Дикая охота

Глава 2 Sub rosa dictum

POV Ией

      Я наблюдал за ней, она была неистовой, страстной и грациозной. Угольно-черный конь оттенял её бледную сияющую кожу. В ночи, казалось, что Иллахат летит, а не скачет на жеребце. Её очаровательный смех и боевой клич эхом отзывался по округе, забегая в щели домов, внушая благоговейный ужас. Каждый стремился попасть в число её свиты, но никто не мог догнать или обогнать её. Процессия мчалась настолько быстро, что порой люди сливались с пейзажем, а прохожие еле успевали уйти с дороги. К рассвету вдоволь насладившись погоней, Иллахат вернулась на территорию поместья-храма. Я смотрел на неё, отдыхающую у берега: её хитон от пота прилип к коже, изгибы тела напоминали волну, светлые волосы копной рассыпались по спине, а отросшая чёлка спадала на лоб, которую она изящно смахивала рукой. Одна из служанок подала ей вино, сыр, вяленое мясо и фрукты. Запах апельсиновых деревьев из сада смешивался с предрассветным морским бризом. В этом сиянии она выглядела божественно, словно каждый пилигрим прикладывал к ее ногам свои губы в блаженном поцелуе. - Как охота, сестра? - я присел на камень рядом с ней. - Отлично, - рассмеялась Иллахат, - Было весело, спасибо. - Да, как раньше, когда ты приходила отдохнуть ко мне с нимфами-спутницами, прибегая со сворой охотничьих собак. - Было время, может, - сестра разглядывала восходящее солнце, - Ты поедешь со мной в Рецею? Мать скучает по тебе. - Пока не могу, Иллахат, у меня есть дела здесь. - Как всегда, - её улыбка тут же исчезла, - Знаешь, наша жизнь осталась в прошлом, я не вижу своего места ни здесь, ни там, словно я канула в небытие. Моя жизнь потеряла смысл, в ней нет радости и цели. Бесцельное существование - наш рок. Я не мог её утешить. Что я должен был ей сказать, что наше время ушло? Я не хотел верить в это, но сам был жертвой. Я хотел рассказать сестре о событиях после Никейского собора, но горло сковывала клятва. Лишь так, моя сестра могла быть той, кем родилась. И я не мог позволить никому сделать из нее марионетку и погасить ее свет. - Иллахат, ты слишком чиста, иди ко мне, прильни к моему плечу, отдохни от своих дум, сестра.

*** POV Иллахат

      Моя мать рассказывала, что когда-то она была человеком, простой женщиной, как и мой отец. Но в виду каких-то причин, одни называют это даром, другие природой, а третьи тщеславием, они стали тем, кем являются уже более тысячи лет - богами. Их нечеловеческая сила и могущество распространялись не только на этой территории. Однако может ли процесс обожествления пойти вспять? Мой брат, как и мать, стали смертным. Я помню его молодым юношей, в которого всматривалась, как в зеркало, но теперь... я еле узнаю в нём себя, своего отца и мать. Мы были созданы богами, а теперь теряем себя. "Кенхрей, Я надеюсь, что с мамой все хорошо, я каждый день молю её, чтобы она берегла себя. Я не буду писать в письме о том, как мой брат изменился, дабы не расстраивать мать и, боюсь, даже это письмо может попасть не в те руки. Возможно, я здесь задержусь. Иллахат". - Апей, как давно ты служишь моему брату? - спросила я жреца, когда тот совершал свое ежедневный разлив масла в лампы, пока я сидела за столом, дописывая письмо Кенхрею. - Около тридцати лет, госпожа. - Да, для обычного человека это редкость. - Я жрец Аполлона, мой бог дает мне силы. - Ясно, когда-то женщины были покровительницами культа Солнцу. - Все изменилось. - Возможно. Прогуляйся со мной по городу завтра утром. - С радостью, госпожа. Наследующий день ни свет, ни заря, я была уже готова к утреннему базару, точнее я и вовсе не ложилась спать. Дикая охота еще будоражила мое сознание, а мысли о брате и его смертности терзали сердце. Даже ночь не могла успокоить меня, жара стояла знойная. Я скучала по дождям Рецеи, но, тем не менее, высокая влажность мне тоже не нравилась, казалось ни там, ни здесь в кипящем котле Ахее я не могу вдохнуть полной грудью. - Апей, когда ты пришел на службу к моему брату, он уже был темноволосый и…, - я не знала, что сказать дальше, как описать его нынешнее состояние. - Да, госпожа, он уже был таким. - Ясно, а давно он является советником губернатора? - Да, госпожа, несколько лет. - Ясно. Как давно мой брат утратил свою божественность? Пятьдесят лет назад? Сто лет назад? Нет, тогда он еще был моим отражением. Или я не хотела замечать перемены? Мы шли вдоль мостовой: с правой стороны было бушующее море, корабли и мелкие лодки, а слева торговые лавки. Все кричали, что-то совали прямо в лицо, предлагая купить украшения, вазы, ткани, рыбу, мясо, рабов, женщин. Я находилась в центре жизни и презирала её. Вонь и грязь, словно царство дяди Аида. В нескольких метрах от меня я увидела стоящих женщин, некоторые были ещё детьми на платформе. Их тела еле прикрывала какая-то потертая ткань. - Не проходите мимо. О, госпожа, не желаете купить себе рабыню? - какой-то лысый работорговец подзывал меня, предлагая осмотреть товар, будто бы это был домашняя утварь. Апей встал впереди меня, закрывая собой. - Все в порядке, - жрец сделал шаг в сторону, - И что же ты предлагаешь? Почем? - Цена начинается от пары солид. - Дорого, они же все худые, смотреть не на что. Даю пять тремиссов за всех десятерых, - сказала я. - Но госпожа, эти женщ..., - начал было он. - Это моя последняя цена, - я посмотрела на обреченных девушек. - Вы верите в богов?- спросила я их. - Боги забыли нас, госпожа, мы не верим в них. – одна из них осмелилась сказать. - Их боги - это их господа, - торговец пригрозил той, кто высказался кнутом. - Пойдем отсюда, Апей, - намеренно отвернувшись, я сделала вид, что больше не заинтересована в предложении. - Постойте. Хорошо-хорошо, пять тремиссов.

