Остров рабынь

Очнувшись я услышала хриплый голос девицы, — Ваша рабыня как бревно лежит, даже не шевелится. — Зашевелится, — уверенно ответил Адриан — Когда я её на ночь мазью угощу. Я завизжала, как ужаленная. А этот изверг разразился громким смехом. — Боится! — довольно произнес он, — Ладно, черт с ней. Веселья не получилось. Оттаскивай. Девка откатила в стороны тележки, а кресло вернула в нормальное положение. Отвязав меня, она передала поводок Адриану, а сама занялась своими обязанностями. Адриан дернул меня за поводок, и мы вышли из этой ужасной комнаты. — Я тебе не показал, где находится твоя вторая подружка, — вдруг сказал он, — Извини. Но можешь не беспокоиться за неё. Анджела хотела её тоже сюда определить, но я вовремя вмешался. Сперва эта, как её, на кухне посуду мыла. А когда твою любимую Алью отняли у этой идиотки, я распорядился, чтобы Хлоя за ней ухаживала. Я удивленно посмотрела на Адриана. Когда я очнулась, никакой Хлои не было. Он рассмеялся и сказал: — Я распорядился недавно. Точнее, два дня назад. Если будешь послушной, я разрешу тебе повидать её. Договорились? Угу, — ответила я, понимая, что верить этому уроду нельзя ни на йоту. — Пошли дальше! — весело сказал он и потащил меня к выходу. Мы вышли на улицу и направились к огромному зданию, стоявшему на некотором отдалении от основного комплекса. Это сооружение почти ничем не отличалось от других построек, разве что своими размерами и высоким глухим забором. По всему периметру этого забора возвышались сторожевые вышки, замаскированные под раскидистые деревья, так что сверху рассмотреть что-либо было просто невозможно. Мы подошли к широким тяжелым воротам, в одной створке которых я разглядела узкую калитку, в которую мы и вошли. — Здесь находится основная часть рабынь, — с упоением стал объяснять мне Адриан, — Ты бы тоже могла попасть сюда после карантина. Здесь товар готовят к продаже. Рабынь обучают, ставят клеймо, выставляют на торги. Сейчас покупателей нет, поэтому, девушек держат в камерах. Но я иногда разрешаю выводить их подышать свежим воздухом. Не всех, конечно. Только тех, кто хорошо себя ведет. Вон, видишь? Я посмотрела в сторону. В небольшом загончике, огороженном забором из толстых прутьев под пристальным наблюдением охранников стояли прикованные к толстым столбам девушки. Прикованы они были за ошейники и руки, заведенные за столбы и скованные наручниками. На ногах поблескивали тяжелые кандалы. Рты были заткнуты шаровидными кляпами. Девушки спокойно стояли на своих местах, а между столбами прогуливались здоровенные детины, держа в руках длинные плети. Одежды на пленницах никакой не было, и охранники этим пользовались. Они подходили то к одной, то к другой рабыне и откровенно лапали их, довольно усмехаясь. А бедные невольницы молчали, даже не пытаясь отвернуть головы. Подойдя ближе, я увидела, что на левой ягодице у каждой девушки красовалась клеймо. Скорее всего, это была арабская вязь, но что она обозначала, я не знаю. Адриан заметил, куда я смотрю и сразу же пояснил: — Все рабыни помечены клеймом. Его нельзя удалить или вывести. Оно — на всю жизнь. Мы сперва делали татуировку, но потом решили прибегнуть к старому испытанному способу, который применялся в древние времена. Как ставят тавро на лошадях, знаешь? — Угу, — ответила я и содрогнулась. — Правильно, — обрадовался Адриан, — Каленым железом. Это очень больно, но полезно. После того, как рабыню заклеймили, путь назад к свободе у неё отрезан навсегда. И чем скорее она это поймет, тем лучше для неё. Тебе тоже скоро поставят клеймо, но другое и не на ягодицу, а на левую грудь. Так я мечу своих личных рабынь, да и то не всех. Я с испугом посмотрела на этого изверга. Как только у него хватает наглости говорить об этом так просто, словно это не живые люди, а коровы или овцы. А этот садист спокойно продолжал: — Жаль, что сейчас некого клеймить, а то бы я тебе показал. Эти девки так смешно дрожат, когда стоят в очереди, что со смеха умереть можно. А как они воют, когда им ставят клеймо! Да, жаль. От этих слов я содрогнулась. Адриан расценил это на свой лад. — Ты, я вижу, замерзла, рабыня, — сказал он, — Тогда