Склеить разбившиеся мечты

      - Нет, подруга, возражения не принимаются! – почти прокричала в трубку взволнованная Алья. – Ты нужна мне сейчас. И это чертовски срочно! Нино уже на пути к твоему дому, и, учти, у него приказ притащить тебя ко мне в любом виде и состоянии. Так что если ты вдруг ещё не одета, советую поторопиться!       - Да, босс. Разрешите идти исполнять? – хмыкнула Маринетт, отключая звонок.       Спорить с лучшей подругой бесполезно. И не объяснишь, что новая идея захлестнула её ну только вот-вот, радостно воплощаясь на листе бумаги в виде умопомрачительного вечернего наряда. И совещание по поводу новой коллекции уже на носу, а общая концепция так и висит в воздухе… Месье Агрест будет в ярости, но разве для Альи это – аргумент? Маринетт потянулась, с сожалением поглядывая на незаконченный набросок. Может, она успеет ещё совсем немножко его доработать, ну чуть-чуть... Нет. Тяжело вздохнув, девушка отложила работу в сторону и поднялась. Всё равно чуть-чуть не получится, процесс снова затянет, а Нино, судя по всему, может появиться в любую минуту.       Странно, что Алья вдруг затребовала подругу к себе. Обычно она заявлялась сама, особенно если дело казалось ей срочным и неотложным. Тем более, знает ведь, что Ната в это время не бывает дома. Он вообще теперь засиживается в студии допоздна, не торопясь домой… Так зачем стоило напрягать Нино, если можно самой по крышам да в супергеройском наряде? К тому же выходит быстрее любого автомобиля, ведь волшебному йо-йо не страшны ни пробки, ни неудобные объезды, вынуждающие кружить вокруг места назначения с разных сторон, не имея возможности добраться напрямую.       Маринетт не сдержала грустной улыбки. Давно ли она сама вот так, в образе ЛедиБаг, летала по крышам родного Парижа? Давно. Вот уже скоро семь лет как чудесные серьги сменили владелицу, а Тикки переселилась в сумку рыжей блоггерши… А воспоминания хранят этот день в мельчайших подробностях, будто случилось всё только вчера…       В первый и, как выяснилось, единственный раз в жизни Маринетт Дюпен-Чен влюбилась, когда ей было 15. И это не была любовь с первого взгляда, ведь сперва она решила, что красавчик-модель Адриан Агрест всего лишь самовлюбленная пустышка. Под стать Хлое Буржуа, которая портила жизнь Маринетт на протяжении всего времени совместного обучения в школе. А Адриан – давний друг Хлои, так с чего бы ему вдруг оказаться другим? Но он оказался, ещё как оказался… В тот момент, когда белокурый красавец протянул ей свой зонт, а затем улыбнулся чуть растерянно, но совершенно обезоруживающе, девушка почувствовала, как тает её сердце, тёплыми волнами стекая куда-то вниз, пробуждая в животе целый рой неизвестно откуда там взявшихся порхающих бабочек. Больше это самое сердце не принадлежало Маринетт, им безраздельно владел зеленоглазый сын известного дизайнера. Долгих три года понадобились Дюпен-Чен, чтобы открыться, наконец, своему прекрасному принцу. И ничего, что всю их совместную жизнь она распланировала ещё в первую неделю знакомства, а шаг в сторону этой самой жизни смогла сделать только теперь. Ведь не так-то просто рассказать о своих чувствах парню, один взгляд на которого заставляет сердце замирать в груди, а собственный язык отказывается повиноваться, воспроизводя лишь нечто невнятное и нечленораздельное. Зная эту свою особенность заикаться и мямлить как только в поле зрения оказывался объект обожания, Маринетт иллюзий о легком и романтическом признании не строила. Девушка справедливо решила, что самым надёжным способом сообщить Адриану о своей любви является письмо. Всю ночь просидела она в поисках правильных слов, способных открыть парню мечты всю глубину и искренность так давно живущего в сердце чувства. И вот, на следующий день мило краснея и заикаясь Маринетт подошла к ожидающему машину Адриану:       - А-адриан… я хотела… Вот, - и она протянула ему письмо.       Только вот Агрест брать письмо не спешил. По его прекрасному лицу прошла тень страдания и боли, он зажмурился, стиснул зубы будто решаясь на что-то очень-очень тяжелое. Открыв, наконец, глаза парень как-то грустно усмехнулся, глядя на письмо, а не на девушку.       - Не надо, Маринетт, - перехватив её запястье почти прошептал Адриан. – Ты чудесная девушка, достойная только восхищения и любви. Если бы моё сердце было свободно, я был бы счастлив ответить на твои чувства… Но я не могу. Прости…       Каждое слово будто вырывало куски из её сердца, убивая мечту. Зажмурившись, пытаясь прогнать прорывающиеся наружу слезы, она прошептала:       - Нет, всё хорошо… Уверена… та девушка, которую ты… любишь… Уверена, она самая счастливая.       - ЛедиБаг не нужна моя любовь… - как-то отчаянно прошептал Агрест.       - ЛедиБаг? – не веря в услышанное повторила девушка. – Ты любишь ЛедиБаг?       Парень лишь кивнул, направляясь к нетерпеливо просигналившей машине.       А дома, размазывая по щекам нескончаемые потоки слёз, Маринетт дала волю своему отчаянию и неожиданной злости.       - Ненавижу! Я её ненавижу! – сквозь всхлипы повторяла Дюпен-Чен. – Она отняла у меня всё! Мою мечту, мою любовь… Я ненавижу её…       - Но, Маринетт, - робко высунулась из сумочки Тикки, - не говори так! ЛедиБаг – это ведь ты…       Девушка разозлилась:       - Я? Да о чём ты говоришь?! – она подскочила на кровати почти со злостью глядя на маленькую красную квами. – Нет, я – не она, я обычная ничем не примечательная девчонка. Девчонка, которую никто никогда не предпочтёт ей, великой и прекрасной героине! Я никогда ей не была и не стану!       Руки непроизвольно потянулись к серьгам.       - Не делай этого, Маринетт! – отчаянно пыталась образумить подопечную Тикки.       Но девушка не слушала. Сорвав серьги она сжала их в кулаке, чувствуя как холодный камень впивается в ладонь.       - Надев их любая станет ЛедиБаг, и он будет любить её… Её, не меня…       Маринетт с ненавистью смотрела на лежащие в ладони серьги.       - Это нечестно, - шептала она. – Он любит маску. Любит всесильную ЛедиБаг и не видит, совсем не видит меня… Я ненавижу ЛедиБаг, если бы её не было, у меня был бы шанс. Ты уничтожила мою любовь, а я уничтожу тебя!       И девушка с силой отбросила волшебные серьги в угол комнаты.       - Прости, Тикки, - горько прошептала она, почувствовав себя виноватой перед верной подругой, но тут взгляд упал на лежащее рядом смятое письмо. Из глаз вновь хлынули слёзы.       Сжав в руке написанное с отчаянной надеждой письмо, вспоминая с какой любовью подбирала каждое слово Маринетт не сдерживала рыданий. Вдруг по телу стало растекаться успокаивающее тепло, а в голове зазвучал уверенный мужской голос:       - КопиБаг, меня зовут Бражник! Я дам тебе силы отомстить счастливой сопернице. Его сердце будет принадлежать только тебе. А взамен ты принесёшь мне талисманы Кота Нуара и ЛедиБаг…       - Но, ведь я… нет… - пытаясь ухватиться за остатки сознания девушка понимала, что поддаваться нельзя, никак нельзя… но голос внушал уверенность, заполнял собой всё тело, разум, душу.       - Да, Бражник! – теряя способность сопротивляться прошептала она, ощущая как тёплые волны окутали тело, меняя его, наполняя новой неизвестной силой.       А потом она очнулась в комнате Адриана, испуганно озираясь по сторонам и совершенно не понимая как здесь очутилась. И тут же была схвачена неизвестной фигурой в знакомом пятнистом костюме, которая, не давая опомниться, доставила Маринетт домой. ЛедиБаг. Это, очевидно, была она. Но как такое возможно? Ведь Дюпен-Чен точно знала, что никак не может встретиться с героиней лицом к лицу…       - Ну ты даёшь, подруга! – знакомым голосом протянула Баг, отменяя трансформацию.       - Маринетт! – тут же кинулась к опешившей девушке Тикки. – Я так волновалась!       - Алья? Тикки? Но как?.. – Маринетт округлившимися глазами смотрела на появившуюся из розового сияния подругу. Постепенно вернулись воспоминания о событиях сегодняшнего дня.       Тихо застонав Дюпен-Чен осела на пол, привалившись спиной к стене.       - Бражник… я попала под влияние акумы… Боже, я так виновата…       - Ну знаешь, и для меня денёк выдался неожиданным, - отозвалась присевшая рядом Алья. – Не каждый день поднимая серьги подруги натыкаешься на квами и узнаешь, что любимая героиня всегда была рядом, только руку протяни… И что мне теперь с тобой делать? Отругать, что так долго водила меня за нос или поблагодарить за этот невероятный опыт? В любом случае, теперь ты должна мне эксклюзивное интервью… - она потянулась к серьгам, собираясь вернуть их законной владелице.       - Нет! – Маринетт остановила руку подруги.       - Нет? – обиженно переспросила Сезер. – Ты откажешь мне в интервью после всего…       - Нет, - снова прервала её Дюпен-Чен. – Я больше не могу быть ЛедиБаг. Я не справилась.       На неё уставились две пары обеспокоенных глаз.       - Маринетт, - робко начала Тикки, внутренне подготовившись к долгому разговору, она, как никто, знала об упрямстве своей хранительницы, - не говори так. Ты избранная и…       - Нет, - прервала её девушка. – Мастер ошибся. Я всегда знала, что не подхожу для этой роли. Я предала тебя, Тикки! А если бы Алья не зашла ко мне?.. Или не нашла серьги?.. Бражник бы победил. И всё только из-за меня, из-за того, что я поддалась своим чувствам… своей ревности.       Она обхватила руками голову, зажмурилась, сдерживая слёзы.       - Но всё же закончилось хорошо, - вмешалась гордая собой Алья. Не каждому выпадает счастье побывать в шкуре любимой героини, да ещё и спасти ту от акумы. К тому же Сезер не понаслышке знала, как сложно сопротивляться проникающей в каждую клеточку тела силе Бражника.       - Это просто случайность, - мрачно отозвалась Дюпен-Чен.       - Нет, то, что случилось с тобой – случайность, - снова подала голос красная квами. – Неудачное стечение обстоятельств.       - Нет, - упрямо повторила Маринетт. – Я намеренно сняла серьги. И, если бы не случайность в лице зашедшей сюда Альи, отдала бы их Бражнику. Я не могу быть ЛедиБаг!       Дальнейший разговор ни к чему не привёл. Девушка лишь упрямо твердила, что городу нужна другая ЛедиБаг.       Посовещавшись Алья и Тикки решили оставить серьги у Сезер, пока Маринетт не придёт в себя, залечив душевные раны, и не будет готова вернуться. Ведь оставлять город без защиты нельзя… В последующем Тикки считала, что это их решение было ошибкой, стоило оставить талисман у законной хранительницы, несмотря на возражения, ведь при нападении акумы у неё не осталось бы другого выхода, кроме как перевоплотиться… А так, наблюдая как Алья справляется с должностью героини, Маринетт лишь больше убеждала себя, что с ролью ЛедиБаг справится любая, стоит лишь надеть волшебные серьги. И никто не заметит подмены, все будут любить новую Леди в маске. Все. И Адриан. От этого становилось горько. Дюпен-Чен и сама не понимала, что оказалось определяющим в её решении уйти – вина за то, что поддалась влиянию Бражника и чуть не погубила волшебные серьги или всё же сохраняющаяся ревность к образу пятнистой героини, лишившей её надежды на любовь Адриана. Ей остро не хватало Тикки, ведь за три года девушка привыкла к постоянному присутствию рядом красной квами, к её поддержке и мудрым советам. Маринетт намеренно отдалилась от Альи, боясь передумать и поддаться уговорам вернуть талисман.       