доносчики Аллиадра уже со всех ног спешат к Главе сообщить, что явился еще один из воров. Эрия понимала и то, что многие сейчас делают ставки - кто кого. Соревнование началось. И она знала, что уже выиграла. И если бы она чувствовала хоть малейшую радость от этого... Ей казалось, что душа ее рухнула в объятия мрака, темнее которого не встретить даже в самых неведомых катакомбах Одинокой горы. Девушка привязала лошадь в общей конюшне (а те, кто состоял в Гильдии, обитали в особом районе города, больше напоминающем гигантский постоялый двор для «своих»), оставила животному еду и питье, и, еле волоча ноги, поднялась в свою небольшую комнатку. К счастью, никто из воров по пути ей не встретился. Лишь из зала, где обычно проходили сборы, доносился залихвацкий шум. Видимо, там организовалась очередная пьянка. Эрия закрыла дверь и навалилась на нее спиной, не в силах больше сделать ни шага. Она отстегнула пояс со слитками и отшвырнула его в сторону. Туда же полетела сумка. Воровка уселась на пол прямо посреди комнаты и закрыла лицо руками. - Что же я натворила, что? - шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. При мысли о том, что будет дальше с Кили, сердце обдавало холодом. Если она и могла совершить большее предательство, то она его уже совершила. "Почему, почему я не бессердечная тварь? Почему я не могу просто забыть об этом? Почему?" В горле встал ком. Такой боли Эрия раньше еще не испытывала. Девушка приложила ладонь к груди, и почувствовала, что задыхается. Не выдержав, она снова разрыдалась, подвывая. Она не понимала, что с ней происходит, ненавидела себя за то, что сделала, и за эту слабость, и за то, что она не могла бы остаться с ним. Ни при каких условиях. Потому что она сломала свою жизнь, подчинив ее порочному кругу Гильдии задолго до того, как встретила родное для себя существо и полюбила. Терзаясь от эмоций, Эрия не сразу заметила, как дверь в ее комнату приоткрылась, и в проеме появилось заинтересованное лицо. Это был один из прислужников Аллиадра. Весть о том, что среди окончивших походы воров вернулась и Эрия - один из претендентов на триумф, уже разнеслась по Гильдии. Девушка шестым чувством ощутила, что на нее кто-то смотрит. Ловкость и меткость, несмотря на горе, не оставили ее, посему, воровка, молниеносно стащив сапог, запулила им в двери. - Пошел вон, скотина!! - заорала она, вложив в этот крик всю ненависть и боль, что снедала сейчас ее душу. За дверью взвизгнули, после чего раздался торопливый топот. Эрия обхватила голову руками, легла на пол, сворачиваясь клубком, и плача забылась.... А тощий доносчик в припрыжку спешил к Аллиадру. Похоже, что Эрия сдулась, промахнулась, вернулась с пустыми руками. Что ж, на один рот меньше. Давно пора было подвинуть эту выскочку. Эрия проснулась разбитой и с жуткой головной болью. Она долго лежала, не понимая, почему так ломит тело и режет глаза. Быть может, все, что было до этого, лишь дурной сон, и она все еще в Эреборе? Просто ложе оказалось таким же твердым, как и в келье? Повернув голову, однако, Эрия обнаружила пыльный пол и ножки стола, а вовсе не окно верхнего этажа чертогов Эребора и мирно спящего рядом гнома. Она была в своем городе, в своей комнате. Более того, вчера она нарыдалась так, что сегодня едва ли соображает, что к чему, да еще и уснула прямо на полу. - Проклятье лысого гоблина! - выругалась Эрия, вставая на четвереньки. Она прислушалась. За дверью царило какое-то оживление. Раздавались голоса, топот, крики, по двору что-то тащили. Воровка кое-как поднялась на ноги и подошла к окну. Во дворе кипела жизнь. В сторону Каменной башни, где в подвале находилась Казна, прохромал Баргу. Тут же несколько воров пронесли огромный дубовый стул, увенчанный жуткой головой скалящегося пса. На этом чудовищном подобии трона обычно восседал Аллиадр. На пороге зала Сбора возник Хенну в новом камзоле и принялся отдавать указания, указывая куда-то тонким хлыстом. Воры