Дикая охота

Сломанная корона

      Я вспоминаю лишь самое хорошее, что произошло со мной в Ахее. Я помню яркое ослепительное солнце, жаркий песок, от которого воздух и камни чуть ли не плавились, прохладный морской бриз. Я помню прикосновение вулканического песка, когда вступаешь на берег внутреннего моря, вкус сладкого освежающего вина, ласкающий язык и гортань. - Иллахат! Иллахат! - зов матери эхом разбегался по лесу Рецеи. - Тебе стоит поторопиться, а то мать будет беспокоиться, - Кенхрей, был одним из немногих, кто стал служить моей семье в Реции. Он, как и я любил охотиться в чаше леса, наслаждаясь тишиной и утренней прохладой. - Знаю, знаю,- недовольная, что мне указывают на что-либо, я побежала вперед. - Иллахат, не злись, просто ты же знаешь... - Знаю, что? - не дав ему закончить фразу, я бросила на него недоуменный взгляд. - Ничего, - Кенхрей лишь поправил лук и колчан со стрелами и шагнул ко мне на встречу. Он был невысокого роста, его черные локоны спадали на плечи, иногда он их подвязывал красной золотистой лентой, от чего его янтарные глаза становились более глубокими. - Прости, я просто нервничаю, я уже много лет не была в Ахее, да что уж там, целую вечность, с тех пор как Константин вел это новшество, - фыркнула я. Боюсь, я забыла как надо себя вести там. - Иллахат, тебе не стоит переживать, ты - есть и всегда будешь дочерью своего отца, - начал было он. - Не упоминай его при мне, лучше расскажи мне о брате, а то я лишь помню его ребенком, который всегда бегал за мной и по ночам залезал ко мне в кровать, боясь темноты. - М-да, я давно не получал известий от Иея. Я лишь промолчала, неясно кивнув: - Пошли, а то мама ждет. Я жила с братом, сколько себя помню, было ли это сто лет, двести, а может пятьсот, я уже сбилась со счета, мы всегда были вместе, родились вместе, росли вместе, сражались вместе, однако любили мы не вместе, ему было разрешено, а мне нет. Когда-то я обижалась и поднимала мятеж из-за этого, но со временем уже свыклась со своей девственной природой. После Константина и его Никейского собора нас изгнали, детей богов. Я с матерью уехала по просьбе брата в Рецею, взяв с него клятву, что раз сто лет я смогу навещать его. И вот день клятвы пришел. Небольшой дом, скрытый под всевозможными зарослями орешника и хвойных деревьев был менее всего похож на древнегреческий храм с колонами и чашами для освещения алтаря, в котором прошло мое детство и юность. Дом был деревянным и тонул в зелени и тени, скрывая нас от людей. Мама стояла у крыльца, проверяя все ли вещи собраны в дорогу. - О боги, Кенхрей, вы опять охотились ! - мать никак не могла привыкнуть к виду моей испачканной одежды, которая была в земле, крови, а в руках я и вовсе держала связку убитых животных. - Да, госпожа, - парень безвольно произнес, помогая мне освободиться от колчана. - Да ладно мам, нам же нужна еда в дорогу. - Еды итак предостаточно, - отчитывающим тоном произнесла женщина, - Не скрывай, Иллахат, что все это тебя забавляет, моя юная волчица, - мать потрепала меня по макушке, смахивая несколько сухих листов и мелких веток. Улыбнувшись, я поцеловала ее в щеку. Мать уже привыкла жить смертной жизнью, потихоньку забывая свое прошлое, кем она была. Сейчас лишь я напоминала ей о том, что некогда она была царицей, дочерью титанов, богиней плодородия. Было ли забвение хорошо или плохо я не знаю, по крайне мере, она была в безопасности. - Я пойду, искупаюсь в реке, ты со мной? - обратилась я к парню. - Нет, думаю, я помогу госпоже со сборами. - Как знаешь, - вручив матери добычу, я побежала смывать с себя запах охоты и первобытности. На речке часто бывали дети из деревни, чьим матерям я помогала родить, я не питала особой любви к детям, но сейчас глядя на малышей, я не могу оторвать от них глаз, так и хочется защитить. Могло ли божественное качество моей матери распространиться на меня? Могла ли я теперь тоже стать, как и она, богиня брака и семьи? Не может быть! Только не это! Так, Иллахат, думай здраво, при мысли о браке тебя тошнит, а семья, да это все отлично, и Гера вам в помощь, но