пошли обратно. Я же обещал тебя напоить чаем. Посидим, поговорим. Может быть, предложишь что-нибудь интересное. Я, знаешь ли, люблю нестандартные решения. Мы направились к выходу. Я шла, опустив голову. Адриан тоже не торопился. Он прекрасно понимал, в каком подавленном состоянии я пребывала. Скорее всего, он для этого и устроил эту адскую прогулку, чтобы сломать меня, подчинить своей воле, запугать. Ведь теперь при одном лишь упоминании о любом виденном эпизоде, со мной он мог сделать всё, что пожелает. Вдруг Адриан резко остановился и резко развернул меня за плечи в сторону. — Кстати, — сказал он, — Вон там еще одна твоя подружка! Пойдем, посмотрим. На небольшой площадке, огороженной низким деревянным заборчиком была установлена конструкция, напоминавшая огромную букву «Х», на которой была распята обнаженная девушка. Руки и ноги её были прикреплены широкими кожаными браслетами к лучам этого своеобразного креста. Рот, как и у всех других рабынь, был закупорен шаровидной затычкой. Девушка не шевелилась. Мне показалось, что она уже умерла. Но, когда мы подошли ближе, она открыла глаза и посмотрела на нас рассеянным взглядом. — Узнаёшь? — рассмеявшись, спросил Адриан. Конечно, я узнала её сразу. Это была моя маленькая защитница Тикки. Только теперь эта глупышка выглядела совсем по-другому. На худеньком теле девушки в нескольких местах были видны следы от плети, в соски маленьких, почти незаметных грудок были вставлены маленькие металлические кольца, соединенные между собой тонкой цепочкой, к которой была подвешена круглая гирька. Под её весом сосочки оттягивались вниз, причиняя бедной Тикки сильную боль. Но этот гад такой пыткой не ограничился. Я увидела еще одну гирьку, подвешенную к кольцу, вдетому в клитор девушки. — Как наши дела? — улыбаясь, спросит Адриан, подходя к своей жертве, — Молчишь? Тики не издала ни звука, только отвернулась. Тогда этот изверг слегка качнул сперва гирьку, висевшую на сосках, а потом и вторую, прикрепленную к клитору. Тики молчала, но застонала я, словно сама почувствовала эту боль. Адриан удивленно посмотрел на меня и, недовольно хмыкнув, уволок меня из этого загона. — Ты чего? — раздраженно спросил он. — М-м! — только и смогла ответить я. — Ладно! — буркнул Адриан, — Я сегодня же сниму её оттуда и посажу в строгую камеру. Ты довольна? Не дожидаясь моей реакции, он дернул за поводок, и мы направились к бункеру, где располагались личные покои Хозяина этого ужасного комплекса и моего нового Господина. Ужасная экскурсия закончилась.

***

Разговор за чашкой чая В маленькой уютной комнате было тепло и сухо. Мы сидели за небольшим круглым столом друг против друга. Адриан сдержал слово — вынул затычку из моего рта и снял шлем и накидку, но руки не освободил, а завел их за высокую спинку стула. Еще на улице он подозвал к себе одного из охранников и отдал распоряжение насчет Тики. Я видела, как девушку сняли с креста и увели в бункер, где располагались строгие камеры, и где был начальником любитель орального секса. Мы сидели и молчали. Адриан потягивал ароматный чай из маленькой, похожей на цветок тюльпана, чашки, а мне приходилось пить с помощью соломинки. — Хочешь печенье? — спросил он, поглядев на меня. — Хочу, — равнодушно ответила я. — О чем ты думаешь, рабыня? — спросил Адриан, подсаживаясь ко мне. — Какая разница, — грустно ответила я, — Мои мысли никого здесь не волнуют. — Ты скажи, — настаивал он, — А там поглядим. Так о чем думает моя маленькая рабыня? — О тебе, — я смело посмотрела ему в глаза. Адриан на мгновение задержал руку с печенькой в воздухе, но потом, отломив маленький кусочек, положил его мне в рот. — И что именно ты обо мне думаешь? — улыбнувшись, спросил он. — О том, — совсем осмелев, произнесла я, — Что ты трус. — Интересно, — удивился Адриан, — Мне такой дерзости слышать еще не приходилось ни от кого, тем более, от рабыни. Ты смелая. И почему же ты меня считаешь трусом? Кого я боюсь? — Меня, — уверенно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Вот как? — глаза Адриана сузились, — И почему же? — Ты меня до сих пор держишь связанной и в кандалах, — пояснила я, — Боишься, что