***

- О боги, Иллахат, ты кого к нам привела? Ты что, опять собралась делать из них своих спутниц? - сказать, что брат был в ярости, это ничего не сказать. Брат метал гром и молнии, конечно, я и не думала, что побудило меня купить этих девушек, было ли это желание одиночества или же жалость, возможно и тщеславие. - Это мое право, Ией, - строго сказала я, тоном старшей сестры, которая вышла из утробы матери на несколько минут раньше него. - У тебя их уже более пяти сотен лет не было, почему именно сейчас? Или ты не помнишь Калисту? - Не напоминай мне о ней, - заорала я. Брат понял, что затронул не ту тему. - Ладно, делай что хочешь, - махнув рукой, он направился к себе в покои. - Итак, - повернувшись к женщинам, я наблюдала, как они сидели на коленях на мраморном полу, делая вид, что изучают узоры. Я присела на стул, позади меня был алтарь. Апей аккуратно расставлял ритуальные предметы. - У каждой из вас есть выбор, вы можете выйти сейчас из этого дома и искать приключения на свою голову, или остаться здесь в качестве служанок, но не рабов. Или есть третий вариант, - я увидела, как женщины подняли глаза, в которой затеплилась жизнь, - Верить. Вы станете спутницами, жрицами культа Луны и охоты. Вы станете свободными женщинами, но есть одно условие, ни-ка-ких мужчин. Ваше тело теперь храм. Ваша вера - это соль, огонь. Ваш выбор за вами. Апей начал тихо молиться, большинство, из женщин поклонившись, встали и ушли, я не могла их остановить. Две выразили желание остаться в качестве прислуге, но одна, она была по человеческим меркам уже не молода: уголки ее глаз покрылись морщинками, как и ее рот, который сузился до тонкой линии, а в темных волосах виднелись проблески седины. Она подошла уверенными шагами ко мне и взяла ритуальный нож. Апей пристально наблюдал за мельчайшим изменением в ее настроении или намерении. - Клянусь солью, огнем и той, что превыше всего, - и обагрила мраморный пол несколькими каплями своей крови, - Я знаю, кто вы. - Да? - скептически улыбнулась я. - Да, всегда в тени, дикая и непреклонная, темная богиня, облачённая в серебро и золото. - Как ты смеешь! - завопила я. - Вы вернули мне свободу, за это, я дам Вам то, что вы хотите, - ее смелости могли позавидовать любые воины Греции, в ней не было страха или глупого почитания. - Все что я хочу, у меня уже есть. - Да, госпожа, но вы жаждете того, чего не можете, жаждете того, чем не обладать. - И что же это? В спальне послышался шум, Ией кричал. - ИЛЛАХАТ!