свобода - вот моя суть, независимость, сила, воля. Окунувшись в прохладную воду, я хотела смыть с себя все тревоги о предстоящей поездке, о встрече спустя сто лет, о болезненных воспоминаниях и причинах, которые еще иногда теребили мою сущность. Что-то внутри съеживалось от одной мысли о возвращение в Ахею. Страх. Страх сковывал. Как, после прошествии стольких лет, общество воспринимает нас? Рецея - должна была быть моей ссылкой, но здесь я наконец-то почувствовала себя живой. Мы отличались от римлян язычников и христиан, теперь наши имена оставались лишь в памяти, однако я до сих пор, но редко, слышу молитвы и обращения. Они лишили нас свободы, лишили власти, мы стали лишь призраками было могущества, стали мифом. Вернувшись домой, я видела, как мать нервничала, вытряхивая покрывало несколько раз. - Мам, успокойся, все будет хорошо, меня не тронут. Не забывая, я по-прежнему твоя дочь, - сев на край кровати, я жестом пригласила ее сесть рядом. - Я знаю, милая, просто, о боги, тебе тысяча лет, а я до сих пор вижу в тебе дитя. - Ну хватит, мне не восемь лет, по человеческим меркам я уже давно должна была выйти замуж и родить как минимум троих детей. - Да-да, слава Зевсу, что ты вечно юная многоликая Луна. Даже твой брат более зрелый, чем ты. - Ой, вот сейчас не надо, он стал зрелым после того, как опозорился в Фивах, когда оракул показал ему его тщеславие, - мамины глаза загрустили. Она не видела Иея уже двести лет, он посылал письма, но любой матери нужно видеть счастливое лицо своего ребенка, - Может и тебе стоит заняться философией, помимо охоты? А то ты как Дионис, вечно в лесу. Ладно хоть ты еще охотишься, защищая юных дев и помогаешь роженицам, а то от Диониса ничем бы не отличалась. - Дионис во все не такой плохой, его просто не понимают…, - буркнула я. - Ладно, ложись спасть уже, - мать накрыла меня одеялом и гладила мои золотистые кудри, пока я не уснула.

***

- Ты уверена, что мне лучше остаться здесь? - Кенхрей стоял у причала, и нервно оглядывался по сторонам, подозрительно всматриваясь в группу моряков. - Да, все нормально, тебе не стоит за меня переживать. Как только я прибуду в Ахею, отправлю тебе письмо. Расслабься, море не такое пугающее, - я слегка стукнула его по плечу. Кенхрей до паники боялся воды, даже простой водоем вызывал у него приступ. - Хорошо, буду ждать, только будь осторожна, и я сейчас говорю не про море. - Кенхрей, ты забыл кто я? - Иногда да. Ты бываешь иногда чересчур наивна, а уж о том, что ты выглядишь хрупкой, я умолчу. - Вот именно, это лишь камуфляж. Лучше помолись за меня, Океану. - Не твоему дяде? - Нет, он у меня не взывает уважения. - Когда-нибудь твой длинный язык тебе выйдет боком, Иллахат. - Матушка! - испуганно произнесла я обернувшись. Мама стояла позади меня, гневно сверкая изумрудными глазами. - Пойдем, волчица. Кенхрей склонил голову в знак уважения. Бросив на него напоследок задорный взгляд, я прошла на палубу. Полтора месяца качки, виды империи, сады оливковых деревьев, можжевельники, запах гальки и соли, и вот наш катафракт прибыл в столицу провинции, в Коринф.       Меня встретила охрана. В сопровождении жреца я была привезена в огромный дворец по совместительству некогда храм Аполлону на вершине скалы. - Вы можете пройти в ваши покои, - одна из служанок, не смотря мне в глаза, указала рукой в сторону цибицулума. - Нет, я подожду здесь. Сидя в атриуме, я вспоминала этот дом, когда-то он принадлежал и мне. Где-то в уголках памяти, я искала тихий шёпот молитв, запах крови жертвенных животных, масел и благовониями. Теперь же некогда священное место стало обычным римским знатным домом, пройдя в перестилиум, я вдохнула запах цветов и воды, всегда любила это место… «- Сестра, подожди меня! - Ией, спотыкаясь, бежал за сестрой, которая пряталась за колонами. - Давай быстрее, а то я первая буду. - Ты всегда первая, Иллахат, – парень кричал вслед, ускользающей из вида сестре, - Ты где? - Бамс, - девочка выскочила из-под алтаря. - Сестра, вот вечно ты так, играешься в храме. Мама ругаться будет. - Да, ладно тебе Ией. - Ты моя