я нападу на тебя. — А ты нападать не собираешься? — язвительно проговорил он. — Пока не решила. Развяжи, а там посмотрим. — Но ты — рабыня, — попытался оправдаться Адриан. — И что из этого? — рассмеялась я, — Значит, ты боишься всех своих рабынь. — Прямо уж всех! — возмутился он. — Именно, — я решила идти до конца, — Связал их, заткнул рты, посадил в клетки. — А ты что сделала бы на моём месте? — Я пока что на месте рабыни, — уклончиво ответила я. — Но хотела бы стать госпожой, — продолжил он. — Я хотела стать филологом, — ответила я. — Зачем? — Хотела изучать западную литературу, — начала объяснять я, но Адриан махнул рукой. — Пустое, — уверенно произнес он, — Ты должна быть только рабыней. Ты создана для этого. И ты будешь ею. Я тебе обещаю. — Ты так уверен, что я соглашусь на роль твоей невольницы? — спросила я. — Роль невольницы, — усмехнулся Адриан, отправляя мне в рот очередной кусочек коржика, — Красиво звучит. Но неправильно. Ты и есть моя невольница. Видишь, ты даже получаешь еду из моих рук. — Ты что, идиот? — чуть не поперхнулась я, — Связал меня, теперь издеваешься? — Да! — нагло ответил он, — Издеваюсь. И буду дальше издеваться над вами! — Почему ты нас всех так ненавидишь? — прямо спросила я, — Что мы тебе сделали плохого? — Потому что вы все — шлюхи! — Адриан внезапно вскочил на ноги и забегал по комнате, — Все вы — грязные шлюхи и ничтожества! И я буду вас мучать и дальше, пока не изведу или не превращу в покорных мерзких рабынь! Я заметила, что его голос вдруг странным образом изменился. Он стал сиплым. Глаза этого неврастеника бегали, как заведенные. Волосы, до сих пор аккуратно уложенные, сейчас были растрепаны и торчали в разные стороны. — Я вас ненавижу! — сипел Адриан, — Я вас всех ненавижу! — Но, всё же, не можешь без нас обойтись, — возразила я, — Каждый вечер к тебе отправляют одну из девушек. Правда, утром они возвращаются избитыми и еле живыми. Что ты с ними делаешь? — Замолчи! — заорал Адриан. — Почему же? — спокойно ответила я, отпив из чашки уже остывший чай, — Что? Не нравится правда? Адриан вдруг подскочил ко мне и присел на корточки. — Вот скажи мне, — он схватил меня за плечи, — Почему я терплю твою наглость, а любую другую рабыню я бы придушил, не раздумывая. Почему все тебя любят, все стараются тебе помочь? Что в тебе есть такого, чего я не могу понять? Говори, рабыня! — Если ты сам не можешь понять, — из последних сил сохраняя спокойствие, ответила я, — Никто тебе не сможет объяснить. И я не смогу, потому что просто не знаю. — Не знаешь, — грустно повторил Адриан. — Да, не знаю, — пожала я плечами. — Значит, нет выхода, — продолжил он, убирая руки с моих плеч, — Значит, мне и дальше придется продолжать то, что я начал. — Ты болен, — сочувственно сказала я, — Тебе нужен хороший психиатр. Возможно, он сможет тебе помочь. — К черту этих психиатров! — отмахнулся Адриан, — Всех к черту! Убежав в дальний конец комнаты, он уселся на низкий короткий диванчик и, обхватив голову руками, затих. Наступила тишина. Я посмотрела на Адриана и ужаснулась своим собственным мыслям. От властного, уверенного в себе самодура не осталось ничего. Передо мной сидел жалкий беспомощный маленький человек, переполненный собственными страхами, превратившими его в маньяка и завладевшими его сознанием. Неужели он таким был всегда? Неужели никто не мог, а может, не хотел ему помочь? Я посмотрела на забившегося в угол взлохмаченного молодого человека и с удивлением обнаружила, что та ненависть, которую я совсем недавно испытывала к нему, сменилась самой банальной женской жалостью. — Господин, — тихо позвала я его. — Что ты сказала? — встрепенулся Адриан, — Повтори, что ты сказала! — Господин, — повторила я, опуская глаза. Он резко встал и подошел ко мне. Я поняла, что допустила ошибку. Этот человек снова стал тем, кем я его считала раньше. Я тихо заплакала. — Что тебе нужно, рабыня? — надменно взглянув на меня, спросил Адриан. — Ничего, — ответила я, поднимая голову, — Я думала, тебе плохо. — Мне? — рассмеялся он, — С чего ты взяла? — Не знаю, — спокойно ответила я, — Наверное, показалось. — Я в порядке, — не переставая смеяться, ответил