сразу зашевелились, прекрасно зная, что этим хлыстом Хенну привык не только указывать, но и показывать. На первый взор простой кнутик для погона лошади, на деле сходу рассекал кожу до кости.... Эрия бросила взгляд на небосвод. Судя по тому, что солнце уже ушло за крыши, давно минул полдень. Неудивительно, что на улице развернулась столь кипучая деятельность. До начала Сбора оставались считанные часы. - Вот и прекрасно, - мрачно заметила Эрия. - Значит, этот балаган скорее кончится. Понаблюдав за суетой еще пару минут, воровка отправилась приводить в порядок себя и свою одежду. Она никуда не спешила, не торопясь, подшивала плащ, очищала сапоги и дорожное платье, складывая вещи и прибираясь в комнате. Ей не грех было и опоздать на Сбор. Когда девушка отправилась в баню, толпы воров уже спешили в сторону зала. Кто-то сиял, как начищенный таз, кто-то был откровенно напуган, видимо, выяснив, сколько добыли остальные и, поняв, что его добыча ничтожно мала для того, чтобы чувствовать себя неуязвимым. Это была лишь первая часть Сбора, на которой не присутствовали воры из высшего круга, как Эрия, не спускался в ней участвовать из своих покоев Аллиадр. Добычу мелких воров разбирал и производил расчеты его брат Баргу, иногда в компании Хенну. Важные "шишки" должны были стянуться чуть позже. И пока в зале разворачивались драматические события по внесению доли в Казну, и некоторые воры понимали, что их дни сочтены, Эрия сидела в деревянной ванне, напоминающей бадью, и тупо смотрела в одну точку, не чувствуя боли в саднящих ранах. В ее голове не было ни единой мысли. Кроме осознания того, что Кили, проснувшись, понял, что она сбежала, предав его. После всего, что случилось. После того, как он признался ей. Призрак удушья вновь коснулся губ Эрии, и девушка закашлялась. Лучше бы он убил ее по приказу Короля. О том, отдавал ли Торин такой приказ, ей даже думать не хотелось. Ей просто хотелось умереть. Быть может, просто утаить эту проклятую добычу? Утопить ее в реке и явиться с пустыми руками? Пусть подвешивают за ребра в сарае, как старого Проуда в прошлом году. Или пусть Хенну до смерти засечет ее хлыстом, как двух воровок этой зимой. Разве они не придумают для нее достойных мытарств перед заслуженной смертью? Но нет. Раз уж так, надо идти до конца. Пусть подавятся. Если пришлось заплатить такую цену, то надо взять все, что дадут, а там, дальше, она придумает, что делать. В конце концов, утопиться самой никто не помешает. Эрия успокоилась. На время все встало на свои места, по полочкам. Настала пора идти на Сбор. Она вернулась в свою комнату, облачилась в один из лучших своих костюмов, пристегнула пояс, и рассовала по карманам камни. Эрия на миг задержалась у зеркала и вздрогнула. Ей показалось, что из зеркала смотрит не она, и даже не ее отражение, а какой-то призрак, в чьих глазах нет ничего, кроме холодной пустоты и мрака. Воровка кончиками пальцев прикоснулась к гладкой поверхности. И тут же перед глазами пронесся вихрь картин-воспоминаний. Ее отражение в амальгамном камне, платье Дис, смеющийся Фили, раскручивающий ее в танце до умопомрачения, и он... его глаза, в которых она тонула, умирая от нежности, подаренной им. Его шепот, тепло его кожи. - И что мне теперь делать с тобой, Выбор мой? Девочка моя..... Эрия отшатнулась от зеркала. Из отражения на нее отрешенно пялилось все то же существо с пустыми глазницами и изломанной линией рта. - Здравствуй, - прошептала Эрия своему отражению. - Кажется, мы с тобой знакомимся заново. Ты на многое способна, как выяснилось.... Через мгновение зеркало отразило уже ее спину, скрывающуюся в проеме двери. Воровка прошагала через двор и вошла в открытые двери зала. Помещение было забито битком, и здесь уже висел плотный дух разлитого вина, пива и дешевого табака. И все были в сборе. Во главе длинного стола, на котором стояли кружки с элем и прочими напитками, и валялась, как попало, нехитрая снедь, восседал