сестра, а не Диониса. Это он вечно шутки шутит и смеется. - Зато он добрый, - Иллахат разглядывала вещи, принесенные в дар паломниками. - Я тоже добрый,- сказал Ией, соперничая с кузеном. - А я какая, брат? Кто-то боится меня, а кто-то почитает. - Ты? Ты злая, Иллахат. Всегда заставляешь меня беспокоятся о тебе, - парень заметил, как взгляд сестры изменился. - Ладно, прости. Я не хотела. - Я знаю. Иди сюда, сестра. Парень взял сестру за руку и притянул нежно к себе, - Я просто боюсь за тебя, тебе разве не страшно в лесу? - Нет, Ией, я же там не одна. - О да, твои зверушки, - девушка недовольно подняла голову, слегка ударив брата в грудь, - О, простите, госпожа-богиня». - Ты всегда любила это место, сестра. Позади меня послышались шаги, обернувшись, передо мной стоял человек, в котором я едва узнавала черты своего брата. - Ией?- неуверенно обратилась я. - Здравствуй сестра, – высокий мужчина с ярко-изумрудными глазами, словно дно моря, это все, что осталось от прежнего Иея, которого я помнила. - Ией? Что...что с тобой произошло? - я еле могла говорить, дар речи покинул меня, подойдя к нему, Ией, обнял меня. Его кожа некогда белоснежная словно молоко пала жертвой солнца. – Бог солнца пересидел на солнце? – шутлива произнесла я, – Почему твоя кожа стала такой загорелой? – Ией лишь дотронулся до моего лица, поцеловав в лоб, – Брат, что произошло? Почему твои локоны стали, как у всех этих людей, темными, как ночь? - Сестренка, я так скучала по тебе, - он смотрел мне в глаза, словно ищя прежнего себя, упущенную жизнь, судьбу, прошлое, детство, которое кануло в историю. Теперь он стал одним из них, – Я все расскажу тебе, а пока ты наверное, устала с дороги. Прими ванну, подготовься, здесь будет пир в твою честь. - Но Ией! - запротестовала я. Мне нужны были ответы, я не хотела расставаться с ним ни на минуту, эти секунды рядом с братом были острыми ножами по печальному времени разлуки. - Позже сестра, - Ией сжал меня еще крепче, вдыхая аромат мои волос, – Будь добра. - Ладно. Служанка проводила меня в баню, подав фрукты и графин с вином. - Свободна, я сама справлюсь, - сказала я ей. - Но госпожа, - промямлила девушка. - Повторять дважды не буду. Окунувшись в воду, я услышала, как закрылась дверь. Я не любила людям, они были слишком предсказуемы, а их желаниям не было конца. Теплый мрамор успокаивал, а горячий пар растворял мысли. Прием в мою честь? Снова быть в центре внимания… я отвыкла от всего этого. Неожиданно для себя вернувшись домой, я поняла, что здесь я чужая, окруженная воспоминаниями детства, они больше не кажутся мне столь прекрасными, которыми являлись в моем воображение. Я приехала в Ахею к брату, по которому скучала. Но даже он остался в моем прошлом, мой юный брат, белокурый Аполлон, его облик был скрыт за останками величественных греческих колон. Надев хитон, напоследок бросив взгляд в зеркало. Да, на вид мне двадцать с небольшим,-подумала я про себя и вышла в перестилиум, музыка и шум разговоров доносился из прилегающего сада. Ией стоял в стороне, наблюдая как люди проводят время, смеются над глупыми шутками, как актеры меняют слова из высказываний греческих философов, приводя в толпу в истерию. - Господа, прошу вашего внимания, - музыканты оставили свои инструменты, все устремили глаза к брату, который грациозно подошел ко мне, – Свет во тьме, богиня луны, плодородия, царица охоты и зеленого леса, вечная юная Иллахат, – Ией взяв мою руку, прикоснулся своими губами, - Этот вечер посвящен ей. Легкий шепот прошел по собравшимся, кто-то склонил голову, еле произнося старые имена, которыми меня называли, они были, как давно забытая мелодия. Жрецы зажгли огни, производя светопреставление, играя с пламенем. Начались танцы, вино текло рекой, будто бы брат Дионис со своими менадами вышел из чащи леса и присоединился к нам. - А Диониса здесь точно нет, брат? - спросила я. - Нет, сестра, я его уже давно не видел...Ааа, Марк, - Ией, заметив какого-то мужчину, направился к нему. - Не уходи, - потянула я его за рукав. - Мне нужно с ним поговорить, я обещаю, я вернусь к тебе.