Она замкнулась, еле заставляла себя приходить в школу, мечтая лишь закрыться в своей комнате и никого не видеть. Дни тянулись долгими, одинокими и до тошноты похожими один на другой. Дни, в которых уже не было места старым мечтам, а новыми Маринетт пока так и не обзавелась. Родители, обеспокоенные состоянием дочери, не раз пытались выяснить, что же произошло с их жизнерадостной девочкой. Но она отгородилась и от них, заставляя волноваться ещё сильнее.       Однажды на перемене к Дюпен-Чен подсел Натаниэль, попросив дать оценку его новой работе. Девушка помнила, что когда-то рыжий художник питал к ней нежные чувства и, попав под влияние акумы, пытался даже пригласить на свидание. После Курцберг ничем не проявлял своего к ней интереса, и Маринетт решила, что его романтическое увлечение ею в прошлом, поэтому совершенно спокойно включилась в неожиданно затянувший её разговор. Нат оказался потрясающим собеседником, к тому же им, как выяснилось, было о чем поговорить, ведь интересы Маринетт и Курцберга во многом пересекались. Так они постепенно сблизились, проводили много времени вместе. Натаниэль неожиданно превратился в близкого друга, с которым было хорошо и надёжно, которому можно было полностью доверять… такого, каким когда-то был для неё Нуар. Ну почти такого. Только спустя несколько месяцев она поняла как соскучилась по своему хвостатому напарнику, даже его несносные каламбуры в воспоминаниях вдруг стали казаться удивительно остроумными и смешными. Маринетт стало стыдно, что она вот так, не прощаясь, бросила верного Кота. Хотя почему бросила? Теперь у него была другая ЛедиБаг.       Родителям Маринетт очень нравился новый друг дочери, ведь ему удалось вытащить девушку из кокона одиночества, в который та сама себя заточила. В глубине души Сабина надеялась, что этот милый юноша сможет залечить раны в сердце её девочки, нанесённые первой любовью. Ведь от внимательных глаз матери не укрылись ни исчезнувшие со стен комнаты Маринетт многочисленные плакаты, изображавшие её зеленоглазого одноклассника, ни нежные взгляды, которые кидал на свою «просто подругу» Натаниэль.       Между тем, Алья, чуть ли не со слезами умоляла лучшую подругу вернуться к ней. Она пообещала не заводить разговор о возвращении талисмана, пока Дюпен-Чен сама не будет к этому готова. Так они вновь стали общаться, и Маринетт даже получила возможность видеться с Тикки, по которой очень скучала. Маленькая квами также, подчинившись желанию своей бывшей хранительницы, не пыталась уговорить «настоящую» ЛедиБаг вернуться. Хоть и продолжала надеяться, что та, наконец, одумается, и благоразумие возьмёт верх над детским упрямством.       Как-то случайно наблюдая битву Леди и Кота с очередным одержимым Маринетт заметила, каким собранным и сосредоточенным выглядел бывший напарник. Ни каламбуров, ни глупых шуток, ни неуместного флирта. Только внимание на противнике и полная отдача сражению. После она поделилась своим наблюдениями с Альей.       - А Котёнок-то повзрослел, - тепло улыбнулась Маринетт, говоря о Нуаре.       Алья лишь покачала головой, странно посмотрев на подругу.       - А по-моему, своим исчезновением ты разбила ему сердце, - после долгой паузы, наконец, решилась она высказать давнее своё предположение. – Если бы ты знала, какими глазами он смотрел на меня первое время, требуя вернуть «его Леди»… Да и сейчас больно видеть как гаснет надежда в его взгляде при каждом моём появлении…       Дюпен-Чен зажмурилась, ощутив знакомое чувство вины перед верным Котом. Неужели ему правда не всё равно какая ЛедиБаг сражается рядом с ним? Неужели его чувства предназначались не красной маске, а именно ей, Маринетт? И неужели они, эти чувства, были настоящими? Ведь ей всегда казалось, что это – лишь пустой флирт… Девушка тряхнула головой, отгоняя опасные мысли. Всё равно она не может ответить на любовь напарника, ведь её сердцем всё ещё владеет Адриан.       - Он привыкнет… И забудет, - упрямо процедила Маринетт, не глядя на подругу.       Алья с Тикки лишь грустно переглянулись. Спорить с упрямицей не имело ни малейшего смысла.       Маринетт продолжала много времени проводить в обществе Натаниэля. Она замечала какие взгляды кидают девушки на красавца художника и недоумевала отчего тот до сих пор один… Пока однажды Нат не предпринял попытку её поцеловать. Это было настолько неожиданно, что Дюпен-Чен даже не пыталась отстраниться. Значит, Курцберг не забыл своей детской влюблённости, а погружённая в себя Маринетт этого даже не замечала, невольно давая тому надежду. Она поймала себя на мысли, что была бы рада ответить взаимностью доброму чудесному Нату. Только вот прислушиваясь к себе во время этого неожиданного поцелуя Маринетт отметила, что не чувствует ничего. Совсем. Поцелуй не вызывал отвращения или неприятия, но и никакого трепетного волнения или желания ответить не было тоже. Но, может, так и должно быть? В конце концов это был только второй в её жизни поцелуй. Первый принадлежал Коту Нуару и вызвал тогда совсем другие чувства… Дюпен-Чен не понимала почему даже воспоминания о нём волновали, вызывая в теле непонятный отклик, ведь и Кот был ей просто другом. Как и Нат. Возможно, дело просто в подростковых гормонах, которые будоражили кровь, когда ей было 15. А теперь она просто выросла, вот и относится ко всему спокойнее. Убедив себя в этом Маринетт согласилась дать Натаниэлю шанс. Благо, художник бережно относился к чувствам «своей девушки» и дальше поцелуев не заходил. Пока, перед самым выпуском из университета, вновь не удивил Дюпен-Чен, сделав той предложение. Девушка была в смятении, она честно призналась, что до сих пор не забыла свою первую любовь, но Нат уверял, что будет счастлив просто возможности быть рядом и заботиться о ней.       Заметив смятение дочери, Сабина вызвала ту на откровенный разговор. Маринетт рассказала матери о предложении Натаниэля и призналась в своих чувствах к бывшему однокласснику, которого не видела уже несколько лет, но никак не могла забыть.       - Скажи, Маринетт, - осторожно начала мадам Чен, внимательно глядя на дочь, - есть ли хоть малейшая вероятность построить отношения с Адрианом?       Та лишь отрицательно покачала головой, отгоняя непрошенные слезы.       - Нет, мам. В школе он был… влюблён в другую, - наконец, смогла выдавить из себя девушка, запнувшись на последнем слове. – После выпускного наши пути разошлись и вряд ли когда-нибудь ещё пересекутся. К слишком уж разным мирам мы принадлежим…       Сабина обняла дочь, нежно поглаживая ту по спине.       - Тогда ты должна его отпустить, - серьёзно сказала она. – Расстаться с первой любовью непросто, но пока ты продолжаешь цепляться за эти чувства, твоё сердце закрыто для других. Пожелай ему счастья и отпусти.       - Я бы хотела, мам, но не знаю как, - прошептала Маринетт в плечо матери.       - Милая, людям свойственно меняться. Он точно уже не тот мальчик, каким был в школе… а ты продолжаешь любить тот образ, не зная что за человек за ним теперь скрывается… К тому же, - помолчав добавила мадам Чен, - настоящая любовь имеет мало общего с влюблённостью. Когда ты влюблена, ты хочешь, чтобы он принадлежал тебе, быть счастливой с ним, а когда любишь – хочешь, чтобы он был счастлив. Настоящая любовь – это в первую очередь доверие, взаимоуважение и взаимоподдержка, только потом уже страсть. На одной страсти крепкую семью не построить… Да, часто влюблённость перерастает в любовь, но с той же частотой она просто сгорает, получив желаемое и разбиваясь о рутину. Мы влюбляемся в придуманный нами же образ, часто выдавая желаемое за действительное. Отсюда часто и разочарования.       Маринетт замерла. Что она знает об Адриане, кроме того, что он такой… Адриан? Милый, добрый, умный, красивый, идеальный. Даже думая о нем, она вновь становилась той восторженной девочкой, которая заикалась, мямлила и несла неизвестно что, стоило только посмотреть в его удивительные зеленые глаза. Больше похоже на наваждение, чем на любовь. Вот Нат ей хорошо понятен. Он живой, искренний и настоящий. И он точно достоин доверия и уважения. А страсть, разве она так уж важна? К тому же, несмотря на то, что прошло уже предостаточно времени, девушка хорошо помнила, какую боль причинил ей отказ Адриана. Она не желала причинять боль Натаниэлю. Только не ему. Почувствовав внутри решимость, Дюпен-Чен подняла глаза на мать.       - Наверное, я должна дать Нату шанс…       - Ты ничего никому не должна, - вновь покачала головой Сабина, ласково погладив дочь. – Натаниэль замечательный мальчик достойный любви, но готова ли ты полюбить его? Не стоит торопиться, Маринетт, не нужно пытаться заменить одну любовь другой. Это редко приводит к чему-то хорошему. Сперва отпусти одно чувство, чтобы иметь возможность впустить в своё сердце другое…       Но Маринетт уже почти не слышала слов матери, погружаясь в собственные невесёлые мысли. Если бы она могла отпустить свою любовь к Адриану, то сделала бы это давным давно. Ещё в тот день, когда он признался в своих чувствах к ЛедиБаг… Как можно перестать думать о парне, которого почти каждую ночь видишь во сне? Одна мысль о котором заставляет сердце замирать, пропуская удары… Может, это и не любовь вовсе, а болезнь? Одержимость? Может тут уже необходима медицинская помощь, раз даже спустя столько лет она продолжает цепляться за это горькое болезненное чувство? Или есть шанс, что сосредоточившись на замечательном, заслуживающем только любви и восхищения Натаниэле, она сможет и его полюбить? Ведь у них столько общего, рядом с ним легко и надёжно… особенно пока он не пытается её целовать… но и к этому, наверное, можно привыкнуть…       Видя, как загорелись глаза Курцберга, когда Дюпен-Чен согласилась отдать ему свою руку, но не сердце, Маринетт убедила себя в правильности принятого решения. Пусть хоть Нат будет счастлив, а она сделает всё возможное, чтобы стать ему достойной женой.       - Ты уверена, что хочешь этого? – мрачно поинтересовалась Алья, получив приглашение на свадьбу подруги, теряя последнюю надежду вернуть Парижу в целом и Коту Нуару в частности «настоящую» ЛедиБаг.       Родители поддержали выбор дочери, хоть Сабина и кидала на ту обеспокоенные взгляды.       Заканчивая дизайнерский факультет Маринетт, как одна из лучших студенток курса, попала на стажировку в компанию самого Габриэля Агреста. Это был уникальный шанс окунуться в будущую профессию, да ещё и непосредственно посмотреть на работу любимого дизайнера. Дюпен-Чен в прямом смысле порхала от счастья, ведь в работе ей нравилось абсолютно всё. Общая эйфория перенеслась и на остальные области жизни. Впервые за несколько последних лет девушка выглядела по-настоящему счастливой. Да, работа в компании Агреста радовала её значительно больше приближающейся с каждым днём собственной свадьбы, но и сама свадьба никакого внутреннего отторжения не вызывала. Тем более, что свадебное платье Маринетт было эксклюзивной моделью, созданной молодым талантливым дизайнером и невестой, по совместительству, и стало её собственной дипломной работой. Выполненной блестяще и снискавшей только положительные отзывы. Казалось, ничто уже не могло убить общей радостной атмосферы, окутавшей за последние недели Маринетт. Ничто. Кроме неожиданного появления в её кабинете Кота Нуара.       Маринетт чуть задержалась на работе накануне собственной свадьбы. Ей необходимо было закончить все эскизы, чтобы завтра они отправились на суд к самому месье Агресту. Стажировка заканчивалась, лучших пригласят на собеседование и их ждёт возможность остаться на работу в компании. Дюпен-Чен было неловко, что возможность попасть в штат дизайнеров Габриэля Агреста вызывает в ней больше волнения, чем предстоящая уже завтра собственная свадьба.       