Аллиадр. Он, как всегда, мусолил в зубах трубку, в виде дракона и вальяжно почесывал ставшее еще больше брюхо. По правую руку от него стоял Хенну, с презрением созерцая, что творится вокруг. Свою долю он уже внес, устроив погром в пиратской бухте, и теперь он мог не беспокоиться. В принципе, он мог бы и вообще не приносить ничего - кто тронет сына Главы? Но Правило было едино. И его не должна была нарушить не единая душа. Дабы повадно не было тем, кто не прочь побунтовать. Слева от Аллиадра расположился Бару, угнездив хромую ногу на специальной скамеечке. И в тот момент, когда Эрия вошла в зал, он как раз придирчиво рассматривал через увеличительную линзу какой-то крупный камень. - Конечно, чего-то он и стоит, но ты мог спереть его в любой ювелирной лавке, придушив бабу-торговку! - просипел Баргу, отплевываясь. Шею его пересекал уродливый шрам, полученный в давней потасовке, посему брат Главы говорил с трудом, сопровождая свою речь обильными отхаркиваниями и прочими малоприятными звуками. - И разве это добыча тогда? - Ты свечку, что ли, держал, Баргу? - взревел с другой стороны стола Силач Ван. Это был огромный, туповатый верзила, который отличался тем, что скорее отбирал, нежели воровал. Если другие воры предпочитали действовать тонко, скрываться, прятаться, использовать магические примочки и обаяние с хитростью, то Ван просто довольствовался грубой силой. Что, впрочем, не помешало ему снискать хорошее положение. Но теперь, когда речь шла не только о том сколько и что, но и о том, как и у кого, его выходки грозили обернуться против него. Разумеется, грабеж ювелирной лавки, вынеси он ее хоть подчистую, не мог сравниться с дерзким набегом Хенну на судно пиратов, или небезрезультатным визитом Эрии в Эребор. - Остынь, - вмешался Аллиадр, помахивая рукой. Голос его звучал как всегда скрипуче и ехидно. - Остынь. Баргу прав, а тебе давно пора было задуматься над тем, как добывать. Мы тут все вместе учимся расти над собой.... - А я что... - начал было Ван. - И растем! - рявкнул Аллиадр. - Растем! Ты сам видел, что Тогра принес перстень с печатным гербом самого наместника, а Ран-Кхи добыла золотого песка из харадских рудников, где стражи будет побольше, чем у тебя вшей в штанах! - при этих его словах по залу прокатился гогот и одобрительный рев. - Ты ленишься, Ван! И это плохо. Очень плохо! Силач стушевался. Даже его скудного ума было достаточно, чтобы осознать бесполезность спора. - Я задумаюсь над этим, Глава.... - пробубнил он, словно отчитанный воспитателем ребенок. Аллиадр в ответ лишь улыбнулся, обнажив гниловатые зубы. - Это, конечно, очень мило с твоей стороны, Ван. Но ты, кажется, не слышал, что я сказал. Тебе давно было пора задуматься. Но ты этого не сделал. Так что, поди-ка прочь. А там посмотрим. Ван стремительно побелел, и на покатом лбу его выступил обильный пот. Эрия видела, как его начала бить крупная дрожь. - Нннно....я.... Я прошу тебя, Глава.... - Иди, иди, - тоном доброго дедушки, которого утомили выходки внуков, прошамкал Аллиадр. - У нас тут дел невпроворот. Иди. Поднялся шум и Вана, обмякшего и испуганного, принялись вытаскивать. Он попытался, было, сопротивляться у самого входа, но воры навалились и выпихали его прочь. Эрия успела краем глаза заметить, как Силач шлепнулся на зад прямо посреди двора и стал раскачиваться, как шаман. Его судьба была решена. Быть может, он мог бы попытаться спастись бегством, но Гильдия имела слишком длинные руки. Из обреченных никто не смог вырваться на свободу. Когда шум и суета вокруг изгнания стихла, взор Аллиадра обратился на тихо стоящую в дверях Эрию. - Ооооо, кого я вижу! А мы уже заждались тебя, моя почтенная Эрия! С чем ты к нам пожаловала? Признаться, наши старые косточки сгорают от нетерпения, - Аллиадр залебезил елейным тоном. Ему доложили еще вчера, в каком состоянии вернулась Эрия, и Глава надеялся на то, что воровка сейчас не сможет внести достаточную долю и