*** POV Апей

Несколькими часами ранее.       Мой господин был тем, кто стоял по правую руку от губернатора Ахеи. В зале собрался весь совет: генералы, министры, члены партий, все ждали новостей из столицы. Атмосфера была настолько напряженной, что в воздухе нависла пыль, жар от солнца плавил мысли, а запах тел забивался в ноздри, вызывая рвотный рефлекс. Иею было тяжело находиться здесь, среди людей даже сейчас. Губернатор поднял руку, и все затихли. - Мы отправляемся в столицу, войска собираются в Медиоланум, приказ императора, - еле слышно произнес губернатор. В зале послышалось одобрение и радостные выклики: - За императора! Смерть варварам! Я смотрел на них, стоя рядом с колонной, пытаясь вычислить того, кто может нам помочь: кто-то держал крестики в руках на бусах, кто-то прятал языческие браслеты обереги, говоря, что это было привезено с востока. Моему господину нужно было время и союзники, чтобы свергнуть императора и его приспешников. Я не мог его остановить, вразумить его отправиться в Египет и там построить свою империю. Я был лишь слугой, которой верно выполнял приказы бога. Мой господин вышел из зала вместе с губернатором, а я остался в толпе сенаторов, обсуждавших предстоящие сборы.

***

- Началось, Апей. Время пришло. Они идут. - Кто идет? Варвары, мой господин? - Нет, не варвары. Те, среди которых мы живем, они убьют последних оставшихся здесь богов. - Но как же? Мы же скрываем правду, вы стали смертным. - Это неважно, губернатор передал мне письмо из столицы. Отон собирает особое войска, они охотятся на таких как я, как моя сестра, как моя мать. Никейский собор Константина должен был защитить нас, одно из условий было, что мы отступим, уедем подальше от людей, канем в небытие. Но они до сих пор нас преследуют. Одна из вакханок приходила сюда, в ночь дикой охоты. - Что? Вакханка? - Да, мой брат, Дионис - убит. Та вакханка так обезумела от горя, что прыгнула со скалы. - Ваша сестра знает? - Нет, не говори ей. Они ничего не должна знать о войне, об Отоне и его псах. Я создам оружие, которое прольет реки крови по этой земле. Отон заплатит жизнью за смерть Диониса, я убью его своими руками, сожгу дотла это мира, если потребуется. Я дорого заплатил за безопасность моей сестры и матери. Нам был обещан покой, но вместо него лишь одна война. Апей, моя сестра была довольно прогулкой по рынку? - Да, мой господин. - Когда она освободиться, скажи ей, что я хочу ее видеть. - Слушаюсь. Я прикрыл за собой дверь. Через проем я видел, как Аполлона трясло от гнева. Он знал, что его дни сочтены: - Я проделал весь это путь не для того чтобы отступить в последний момент, я ждал этого еще со времен Константина, когда нас изгнали. Тебе и твоим охотникам конец.

POV Иллахат

- ИЛЛАХАТ! – кричал брат, - Иллахат! - Брат, ты звал меня? - Ией сидел на кровати. Сделав несколько шагов к нему, я взяла в ладони его лицо. - Ией, возлюбленный мой брат, - он перехватил мою руку, прикасаясь к ней своими губами, жар его тело наполнял меня. Ией опустил голову на мое плечо, целуя ключицу. Я теребила его темные локоны. - Я больше так не могу, брат. Расскажи мне, в чем дело. - Сестра, ты должна вернуться обратно в Рецею. - Я хочу остаться с тобой. - Я тоже хочу остаться с тобой, но… Мы оба молчали, каждому из нас было есть что сказать, но ни один из нас не хотел говорить это вслух, иначе правда станет столь очевидной, что принесет боль. - Почему ты отказался от своей вечности? Почему? – еле слышно произнесла я, а он лишь еще сильнее сжал меня. Я знала, как становятся людьми, как бог или богиня может лишиться своей сущности, но не могла и представить, что мой брат пошел по этому пути. Он изменился из-за этого, его тело лишилось божественного света и теперь Ией смертный. Человек. Мужчина. Больше не мой брат-близнец. Голова гудел от осознания, словно какая-то нить оборвался между нами. - Ради тебя, ради нашей семьи. - Я слышала от Апея, что говорилось на совете, это правда, войска собираются в столицу? Это война с кочевниками? - Да. Что-то в тоне брата было подозрительным. Он жаждал войны, я чувствовала это, но казалось, его интересуют во все не то, что гунны по слухам нападают на пограничные территории. - Тогда я останусь с тобой. - Нет, ты не должна спускаться. Прошу, моя возлюбленная сестра. Моя святыня, - он зачаровывал своими бездонными изумрудами, - Обещай мне, что никогда не откажешься от своей сущности, обещай мне, - его глаза наполнились солеными каплями моря. - Я обещаю брат. Ией еле ощутимо коснулся моих губ, срывая обещание, как нежный бутон розы.