Адриан. Он снова сел за стол. Его глаза сверлили меня, как два черных буравчика, проникая всё глубже в моё тело, в мою душу. — Что уставился? — не выдержав этой пытки, закричала я, — Наслаждаешься своей властью надо мной? И вновь он вскочил и забегал по комнате. И опять, подлетев ко мне, он опустился передо мной на корточки. — Хочешь, — сдавленным голосом произнес Адриан, — Я сделаю тебя первой из всех моих рабынь! Ты будешь жить в моих комнатах, носить самые лучшие наряды, вкушать самые изысканные блюда! Я надену на тебя цепи из чистого золота! — Это будут очень тяжелые оковы, — возразила я, — Ты разве не знаешь, что золото — очень тяжелый металл. — Знаю, — прохрипел он, — Но мы что-нибудь придумаем. Только одно твоё слово! — Но я всё равно останусь рабыней, — вздохнула я. — Ты будешь первой из всех рабынь! — с жаром заговорил он, — Тебе будут подчиняться все эти ничтожные сучки, вся обслуга. Ты будешь их наказывать или поощрять. Ты будешь везде следовать за мной — своим господином. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, кроме меня. — Но я всё равно останусь рабыней, — повторила я. — Да! — взвизгнул Адриан, — Ты будешь моей рабыней и ни чьей больше! — Нет! — твердо ответила я, — Никогда! Слышишь? Никогда я не буду ни твоей рабыней, ни чьей-то еще! И можешь забить меня до смерти, ублюдок! Я никогда тебе не покорюсь! — Сука! — он размахнулся и сильно ударил меня по лицу. Не удержав равновесие, я свалилась на пол вместе со стулом. Подскочив ко мне, Адриан начал избивать меня ногами по животу, по груди, по спине. Я кричала от боли, извиваясь под его ударами, но он уже не обращал на это внимание, а бил и что-то кричал на своём собачьем языке. Но я уже ничего не слышала. Я потеряла сознание.

***

«Покорность или смерть» Я медленно приходила в себя. И вместе с пробуждением я всё сильнее чувствовала, как болит моё избитое тело. Я открыла глаза и осмотрелась вокруг. Где я? Вокруг полумрак, сквозь который пробиваются колышущиеся огни. Меня снова засунули в строгую камеру? И сейчас сюда придет этот вонючий мужик со своим десертом. — Очухалась? — услышала я голос Адриана. — А тебе что здесь нужно? — огрызнулась я. Он приподнял кулаком мой подбородок, и я даже зажмурилась, наконец, осознав, где нахожусь. Это была та самая камера пыток, в которой Хлоя допрашивала Тики. Я стояла посреди камеры со скованными за спиной руками, совершенно голая и без ошейника. Даже на ногах не было цепей. Адриан убрал руку и уселся в кресло. — Знаешь, что такое «дыба»? — спросил он. — З-знаю, — я сразу же начала заикаться, но всё же выдавила, — Инквизитор! — Не геройствуй, — махнул рукой Адриан, — Тебе не поможет. — Пошел в задницу, — рявкнула я. — Начинай! — Адриан махнул рукой. Звякнула цепь, и мои руки поползли вверх, выворачивая суставы. Постепенно начала ощущаться боль, которая предательски стала распространяться по всему телу. — Остановись, — приказал Адриан. Цепь замерла, и я оказалась стоящей на цыпочках. — Одно твоё слово, и пытка прекратится, — он снова подошел ко мне, — Пока не поздно, покорись, признай себя моей рабыней, а меня — твоим господином. Обещаю, что никогда не вспомню тебе ту дерзость, которую ты себе позволила. Я выполню своё обещание. Ты будешь первой рабыней. — Ты сам-то понял, что сказал? — рассмеялась я. Адриан отошел в сторону. Тут я почувствовала, что мои ноги ничто не держит. Когда-то в детстве я занималась акробатикой и делала кувырки из такого положения. Я напрягла мышцы рук и, превозмогая боль, подтянулась вверх и прокрутилась, пропустив свою уже не детскую попку между руками. Я догадалась, что в камере есть еще кто-то, но почему он не препятствовал моим действиям? Увидев мой трюк, Адриан, зарычав от злости, бросился на меня. Подлетев, он сильно ударил меня в челюсть. Странно, но боли я почти не почувствовала, только ощутила солоноватый привкус крови во рту. Собрав побольше слюны, я плюнула в лицо этому шизику. Адриан взревел, как раненый зверь, и снова хотел наброситься на меня. Подтянув ноги к животу, я уперлась ступнями в живот этому живодеру и резко оттолкнула его. Адриан отлетел к стене и стал сползать