составит компанию Вану. Аллиадру давно хотелось пустить ее в расход. Эрия внушала ему смутный страх. Была в ней какая-то сила и нечто неуловимое, что заставляло Аллиадра мысленно возвращаться к ее персоне чаще, чем бы этого хотел. Он словно предчувствовал, что в его судьбе она может сыграть роковую, страшную роль. Эрия не произнесла ни слова. Ей вообще не хотелось разговаривать с кем бы то ни было. Она пришла отдать добычу, и она сделает это. Все остальное, уже не их ума дело. Воровка, не отрывая пустого взгляда от Аллиадра, медленно залезла в карман, и, вынув оттуда горсть краденых камней, бросила их на середину стола. Зал пришел в движение. Воры принялись толпиться у стола, Аллиадр сощурился, узрев необычное поведение воровки, а Хенну вскинул брови. Эрия была готова биться об заклад, что такие камни они видели впервые. Баргу издал кряхтение, напоминающее предсмертный стон падающих гнилых ворот и ловко выкинул вперед руку с тростью. Этой палкой он пользовался исключительно для того, чтобы крючковатой ее верхушкой подвигать к себе нужные вещи, а вовсе не для ходьбы, хотя и отчаянно хромал, порой, почти заваливаясь на бок. Брат Главы стремительно придвинул к себе добычу Эрии, пожевал губами и, сжав веками линзу, пробормотал что-то, вроде: - Снова камни, сговорились, что ли?? Впрочем, скоро его скептический настрой сменился удивлением, и Баргу, не отрываясь от разглядывания камня, подал знак Хенну подойти ближе. Сын Аллиадра уже понял, что Эрия принесла нечто необычное, и, обойдя трон, на котором заинтригованно ерзал его папаша, взял в холеную руку один из камней. Эрия продолжала тяжелым взглядом бурить эту троицу. Воры притихли. Баргу и Хенну переглянулись. - Похоже, такие же? – прохрипел Баргу. Хенну лишь кивнул. Эрия даже не удивилась тому, что ее расчеты оказались неверными, а лишь равнодушно отметила сей факт. Получалось, что светозары им знакомы? - Гхххммммкххмм….КхххааааКхххааааа!!- Баргу разразился громогласным кашлем. Слезы брызнули у него из глаз. - Айда, Эрия, айда пройдоха, довела старого Баргу, огорчила! – захихикал Аллиадр, охаживая ладонью брата по спине, чтобы тот прохаркался побыстрее. - Но принесла она хорошую вещь, - молвил Хенну, высокомерно склонив голову набок. - Хорошую, да только мало! – изрыгнул из себя Баргу. – Нет, нет, мало, не годится. Есть что еще? Эрия, даже не кивнув, отстегнула пояс и положила его на стол. Баргу махнул клюкой, но не смог дотянуться до него. - Подвинь ближе, да потрудись-ка показать! – злобно каркнул Баргу, стуча палкой по столешнице. Но Эрия не двинулась с места. - Вот еще, ты посмотри только! – Баргу побагровел от ярости, и принялся со всей дури шарашить палкой налево и направо. – Неси сюда пояс, демон тебя подери!!! Воровка продолжала исподлобья смотреть на Аллиадра, игнорируя вопли и истерику Баргу. - Нехорошо, нехорошо, Эрия, - заметил Аллиадр, довольно почесывая мамон. Ему нравилось, как ведет себя эта воровка. Есть к чему придраться, есть за что наказать. Добыча невелика, поведение из рук вон – что еще нужно для того, чтобы избавиться от нежелательного члена Гильдии? - Совсем не уважаешь старших. Ну, куда это годится? Хенну с интересом смотрел на пояс, сощурив глаза, словно подозревая, что там может быть что-то стоящее. И пока Аллиадр распекал Эрию за ее несознательность и дерзость, он медленно, незаметно двинулся вдоль стола. - Ты думаешь, если принесла нам горсть редких самоцветов, то можешь устраивать спектакль? – продолжал Аллиадр. Голос его начинал звенеть от ярости. – Ты, кажется, забыла свое место, почтенная Эрия! Ты слишком молода, но не по годам строптива! Захотелось составить компанию Вану, как я посмотрю? Как молоды и наглы нынче стали воры, не успеваешь удивляться….. Хенну отстегнул один из карманов пояса и заглянул внутрь. - ….