Неожиданно у окна раздался какой-то шум. Девушка обернулась и встретилась взглядом с бывшим напарником.       - Моя Леди, как же я скучал! – выдохнул Кот, стискивая её в объятиях.       - Нуар, - в кольце его рук Маринетт чувствовала себя защищённой, сейчас она особенно остро ощущала свою вину перед ним. – Прости меня. Я должна была сказать тебе… Должна была проститься…       Но как же он узнал её, как смог найти? Спустя столько лет… Неужели Алья рассказала ему, кто скрывался под красной маской?..       - Как ты нашёл меня? – тихо спросила девушка, ласково поглаживая кошачьи ушки. – Неужели ЛедиБаг открыла тебе мою личность?       Он покачал головой, уткнувшись в её плечо.       - Нет, она только рассказала почему ты отказалась от талисмана… - как-то сдавленно произнёс Кот. – Прости меня, пожалуйста, прости. Я слепой идиот…       Маринетт отстранилась, пытаясь заглянуть в его глаза.       - Не сказала? Но как же ты меня узнал? И за что ты извиняешься, Кот? – недоуменно спросила она.       Нуар лишь горько усмехнулся и отменил трансформацию. Маринетт показалось, что её мир разлетелся на множество маленьких осколков, когда вместо Кота Нуара рядом появился повзрослевший, но всё такой же красивый Адриан Агрест. Парень её мечты, который отверг её из-за любви к прекрасной героине оказался хвостатым напарником ЛедиБаг. Напарником, которому, по словам Альи, она разбила сердце своим исчезновением.       - Адриан?! – девушка отшатнулась, прижавшись спиной к стене, чувствуя как щёки становятся мокрыми от слёз.       - Я люблю тебя, моя Леди, - отчаянно прошептал Агрест. – Всегда любил. Но был слишком слеп. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?..       - Маринетт? – дверь приоткрылась, демонстрируя знакомую ярко-рыжую макушку их общего одноклассника. – Милая, ты готова? Нам… Ты?!       Нежность в голосе Курцберга сменилась неожиданной яростью, когда он узнал в собеседнике девушки Адриана.       - Нат, всё хорошо, - поспешила к жениху Маринетт. – Адриан случайно узнал, что я стажируюсь у его отца, и зашёл поздороваться…       Она говорила не понимая смысла собственных слов, не представляя что делать с открывшейся правдой и как продолжать жить.       - Да уж, вижу, - пробурчал Натаниэль, стирая слёзы со щёк Дюпен-Чен.       Она не могла предать Ната, он этого не заслужил.       - Извини, нам пора… - грустно усмехнувшись Маринетт заставила себя посмотреть на Адриана. – Завтра наша с Натом свадьба. Будь счастлив!       Странно, но как только она приняла решение остаться с Натаниэлем, слёзы высохли. И боль куда-то ушла. Правда вместе с ней исчезла и радость, и все остальные чувства. Она действовала на автомате, что-то говорила, делала, даже улыбалась, но при этом не чувствовала ничего. Будто внутри образовалась холодная пустота.       Родители не скрывали слёз умиления, видя какой красивой невестой стала их девочка. В суете и суматохе они не замечали странностей в поведении дочери… а если и замечали, то списывали на естественную для свадьбы нервозность. И лишь Алья кидала на подругу хмурые взгляды. Улучив момент, когда девушки остались наедине, Сезер тряхнула Маринетт за плечи.       - Объясни мне, что с тобой происходит! И не говори, что выглядишь замороженной от большого счастья в предвкушении стать мадам Курцберг…       Дюпен-Чен лишь равнодушно пожала плечами.       - Вчера ко мне заявился Кот Нуар и признался в любви, - ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Маринетт.       Алья опешила, с сомнением глядя на подругу.       - Ты уверена, что это было наяву? – на всякий случай переспросила она.       - Уверена, как и в том, что сейчас говорю с тобой, - Маринетт чуть растянула губы в ироничной усмешке. – После вашего разговора о моём уходе, он обо всём догадался… Потому что Кот Нуар – это Адриан.       Сезер открыла рот, собираясь что-то сказать, но вместо слов вырывались лишь невнятные вскрики. Справившись, наконец, с эмоциями, она схватила Маринетт за руку.       - Конспираторы чертовы! – не сдержалась Алья. – Ты немедленно отменяешь свадьбу!       - Нет, - тихо, но совершенно уверенно ответила Дюпен-Чен, даже не пытаясь вырваться из цепких рук подруги. – Нат этого не заслужил. Я не могу поступить так с ним!       - А с собой ты можешь так поступить? Ты ведь любишь этого чертова котяру! Думаешь, Нат заслужил влюблённую в другого жену?! Не честнее ли всё прекратить сейчас?       - Нет, - Маринетт вырвалась и зажала уши руками. – Я смогу стать Нату хорошей женой! И он знает всё о моей любви к Адриану, его это не пугает!       - А ты, Маринетт? Что будет с тобой? Одно дело пытаться строить отношения с другим, когда твоя любовь безответна и безнадёжна, и совсем другое – когда она взаимна…       - Маринетт, милая, - раздался за дверью голос Томаса. – Нам пора ехать в церковь!..       - Одумайся! – предприняла последнюю попытку Алья, но Дюпен-Чен лишь упрямо покачала головой и пошла к отцу.       На самой свадьбе подружка невесты Алья Сезер не появилась. Маринетт не обижалась на подругу. Девушке казалось, что она вообще утратила способность обижаться, также как и злиться, и радоваться… К тому же подруги помирились буквально пару дней спустя, больше не касаясь в разговорах ни Кота Нуара, ни Адриана Агреста. Также как когда-то негласно перестали обсуждать тему возврата чудесных серёжек законной владелице.       Маринетт честно старалась быть Натаниэлю хорошей женой. Но хоть она и смогла убедить себя, что лучшего мужа, чем Нат не сыскать, тело обмануть не получалось. Она замирала от ласк замечательного во всех отношениях, но, увы, нелюбимого мужа… Постепенно горящий когда-то взгляд влюблённого художника тускнел, он всё реже прикасался к собственной жене и всё чаще засиживался в студии не спеша домой.       