***

      Проходили дни, но мне так и не удалось поговорить с братом дольше нескольких минут, то он торопиться на собрания, то на заседания, то в гости. Иногда я слышала, как он под утро приходил, служанки кое-как дотаскивали его до покоев. Все это было не похоже на него, да когда-то он вел разгульный образ жизни, но это осталось давно в прошлом, еще при Александре, а сейчас будто бы все то плохое снова вернулось. И я должна была узнать, в чем дело. После прогулки по городу вместе с Апиейм - жрецом моего брата, я подкараулила Ией. Войдя в его комнату, я словно попала в уголок из детства, везде были книги, лампы, музыкальные инструменты, пахло пионами, брат лежал ногой, еле прикрывшись от жаркого полуденного солнца. Он тяжело дышал, от чего его грудь прерывисто поднималась, заполняясь, горячим влажным воздухом. - Что ты здесь делаешь, сестра? – Ией спросил меня, даже не открывая глаза и поднимая головы. - Помнишь, как в детстве ты ко мне в кровать забирался, боясь ночной темноты?- сказала я ему, забираясь под простынь. Брат открыл глаза . - Ты должен рассказать мне…, - просила я его, гладя его черные локоны, проводя ладонью по скулам. - Как я могу отказать тебе, сестра? – сдавшись, взяв мою руку, он поцеловал ее. От чего пульс забился еще быстрее, – Лишь с тобой, лишь ты возвращаешь мне божественность. Я больше не предсказываю будущее, не могу вылечивать людей, кажется, борьба с ними отняла все мои силы. Я больше не слышу музыку Олимпа, не могу прокатиться на своей колесницы. С каждым его словом кровь в моих венах стыла, я не верила его словам, не верила во все происходящие, но смотря на него, на его тело, на волосы, на его глаза и губы, я понимала, что это правда. – Брат, иди ко мне, возьми все то, что принадлежит тебе, как и мне по праву. Ты и я, мы дети богов, никто, ты слышишь, никто не может отнять у тебя это. Посмотри на меня, Ией! - О сестра, моя прекрасная юная Артемида, луноликая дева, чьи волосы цвета звезд, а глаза цвета моря. Когда-то я сделал выбор и теперь это лишь все последствия, я должен принять их. А ты, сестра, ты должна быть луной в моей бесконечной тьме. - Но брат, ты и я, солнце и луна. Ты ...ты солнце Олимпа! Не говори так, скажи мне, кто это сделал и я уничтожу их своими стрелами, они пронзят их в самое сердце, а потом мы искупаемся в их крови. - О боги, ты как всегда кровожадна, Иллахат, успокойся, волчица. Может нам провести дикую охоту? - Ритуал? Как раньше? Думаешь, Эти римляне одобрят? – скептически спросила я. - Конечно. Они любят играть в игры. Я лежала с ним, пока он не успокоился и не уснул , в голове был настоящий шторм мыслей, неужели мы вымираем? И все это так происходит? Мы медленно теряем нашу сущность, превращаясь в это жалкое подобие. Но почему я, я остаюсь прежней? Я конечно давно не видела всю нашу семейку, многие бежали в Египет или же остались там при Александре. Но… множество «но» словно молнии отца гремели в моей голове.