пора бы проучить вас всех, молодых да ранних, чтоб не повадно было! – Аллиадр почти перешел на крик. – Ишь ты, пальцем они пошевелить…. - А между тем, отец, это мифрил. Причем, отборный, - как гром, среди ясного неба, раздался голос Хенну. Взоры воров и Главы Гильдии обратились к нему. Хенну держал в каждой руке по слитку. - И судя по гербам, наша Эрия ограбила Подгорное Королевство. - Эребор? – каркнул Баргу. – Да ты никак дыма надышался, племянничек! - Так посмотри! – Хенну метнул в дядю слиток с такой силой, что кабы не многолетняя выправка, лишился бы Баргу половины черепа. Но он успел поймать слиток на лету и тут же вперил взор в герб. По лицу Хранителя Казны пробежала судорога. Тут линза была уже не нужна. - Раздери меня горный тролль! В самом деле, мифрил! И герб Эребора при нем! Да как тебе удалось, змея ты эдакая??? – наконец разразился он. Он едва сдерживался, чтобы его кривые губы не расползлись в торжествующей ухмылке. Поднялся шум и гам, Аллиадр отобрал у брата слиток и принялся придирчиво его осматривать, едва ли не обнюхивая. Хенну стоял, глядя на Эрию с нескрываемым интересом. Но на лице Эрии не отразилась ни капли эмоций. Она понимала только одно – если даст волю своим чувствам, то начнет плакать и задыхаться. Как, наверное, задыхается сейчас за сотни лиг отсюда, от боли предательства Кили…. - Ты была в Эреборе???? – взревел Аллиадр, перекрывая весь гвалт, царящий в зале. – Ты, проныра из всех проныр, обокрала самого Короля-под-Горой??? Да ты…ты…. - Семь слитков, - в голосе Хенну прозвучало нечто, вроде восхищения. – Ручаюсь, что никто из вас не видел в своей жизни большего богатства и редкости. - Всех уделала, вот так дела! – Аллиадр приподнялся со своего трона, протягивая руки к добыче, и Хенну вложил в его алчные лапы пояс со слитками. – Похоже, остальным есть, у кого учиться. А, Тогра? Твой перстень хорош, но это! Воры одобрительно зашумели, Эрия отрешенно ощутила, как кто-то хлопает ее по спине и плечам, поздравляя с победой. Но ей было все равно. - Тихо вы! – Аллиадр, впрочем, был не любитель долгих восхвалений. – Уймитесь, крысы мои неразумные (Глава всегда отличался изобретательностью на любезности). Эрия, ты сегодня порадовала мои старые кости. Давно Казна не пополнялась такими редкими сокровищами, да, брат мой, Баргу? Ответом был кашель и скрип, который означал что-то, вроде: «Еще бы!» - Только вот проблема одна…. – Аллиадр пытливо уставился на Эрию. Воровка выдержала его взгляд. – Что же ты принесешь нам в следующий раз, чтобы переплюнуть саму себя? Быть может, подлезешь под брюхо к дракону? - Да пусть сперва найдет его! – завопил кто-то и по залу разнесся почти добродушный хохот. Эрия лишь легонько усмехнулась, не только для того, чтобы хоть как-то отреагировать, но и потому, что она прекрасно понимала, что никаких драконов больше не будет. Не будет добычи, воровства. Хватит. - Что же, Эрия, почтенная воровка Гильдии, - велеречиво принялся рассыпаться Аллиадр. – Завтра утром ты сможешь взять из Казны достойную часть, соответственно твоему взносу. Гуляй и отдыхай. Следующий поход нескоро. Отдыхайте и вы, проныры мои. Сегодня вы меня не разочаровали. Ну…почти, - и он гнусно хихикнул имея ввиду тех, кто был обречен на погибель, не принеся достаточно сокровищ. Опять поднялся шум. - Ну, есть в этот раз что-то интересное для меня? – внезапно раздался не первой приятности голос, и Эрия повернула голову навстречу спускающейся по лестнице женщине. На миг воровке показалось, что она потеряла сознание и только чудом удержалась на ногах. По спине заструился холодный пот, а пальцы задрожали. Похожую реакцию испытали и другие присутствовавшие, только в меньшей степени, ибо в зале Сборов появилась любимая дочь Главы Гильдии – Хильд. Ее боялись и ненавидели едва ли не больше, чем скорого на расправу Хенну. Эта женщина была неимоверно избалована Аллиадром, ибо напоминала старому Главе его безвременно почившую любимую супругу. Хильд внешностью пошла в отца – высокая, дебелая, она никогда не могла похвастаться изяществом или женственностью еще и в силу своего