Маринетт Курцберг единственная из своего выпуска получила работу у Габриэля Агреста. Месье Великий Дизайнер был более чем доволен её эскизами и даже обмолвился, что «давно к ней приглядывался и рад приветствовать талантливую мадемуазель, пардон, мадам, в своей команде». Только за работой она будто оживала, выплескивая спрятанные где-то глубоко внутри эмоции на эскизы и наброски, создавая настоящие хиты и «украшения» не одной коллекции.       Настойчивый стук в дверь вывел Маринетт из воспоминаний. Нино выглядел непривычно задумчивым и растрепанным. Он рассеянно кивнул бывшей однокласснице вместо приветствия и тут же снова погрузился в себя, расплывшись в глуповатой мечтательной улыбке.       - Эй, всё в порядке? – не удержалась девушка, недоуменно глядя на совершенно не похожего на себя друга. – Вы с Альей оба какие-то странные сегодня…       - Алья меня убьёт, если проболтаюсь, - испуганно взмахнул руками Ляйф. – Так что, без спойлеров… Но ты на всякий случай ничего не спрашивай!       Маринетт понимающе кивнула, не удержавшись от смешка. Алья вертела своим, вот уже восемь месяцев как, мужем весьма ловко. В машине оба молчали, чтобы ненароком не спровоцировать мадам Ляйф на убийство, ведь было очевидно, что Нино просто распирает от желания поделиться какой-то определённо сногсшибательной новостью.       - Милая, - крикнул с порога Ляйф, пропуская вперёд свою заинтригованную спутницу, - я привёз Маринетт и тот жутко горький зелёный салат! Убегаю на встречу, можете секретничать!       - Салат? – гостья недоуменно покосилась на появившуюся в дверях кухни подругу. – Ты вроде его терпеть не можешь? Или это такой изощренный способ самоистязания?       Алья фыркнула нетерпеливо выхватывая из рук мужа пакет.       - То, что нужно! – констатировала мадам Ляйф, чмокнув тут же расплывшегося в блаженной улыбке Нино в щеку. – Вечером ещё привези… на всякий случай.       Закрыв дверь перед носом явно собиравшегося что-то возразить мужа, Алья обернулась, наконец, к ошарашенной подруге.       - И кто буквально месяц назад убеждал меня, что здоровая еда – это промывка мозгов, тело само знает что ему нужно и в каких количествах лучше всяких диетологов, а зелёную траву могут есть только козочки да овечки? – обретя, наконец, дар речи поинтересовалась Маринетт.       - Сама в шоке, - махнула рукой подруга. – В последние дни моё тело, вопреки воле разума, способно есть что угодно, но только завернутое в этот чёртов салат…       - Ты точно здорова? – обеспокоенно спросила гостья, проследовав за Альей на кухню.       - Более чем, - усмехнулась та, заворачивая совершенно немыслимый по составу сэндвич в принесённый мужем салат.       - Да что тут у вас происходит? – взорвалась Маринетт, с опаской косясь на уплетающую несъедобное нечто подругу. Если Алья сошла с ума, с какой стати Нино этому потворствует?       - У нас тут чудо происходит, - хмыкнула мадам Ляйф. – Да не нервничай, Маринетт, у меня для тебя сразу две новости, и обе сейчас расскажу. Одна просто отличная, другая… - Алья немного замялась, - по мне, так тоже отличная. А ты уж сама решишь как на неё смотреть.       - Маринетт, ты уже здесь! – радостно взвизгнула появившаяся в кухне Тикки, приземляясь на плечо своей бывшей хранительницы.       - Привет, Тикки, - погладила малышку гостья. – Я тебе печенье принесла, папино фирменное, как ты любишь.       Тепло улыбнувшись уплетающей любимое лакомство квами, Маринетт подняла полный вопросов взгляд на подругу.       - Ну начнём с того, - довольно ухмыльнулась та, - что я жду маленького Ляйфа и поэтому…       - Алья! – кинулась на шею подруге Маринетт. – Это же так чудесно!       Так вот откуда эти гастрономические странности и пребывающий в блаженной прострации Нино!       - Чудесно, - подтвердила Алья, устраивая голову на плече подруги. – И из этого следует вторая новость. Врач велел мне поберечься, особенно первое время. Да и вообще положение моё беготне по крышам да дракам с акумами не способствует… Так что придётся мне сложить с себя полномочия ЛедиБаг и передать талисман новой героине.       Маринетт напряглась. Если подруга отдаст талисман, она больше не сможет видеться с Тикки… Это казалось немыслимым, невозможным. На глаза непроизвольно навернулись слёзы.       - Ты уже знаешь кому передашь Тикки? – тихо спросила брюнетка, поглаживая вновь расположившуюся на её плече малышку квами.       - Знаю, - уверенно откликнулась подруга. – Мы с Тикки ходили к Мастеру, он сказал, что есть только одна истинная ЛедиБаг, способная победить, наконец, Бражника. И она должна вернуться.       Слова Альи очень медленно доходили до сознания девушки.       - Вернуться? Но… Постой, ты хочешь сказать… - Маринетт вдруг почувствовала как подруга что-то вложила в её ладонь, накрыв руку своей.       - Хватит прятаться, Маринетт. Ты должна принять, наконец, свою судьбу и закончить начатое когда-то. Мастер сказал, что только ты способна выиграть эту войну… Я достаточно поработала за тебя, теперь пора вернуться настоящей ЛедиБаг!       - Но… - Маринетт сжала в кулаке серьги, почувствовав как рука мелко дрожит. – Я ведь тогда не справилась и…       - Хватит цепляться за свои оправдания, Маринетт! – махнула рукой Алья. – Пора, наконец, повзрослеть! Прими случившееся тогда как опыт, который показал, что снимать серьги без крайней необходимости чревато неприятными последствиями. Ты была тогда почти ребёнком, раздавленным под грузом рухнувшей мечты. И сделала единственное что могла сделать тогда, оказавшись в подобной ситуации. Теперь ты выросла, но продолжаешь лелеять своё детское упрямство будто величайшее сокровище!       - Это единственное, что помогает мне держаться… - уже не сдерживая слёз прошептала девушка. – Приняв твои слова за правду, я должна буду принять и то, что вся моя жизнь на протяжении почти семи лет была бессмысленной…       - Не говори так, - Алья обняла подругу, поглаживая по волосам. – Просто тебе нужно было время, чтобы прийти в себя. В конце концов, не только ты отвечаешь за происходящее в твоей жизни, и нет гарантии, что кто-то снова не сделает тебе больно… Но только тебе решать, что с этой болью делать – прочувствовать и жить дальше, зная что и так может быть, или спрятаться в раковине и шарахаться от всех, чтобы, не дай Бог, не повторилось…       Какое-то время обе молчали, думая о своём.       - Но… как я смогу снова стать ЛедиБаг, если Кот Нуар – это… Адриан? – задала, наконец, волнующий её вопрос Маринетт. – Теперь мы не сможем сражаться рядом, как раньше...       - Как раньше, не сможете, - кивнула Алья, внимательно глядя на подругу. – Вы оба слишком много всего наворотили… Но вам с Нуаром просто необходимо поговорить, наконец, начистоту. И либо отпустить друг друга, либо уже простить и никогда не расставаться…       - Никогда не расставаться… - эхом повторила Маринетт. – Как я могу никогда не расставаться с Адрианом, когда у меня есть муж… и это совсем не он.       Мадам Ляйф лишь покачала головой.       - С Натом вам тоже не повредило бы поговорить начистоту. Вы слишком пытаетесь осчастливить друг друга, но получается только наоборот. Ты не думаешь, что твой Курцберг вообще-то отличный парень и заслужил, чтобы рядом была девушка, мечтающая по ночам именно о нем, а не о постороннем зеленоглазом блондине?       Маринетт кивнула:       - Пожалуй, я расскажу ему, что произошло на самом деле между мной и Адрианом. В конце концов, если я снова стану ЛедиБаг, я не смогу скрыть это от Ната… А потом мы вместе решим, что со всем этим делать и как жить дальше…       - Попросишь у мужа благословения на сражения рядом с Котом Нуаром, в которого всё ещё влюблена… как и он в тебя? – хмыкнула Алья. – Знаешь, подруга, это жестоко. Даже для тебя. Лучше честно расскажи, что хотела сделать его счастливым, но не смогла…       - Как и он в меня? – будто не слыша последующих слов подруги переспросила Маринетт, чувствуя как по щекам вновь катятся слезы. – Ты в этом уверена?       Ляйф лишь развела руками.       - Ну если то, что он чуть ли не спит в обнимку с твоей фотографией, говорит о чем-то другом… - хихикнула она, глядя как вспыхнули и без того покрасневшие от слёз щеки подруги. Потом, уже серьёзнее, продолжила: - Пока ты считаешь себя жертвой сложившихся обстоятельств, ты сама же мучаешь двух в целом замечательных парней. Сделай уже честный и окончательный выбор, вам всем троим станет легче, увидишь.       - Я должна была послушаться тебя ещё тогда, перед свадьбой, - горько прошептала Маринетт.       - Тогда ты верила, что твоё «да» сделает Курцберга счастливым, - покачала головой Алья. – Теперь ты точно знаешь, что сделала всё от тебя зависящее. Заставить себя кого-то полюбить невозможно, буть он хоть сто раз самым хорошим и добрым. Да и Нат, кажется, вкусил уже все прелести безответной любви… и выглядит будто сыт ими по горло.       Молчавшая до этого Тикки погладила свою законную хранительницу по щеке.       - Не вини себя, Маринетт. Жизнь часто подбрасывает совершенно неожиданные повороты. ЛедиБаг и Кот Нуар всегда были двумя половинками одного целого. Разрушение и созидание – это две стороны одной медали, одно невозможно без другого. Ты не смогла отпустить свою любовь к Адриану потому, что вы созданы друг для друга. И это не твоя вина, это судьба. Не все хранители, увы, это понимают и находят своё счастье… - грустно вздохнула малышка, погрузившись в воспоминания.       Маринетт казалось, что её будто скованное льдом сердце теперь оттаивает, отзываясь в груди жгучей болью. Но эта боль снова делала его живым. Способным страдать, сопереживать… и любить. Хватит наказывать себя за то, что давно прошло, хватит жить прошлым! Пора просто жить. Девушка дрожащими руками вставила в уши волшебные серьги, глядя на ободряюще улыбающихся ей Алью и Тикки.       - И к кому из них ты пойдёшь? – спросила подруга, стирая слёзы со щёк Маринетт.       - Я всё ещё жена Ната, - покачала головой та, - поэтому не могу пойти ни к кому другому. Мама как-то сказала мне, что нельзя начать новые отношения, не завершив старые. Пришло время завершить.

***

      Телефон Натаниэля не отвечал. Дома он пока тоже не появлялся. Наверняка, мужа можно найти в студии. Обычно Маринетт не появлялась без предупреждения, боясь помешать рождению очередного шедевра. Всё таки вдохновение – штука капризная и часто интимная, при появлении посторонних и сбежать может. Но ведь сегодня не обычный день. И завершение отношений – не какой-нибудь пустяк, ради которого стыдно побеспокоить собственного мужа. Предвидя тяжёлый разговор решимость девушки таяла с каждым шагом, приближающим её ко входу в студию. Меньше всего ей хотелось причинять Нату боль… Но при этом внутренняя уверенность, что это – единственное правильное решение из возможных, только крепла. Отодвигая выяснение отношений она только сделает хуже им обоим. Вот и его машина, значит, Курцберг точно ещё здесь.       Маринетт робко постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь.       - Нат? – немного неуверенно позвала она. – Ты здесь?       Он был здесь. И не один. Явно недвусмысленная картина заставила девушку отпрянуть, стукнувшись спиной о дверной косяк.       - Ой, - непроизвольно вырвалось у Маринетт.       Неизвестная блондинка тихо взвизгнула, спрятавшись за плечом Ната.       