Канун конца начала дружбы

То ли преданы друг другу, То ли преданы друг другом. Несчастный случай - Объятия

Это происходит с Эвой раз в два месяца. Или в полтора. Эва не отмечает эти дни в календаре на рабочем столе, но закономерность замечает, поэтому уже совершенно спокойна, когда это случается снова. Когда чувство безысходности поднимается внутри, подбирается к самому горлу, грозя выплеснуться наружу. Когда милая коллега кажется тупой и вульгарной, солнце, бьющее в глаза, вызывает прилив тихой ненависти, аккуратные домики по дороге на работу – желание разнести их к чертям, а традиционный утренний кофе отдает пылью. Когда Эва чувствует себя белкой, день изо дня крутящей одно и то же долбанное колесо, которое становится все меньше и меньше и того и гляди затянется удавкой на шее. Эве кажется, что она проживает один и тот же чертов «день сурка», из которого ей никогда и ни за что не выбраться, но она не паникует, потому что знает, как с этим бороться. Эва просто пишет смс: «Я в Осло на выходные, милый», покупает билет на поезд и заезжает домой, где привычно кидает в сумку черные босоножки на шпильках и черное же платье. На вокзале покупает пачку сигарет и, садясь в вагон – кресло у окна, лицом по движению поезда, – вертит её в руках, предвкушая, как закурит первую сигарету. Ветерок дует в приоткрытое окно, Эва улыбается, наблюдая за проносящимися за окном пейзажами, и чувство свободы тихо, но неумолимо наполняет её. Эва пишет смс с коротким «Freedom» на другой номер и не ждет ответа. В Осло приезжает, когда на город опускаются сумерки. Заселяется в отель и заказывает в номер бургер, клубнику и шампанское. Приговаривает это все перед большущим теликом и сверху заливает пару маленьких бутылочек водки из бара. Затем надевает привезенное платье, красит губы кроваво-красным и спускается в клуб, расположенный рядом с отелем. Её любимый клуб рядом с её любимым отелем. В клубе веселье в самом разгаре, и воздух, наполненный музыкой и алкогольными парами, тут же липнет к коже. Эва глубоко вдыхает его и чувствует, как радость электрическим током бежит по позвоночнику. На выходные это её персональный рай и план побега от обыденности. Цветные коктейли и лед, позвякивающий в бокалах, басы, отдающиеся под ребрами, и музыка, толкающая на танцпол, чужие руки и прикосновения. Три кита счастья для сбежавшей Эвы Мун: алкоголь, танцы и секс. Секс с Кристофером Шистадом. – Привет, рыжая, – выдыхает он привычно, возникая, как всегда, незаметно, когда Эва разгорячена танцем и взглядами окружающих мужчин. Мун довольно улыбается и льнет к нему, Крис обвивает рукой её талию и прежде, чем поцеловать, выдыхает: «Спасибо, что выбрали наш клуб». Эва смеется в поцелуй и царапает загривок Криса ногтями. Заявиться в клуб, в котором работает Шистад, – это беспроигрышный вариант. Ведь он знает, что алкоголь, танцы и секс – это святая троица для Эвы Квиг Мун, сбежавшей от своей обыденной жизни. Алкоголь, танцы и секс – это то, в чем он по-прежнему хорош, так почему бы не устроить горячую вечеринку на все выходные для своей рыжей девочки? И он устраивает, наполняя эти два дня клубами разных мастей, шампанским и шотами, стриптизом и совершенно подростковым сексом в туалете, визгом Мун, сидящей рядом на сидении кабриолета, и её стонами на белых простынях гостиничного номера. Всем тем, от чего чувство безысходности отступает, отпуская Эву, позволяя жить дальше. Позволяя в понедельник вернуться к своей простой обыденной жизни, от которой Мун сбегает, но к которой с чувством радости всегда возвращается. – Останься со мной, – говорит вдруг Шистад и ловит Эву за руку, когда она в воскресенье вечером, торопясь на поезд, собирает по номеру свою одежду. Эва удивленно смеётся и