отвратительного характера. Она прибирала к рукам добычу воров, и Аллиадр не мог отказать, отдавая ей сокровища мимо Казны. Сурово кряхтел Баргу, презрительно кривил губы Хенну, но Глава Гильдии все так же потакал дочери своей. Хильд выводила всех не только тем, что присваивала добычу, но и тем, что была неуемна в своей похоти. Она то и дело отбирала себе в любовники очередного вора. И, разумеется, только в редких случаях те, кто ей надоедал оставался в живых. Смерть настигала и тех, кто осмеливался ей отказать в ее притязаниях. Неудивительно, что при появлении Хильд на Сборе, мужская часть Гильдии переполошилась и предпочла понемногу ретироваться, а женская часть старательно подавила отвращение и ехидство, так как Хильд опять вырядилась в своем стиле. Ее бесформенная, оплывшая с возрастом фигура была втиснута в слишком маленькое для ее телес платье, из-за чего эта матрона стала походить на ветчину, перетянутую шпагатом. Но это было еще полбеды, ведь наряд, ко всему прочему был почти прозрачным. Но, разумеется, не это стало причиной того, что Эрия едва не лишилась чувств и сейчас стояла, пытаясь унять лихорадящую ее дрожь. На выцветших пегих волосах Хильд, давно не знавших мыла, возлежал венец, равных которому по красоте Эрия никогда не видела. Тонкие, витиеватые, словно сотканные из лунного света нити серебристого металла переплетались меж собой, рождая магической притягательности рисунок, величественный и сдержанный. И в центре венца, бережно оплетенный мифрильными лепестками мягко сиял своим внутренним магическим светом, жемчужно-серый камень. Будто свежестью пустошей после дождя пахнуло в задымленном зале. Словно раздвинулись грязные стены его, обращая простую трапезную в монументальный подземный чертог. И Эрия, не сдержавшись, одними губами прошептала: - Светозар Эребора…… Никто не заметил того, что она узнала венец. Воры слишком были заняты – кто спешил слинять подальше от Хильд, кто, прицокивая языком, обсуждал добычу Эрии, кто тащил новую порцию выпивки. И только воровка стояла, не в силах оторвать взор от венца на голове Хильд. Теперь девушка поняла, что Хенну ограбил то самое пиратское судно Дочь Главы мигом приметила камни и слитки на столе и резво сцапала их в свои руки, украшенные длинными ногтями. - Отец, я хочу, чтобы мне сделали ожерелье! Это такие же камни! И такой же металл, что и на венце! Прикажи, пусть сделают! Кто все это добыл? Аллиадр смотрел на свою дочь с нескрываемой любовью. Казалось, что даже морщины на его лице разгладились. Он лишь кивал в ответ на просьбы Хильд, и неуклюже махнул рукой в сторону Эрии. Хильд подняла взор на воровку и слегка сощурилась. Эрия давно чувствовала, что дочь Главы ее не очень-то жалует. Им делить, в принципе, было нечего, но это не мешало Хильд презирать других девушек в Гильдии. - Хм…. Ну, что ж, хорошо, что у нас есть такие добытчики. Я жалую тебе одно из своих платьев, а таких нарядов, как у меня, ты не сыщешь и в самом Минас-Тирите! Получишь его завтра! Эрия поклонилась в ответ, едва сдержав смешок. «Еще бы, такое тряпье там даже нищие постеснялись бы напялить!» - подумала воровка. - Сперва это отправится в Казну! – прохаркал Баргу, отбирая у племянницы мифрил и камни. Лицо Хильд исказила ярость, но Хранитель Казны мог себе позволить не церемониться с детьми брата. И Аллиадр позволял ему делать это, ибо сам был не в силах отказывать Хильд или же упрекать ее в чем-либо. Однако этот конфликт поколений мало интересовал Эрию, поэтому воровка скользнула прочь от стола и, приняв несколько поздравлений от «коллег» по ремеслу, заняла место возле камина, в отдаленном углу зала. Воровка замерла, глядя на огонь, и стараясь изо всех сил не сойти с ума оттого, что творилось у нее в голосе. Венец Короля гномов, Светозар Эребора здесь, в лапах воров, в лапах Хильд. Тот самый ключ к завершению распри меж гномами и эльфами всего в десятке шагов от нее. И она бессильна. Она опустила