Мадам Курцберг зажмурилась, желая провалиться на месте от стыда. Наверное, стыдно должно было быть неверному мужу и его любовнице, но Маринетт отчего-то чувствовала себя виноватой. Она ведь пришла, чтобы, по сути, положить конец их браку, а теперь выходит будто Нат её как бы предал… А она в глубине души была даже рада такому повороту. Интересно, что это за девушка? У них всё серьёзно или только мимолётная страсть? Маринетт тряхнула головой. Она что, серьёзно готова стать свахой для собственного мужа, лишь бы только не чувствовать себя перед ним виноватой? Вроде не бросила, а пристроила в хорошие руки. Девушка фыркнула, устыдившись собственных мыслей.       Между тем, блондинка скрылась в ванной, наспех прихватив какие-то вещи. Покрасневший Натаниэль натягивал джинсы.       - Маринетт, - начал он, виновато глядя на жену, - меньше всего на свете мне хотелось причинить тебе боль, и, наверное, я должен сейчас что-то объяснить… но… не представляю что в этой ситуации можно сделать…       - Нат, не надо! – неожиданно приложила пальчик к его губам Маринетт. – Я сейчас чувствую себя ужасно глупо, - немного помолчав продолжила она. – Ты ведь даже не представляешь, зачем я сюда пришла… И вся эта ситуация… она больше похожа на какой-то фарс…       - Прости, - Курцберг опустил голову, по-своему истолковав слова жены.       - Если ещё раз извинишься, я тебя ударю, - неожиданно отозвалась та, как-то устало глядя на мужа.       - Эй, только попробуй и будешь иметь дело со мной, - в высунувшейся из ванной блондинке опешившая Маринетт с трудом узнала Хлою Буржуа. – На сегодня с него достаточно.       Бывшая одноклассница продефилировала к Нату. Остановившись рядом она нежно провела пальчиками по его скуле. Только сейчас Маринетт заметила внушительный синяк на лице мужа. Нат хмыкнул, приобняв Хлою за талию, та как-то облегченно выдохнула, уткнувшись лбом в его плечо.       - Хлоя?! – смогла, наконец, обрести дар речи Маринетт, переводя взгляд с Буржуа на Курцберга и обратно. – Что происходит?       Застать Ната с любовницей уже само по себе было для неё сюрпризом. Но что этой любовницей вдруг оказалась Хлоя Буржуа – это уже слишком. Маринетт тихо застонав осела на пол, привалившись спиной к стене. Натаниэль дёрнулся было в сторону жены, но его опередила Хлоя, протянув ей бокал с чем-то явно алкогольным. Машинально сделав глоток девушка поморщилась, чувствуя как обожгло горло, а затем по телу потекло какое-то успокаивающее тепло.       - Сюрприз удался, - чуть нервно усмехнулась блондинка, усаживаясь на пол рядом с Маринетт и вслед за ней делая глоток из такого же бокала. Только сейчас та заметила, что руки Хлои дрожат.       - Ещё как, - в тон ей отозвалась Маринетт, сморщившись при попытке сделать очередной глоток из своего бокала. – И давно вы?..       - Нет! – резко выпалил вновь покрасневший Натаниэль, отбирая бокал у Буржуа, чтобы сделать глоток.       - Мы сегодня встретились… случайно, - чуть поджав губы взялась объяснять Хлоя. – На меня напали какие-то бандиты, а Нат меня спас… А потом мы зашли сюда и…       - На самом деле нас обоих спас Кот Нуар, - прервал её Курцберг, покосившись на жену.       - Кот Нуар… - тихо повторила Маринетт, вспоминая о цели своего прихода. Она как-то нервно хихикнула, посмотрев на мужа.       - Знаешь, - помолчав начала девушка, заставляя себя не отводить взгляд от его виноватых глаз, - я ведь пришла, чтобы поговорить о нас… точнее, о том, что этого «нас» просто нет… да и не было никогда. Я правда хотела быть тебе хорошей женой, но не справилась… - она жестом остановила пытавшегося что-то возразить Ната, продолжив: - Я чувствовала себя такой виноватой, когда сюда шла, а теперь… Теперь виноватым себя чувствуешь ты… И всё это так глупо.       Маринетт зажмурилась, прогоняя подступившие к глазам слёзы. Краем глаза она заметила как Хлоя подошла к Натаниэлю со спины и обняла. Странно, но никакого негатива к блондинке не было. Да и сама Буржуа мало походила сейчас на высокомерную злюку, какой помнилась ей со школы.       - Можно считать, что у нас получилась просто незабываемая точка в отношениях, - чуть кривовато усмехнулся Курцберг.       - Я правда хочу, чтобы ты был счастлив, - глядя на него снизу вверх грустно отозвалась Маринетт.       - Знаю, - кивнул Нат, не отводя взгляд.       Наскоро попрощавшись Маринетт выскользнула из студии мужа. Глаза щипало от слёз, но на душе было удивительно легко… хоть и с примесью грусти.       - Ну что, идём домой? – шепнула она выглянувшей из сумочки Тикки.       Та нарочито осуждающе покачала своей непропорционально большой головой.       - Как же так, Маринетт, ты пьяна?       - Ну только чуть-чуть, - смутилась девушка.       - Это очень безответственно, - вновь покачала головой квами. – А если нападет акума? Ты ведь за последние годы точно подрастеряла сноровку… А так ещё и с быстротой реакции могут возникнуть проблемы, - видя как побледнела Маринетт, Тикки побоялась, что переборщила, и поспешила исправиться: - Кот, конечно, вывез бы… в привычных обстоятельствах. Но, боюсь, увидев тебя, он растеряет всю свою боеспособность. Думаю, тебе стоит его подготовить… Чтобы в случае атаки он уже пришёл в себя и восстановил способность соображать…       - Но что же делать? – испугалась Маринетт, не замечая хитрого блеска в синих глазах своей квами, откуда ей было знать, что Тикки не зря несколько лет прожила бок о бок с коварной интриганкой Альей Сезер. – Я ведь не знаю ни его номера, ни адреса…       - Я знаю, - незаметно потирая лапки отозвалась хитрая малышка. – Трансформируйся и просто доверься мне, не думая о маршруте.       - Но… Ведь уже поздно, - Маринетт вовсе не была уверена, что готова к встрече с Адрианом, хоть выпитый алкоголь и добавлял храбрости.       - Мы только поздороваемся, скажем, что ты вернулась и пойдём домой, - успокоила свою хранительницу квами.       - Ну хорошо, - решаясь кивнула девушка. – Тикки, трансформация!       Маринетт зажмурилась, чувствуя как забытая за последние годы сила окутывает её тело, превращая в любимую парижанами героиню.