пытается высвободиться, говорит: «Крис, прекращай» и «Я опоздаю», но парень дергает её на себя, и девушка со смехом падает сверху. Крис тянет с её волос резинку, и они рассыпаются, окутывая их. Крис шепчет: «Господи, как ты пахнешь», зарываясь ладонями в рыжую шевелюру, Крис выдыхает в губы: «Нахуй поезд» и целует её. И Эва, теряя голову, соглашается мысленно: «Нахуй». – Останься, – повторяет парень. А Эва приподнимается и удивленно разглядывает его. Шистад непривычно серьезен, когда ведет пальцем по подбородку и губам. – Хочу, чтоб ты осталась, – повторяет снова, скользит дальше по скуле, целует, приподнимаясь, в нос. Эва фыркает и качает головой. – Я не смогу жить твоей жизнью, Крис. Ты же знаешь. Больше недели я всего этого не вынесу. – Не хочу неделю, – возражает Шистад. – Хочу всю жизнь. Мун опять неверяще смеётся. – Крис... – Я буду жить твоей жизнью, – перебивает. – Буду по утрам просыпаться рядом с тобой, а ты будешь печь мне вафли. Те свои фирменные. Ты по-прежнему их печешь? Ты печешь их ему? – Крис не замечает, как сжимает её волосы в кулаке сильнее, и явно не ждет ответа. – Буду смотреть, как ты эти вафли ешь, обязательно измазавшись вареньем, – Эва протестует, что ничего подобного, она не пачкается вареньем, но Крис лишь ухмыляется и продолжает: - По вечерам будем смотреть твои дурацкие сериалы и мой дурацкий бокс. А по выходным в «Zara Home» выбирать тарелки и ездить за город. Заведем собаку. Обязательно большую и сумасшедшую. – Крис притягивает голову Эвы и шепчет в губы: – Останься, Мун. Я хочу, чтоб ты осталась. Со мной. Эва шумно выдыхает и легко целует Криса. Представившаяся картина заставляет сердце биться сильнее и действует не хуже руки, что скользит по спине и ягодицам, пальцев, что сжимают затылок. Эва на пару секунд позволяет этой картине захватить себя целиком, на пару секунд она полностью в ней растворяется, целует Криса так, будто они уже несколько лет вместе и каждый день видят друг друга, будто у них своя квартира и кот с собакой, будто у них кроме друг друга нет никого и никогда не будет. Вот только это все утопия и параллельная вселенная – Эва это знает и отстраняется от Криса. – Тебе же самому надоест это все в первый же месяц, – говорит и скользит пальцами по его лицу, как он секунды назад скользил по её. – Захочется обратно в Осло, чтобы не спать по ночам и следить за всем этим клубным бедламом, – щекоча ведет губами по скуле. – Захочется других в своей постели, азарта и вечеринок, – и выдохом в губы: – Ты тоже не вынесешь моей жизни больше недели, Крис, и ты это прекрасно знаешь. Крис знает и не спорит, Крис хмурится и заглядывает в её глаза, смотрит долго, пристально, будто увидеть что-то пытается, вот только Эва не знает что, поэтому она снова его целует. Впивается губами в рот, а Крис переворачивается и подминает её под себя. Позже Эва пишет смс: «Приеду утренним поездом, милый. Не теряй». Эва смотрит на утренний просыпающийся Осло с высоты последнего этажа и делает глоток кофе. Перед ней на столике вафли с вареньем, и она не может не рассмеяться тихо, когда кусает одну и мажет в варенье щеку. А затем замирает, представляя, как Шистад слизывает эту каплю и скользит сладким языком в её рот. Эва все так же смотрит на город за стеклом, но не видит его, потому что перед глазами светлое утро в её маленькой квартире и Шистад, развалившийся на стуле. Она наливает ему кофе, а Крис хватает её и пытается усадить себе на колени. Эва смеётся и протестует, Эва предупреждает, что кофе горячий и она сейчас его разольет, но, конечно же, сдается. Они целуются долго и горячо, и у их поцелуев вкус клубничного варенья и этого самого кофе. Мун фыркает и трясет головой. Ей самой смешно от сладкой романтики, которой