руки, и уже завтра расстанется с жизнью по своей воле. Все же лучше было уйти самой, а не быть убитой и предварительно истерзанной за невыполнение Правила. Сейчас она ощущала себя последней трусихой, ведь она поступала, как последняя слабачка, уходя в одиночестве со сцены. Она уже предала того, кто хотел, чтобы ей никогда не было плохо и больно….. Она сидела, потеряв счет времени, вокруг шумел пир и напивались воры, празднуя удачный поход или украдкой поминая тех, кто облажался. - Кажется, это твое, - Эрия подняла голову и увидела рядом с собой высокого рыжеволосого вора, по имени Тогра. Он тоже отличился сегодня, проникнув в чертоги Минас-Тирита под видом уборщика и своровав перстень Наместника. Эрия улыбнулась ему, взяв свой пояс, который Тогра протягивал ей. - Ты сегодня молчалива, - заметил он, присаживаясь рядом. – Что-то произошло? - Я просто устала от похода… - ответила Эрия, отворачиваясь, чтобы Тогра не заметил некстати навернувшиеся слезы. Демон подери, до чего она стала плаксива! Вор лишь усмехнулся в ответ и покачал головой. Он давно знал Эрию и питал к ней бОльшие чувства, нежели просто дружеские. Одно время у них даже случилась интрижка, которая прервалась по инициативе девушки, которая не видела необходимости в этих отношениях. - Тебя не ранили, все в порядке? - Нет, все в порядке. Действительно, - Эрия нашла силы посмотреть в глаза собеседнику. – Со мной все хорошо…. Тогра пристально посмотрел на свою подругу, силясь понять, что с ней происходит. Наконец, его губы тронула горькая усмешка - Кажется, ты и в самом деле ранена, но только рана эта не телесная…. - Что ты хочешь от меня? - устало проговорила Эрия. Сейчас ей меньше всего хотелось непонятных фраз и загадок. - Теперь ты поймешь меня, Эрия, - Торга поднялся на ноги. – Раны в сердце куда болезненнее. Воровка хмуро уставилась на него, словно желая узнать, что за чушь он порет, но тут же поняла, как прав этот человек. Глубже ран она никогда не получала, и не было снадобья, которое могло бы излечить их…. - Все будет хорошо, вот увидишь, - сказал он и, улыбнувшись напоследок, скрылся среди воров. Эрия ощутила ком в горле. Руки рассеянно теребили пояс, уже опустошенный от проклятых слитков, ради которых она сотворила столько зла и причинила столько боли тому, кого любила. Любила почти до беспамятства, только сейчас это осознавая. Ее пальцы вдруг нащупали что-то мягкое, нежное. Эрия поднесла к глазам неожиданную находку и вздрогнула. У нее на ладони лежал крохотный цветок, который показал ей гном, и благодаря которому она спаслась из каменной ловушки. Видимо, он забился в пояс, когда девушка выкидывала все свои вещи, дабы самой выбраться через узкую щель. Аромат цветка поплыл по залу, на миг, перекрыв вонь от дешевого эля и табака. Сильный, одинокий цветок, который готов крушить горы, чтобы выжить. Кили говорил, что Эрия так похожа на этот цветок. И волей судьбы она носит почти такое же имя…. И Эрии больше не хотелось предавать его чувства, его отношение к ней, подвергать сомнению его слова. Разве ей сложно сломать еще одну, последнюю стену? Эрия ощутила давно знакомое возбуждение, которое охватывало ее, когда она избирала добычу для следующего своего похода. Так было перед походом в Эребор. Та же дрожь снедала ее и сейчас. Нет, воровка, ты ошиблась. Сокровища Подгорного Королевства были не последним делом. Так Эрия, воровка Гильдии Южной Четверти, наметила себе очередную добычу. Она медленно обернулась и посмотрела на Хильд, которая вела по направлению к лестнице кого-то из неудачливых воров, попавшихся теперь в ее тенета. Эрия долго смотрела вслед дочери Аллиадра. Но не на нее, а на венец, что не по праву она носила. Венец, который сегодня Эрия украдет, нарушив Правило. И вернет в Эребор. И пусть ее потом вздернут на воротах города гномов По крайней мере, она сделает хоть что-то доброе в своей никчемной воровской жизни. И конфликту меж эльфами и гномами придет конец.