заполняется её мозг, и она пытается её остановить, пытается запретить себе о подобном думать, но кто-то садится на стул напротив и выдергивает Эву в реальность. – Доброе утро, – напротив сидит девушка с рыжими волосами и огромными глазами. Эва удивленно рассматривает её и замечает такой же оценивающий взгляд на себе. – А ты красивей, чем на фотографиях, – выносит вердикт неожиданная соседка, и Эва автоматически говорит: – Спасибо. А ты кто? – спрашивает без церемоний, потому что это соседство ей совершенно не нравится. – Я девушка Криса, – говорит рыжая и тут же поправляется. – Точнее невеста. Ну, практически жена. Буду ею через месяц. Эва удивленно распахивает глаза и так же на автомате выдает: – Поздравляю. А рыжая вдруг ухмыляется. – Крис не сказал тебе, да? Не сказал тебе о нашей свадьбе, – даже не спрашивает – утверждает, догадывается и снова усмехается. Эва же думает, что у неё ухмылка точь в точь, как у Шистада, а вот во всем остальном она очень похожа на неё, Эву. Те же рыжие волосы ниже лопаток и пухлые губы, те же округлые плечи и вздернутый нос, вот только глаза больше, кожа чище и фигура стройнее. Так бы могла выглядеть сама Мун, если бы ее отфотошопили. Эва пытается не рассмеяться этой мысли и настороженно ждет продолжения. Выяснять отношения с будущей фру Шистад ей совершенно не светит, но девушка словно мысли читает. – Не бойся, я не волосы пришла тебе выдергивать, – успокаивает. «Какое облегчение» – язвительно комментирует Мун про себя и вопросительно вздергивает бровь. – Я знаю, кто ты, и знаю про ваши с Кристофером встречи, – продолжает тем временем рыжая, при этом звучит так по-деловому, будто не о женихе своем говорит, а сделку проводит. – Я закрывала на них глаза, потому что запрещать Крису видеться с тобой было совершенно бессмысленно, да и, честно говоря, опасно. Он бы все равно не прекратил эти встречи, а вот со мной расстаться бы мог. Поэтому я молчала и делала вид, что ничего не знаю. Я даже как-то смирилась с твоим существованием, – рыжая умудряется улыбнуться, а Эва хмыкает и думает, что у девчонки железные яйца и хватка. Не женщина – superwoman. Железная леди тем временем хмурится и заявляет, чеканя каждое слово: – Но я не хочу, чтобы он трахал тебя, когда будет моим мужем. Одно дело – гражданские отношения, другое дело – брак. Я хочу, чтобы ты прекратила это, чтобы перестала приезжать к нему. Эва смотрит на девушку, а в её голове Шистад разносит её маленькую кухню: мебель – в щепки, любимый сервиз – в осколки. Эва почти слышит этот звон и грохот и улыбается рыжей. Эва думает, что Крис нашел себе идеальную жену, которая будет печь ему по утрам вафли и никогда не измажется в варенье. Эва кивает. – Конечно, – соглашается с улыбкой. – Я не сплю с чужими мужьями. Спасибо, что рассказала. Девушка усмехается. – Ну, на Криса в этом надежды никакой. – Это точно, – Эва зеркалит ухмылку и поднимается со стула. – Извини, мне надо торопиться на поезд. Хорошей свадьбы. Рыжая благодарит, а Эва подхватывает сумку, выходит из ресторана и даже не оглядывается на более молодую и стройную версию себя. На вокзале закуривает последнюю сигарету. Перед глазами номер, залитый утренним солнечным светом, и ощущение рук Криса на теле. Шистад даже сквозь сон обнимает её, крепко вжимая в себя, словно говоря «Останься», и Эва какое-то время смотрит на него, мечтая о том же, а потом невесомо целует его в щеку и осторожно, чтоб не разбудить, выскальзывает из объятий. Та Эва в номере еще не знает, что эти объятия будут прощальными. Эва на вокзале уже знает и вспоминает то последнее ощущение, когда тяжелая рука Криса напоследок мажет по талии. Эва вспоминает ощущение, а затем сминает его вместе с пустой сигаретной пачкой и выкидывает в урну.