вниз. Человек за моей спиной удивленно крякнул, но это было всё, что он сделал. Непризнанный господин, кряхтя, поднялся на ноги и снова направился ко мне. Я хотела повторить свой приём, но он предугадал мои намерения и схватил одну ногу. Тогда я второй сильно ударила его в пах. Адриан взвыл так, что я чуть не оглохла. Согнувшись пополам, он доковылял до кресла и медленно в него опустился. — Нино! — проревел он, обращаясь к помощнику, — Бей её, пока не сдохнет! — Сам справишься, — сказал незнакомый голос, — Надоел ты мне. Я услышала шаги, потом звук хлопнувшей двери, и всё затихло. Адриан недоуменно посмотрел на меня, потом на дверь, потом, зачем-то, себе между ног. Отдышавшись, он медленно встал и снова направился ко мне, но остановился вне зоны досягаемости моих ног. — Покорись, — простонал Адриан, — Или я буду вынужден тебя убить. — О. Господи, — расхохоталась я, — Какой слог! Достойный Шекспира! Ну-ка, выдай еще что-нибудь! Хоть посмеюсь перед смертью. — Не издевайся надо мной, — сказал Адриан серьезно, — Мне тоже сейчас нелегко. С этими словами он отошел за мою спину и ослабил цепь. — Отдохни, — сказал он, возвращаясь. — Спасибо, я не устала, — издевательски выпалила я. — Ну, ты и сука! — простонал Адриан, — Не испытывай моё терпение! — Да пошел ты! — я даже отвернулась от этого идиота. Адриан тяжело вздохнул. Я видела, что его что-то мучает, не дает покоя, гложет изнутри, но сейчас мне было его совсем не жалко. Неожиданно он резко повернулся ко мне и отчетливо проговорил: — Хочешь, я расскажу тебе про свою жизнь? — Зачем? — хмыкнула я, — Ты считаешь, что мне это будет интересно? — А ты послушай, — настаивал Адриан, — Может, заинтересуешься. — Тогда, может, отцепишь меня и дашь что-нибудь надеть? — предложила я. — Сойдет и так, — ответил он, — Ну, рассказать? — Черт с тобой, — буркнула я. Адриан поставил кресло против меня и уселся, закинув ногу на ногу. — Я родился в одной очень далекой стране. — В какой? — перебила его я. — Если будешь мне мешать, — предупредил Адриан, — Я не стану рассказывать. — Ладно, не буду, — пообещала я. — Я родился в Париже в семье бедного лавочника. Я был пятым ребенком в семье. Мать вскоре умерла, и все заботы о нас легли на плечи отца. Но он долго мириться с этим не стал и вскоре привел в дом женщину. Мне тогда только исполнилось пять лет. Новая жена отца сразу невзлюбила меня. С этого дня для меня началась черная полоса. Эта стерва всячески настраивала против меня моих старших братьев, которые с огромным удовольствием лупили меня по любому поводу, а иногда и просто так. Я всё время ходил с синяками. А однажды, когда я случайно опрокинул вазу с цветами, мачеха сама меня так избила, что я несколько дней не мог подняться. Потом я случайно узнал, что эта тварь изменяет отцу. Нет, у нее не было никакого любовника. Она просто уходила в другой район и там трахалась с любым, кто ей хорошо заплатит. А вечерами, когда отец возвращался домой, она клялась ему в вечной любви и вешалась на шею. Отец был счастлив, а утром всё повторялось. Как-то раз я прибежал в лавку к отцу и потащил его домой. Когда мы пришли, то увидели, как его жена занимается любовью с моим старшим братом. Отец был вне себя от ярости. Он набросился на брата с кулаками. Обвинив его в том, что брат склонил его жену к сожительству. А эта потаскуха валялась на постели голая и только поддакивала мужу. В итоге отец выгнал брата из дома. Та же участь постигла и второго брата. Отец безоговорочно верил этой шлюхе, а нас тоже начал шпынять, а иногда и бить. Не дожидаясь отцовского проклятья, я сам однажды утром ушел из дома. Я долго скитался, голодал, мерз, но потом меня подобрал один человек и привел в свой дом. Благодаря ему я получил хорошее воспитание и университетское образование. Этот человек даже предложил мне взять в жены его младшую дочь. И я согласился. Мы поселились в престижном районе, в доме, который купил для нас её отец. Всё было прекрасно кроме, пожалуй, любви. Амира со мной была сдержана, вежлива, но холодна. Потом она стала пропадать по ночам. Сначала редко, потом всё чаще. А однажды вообще не пришла. Через несколько дней я получил письмо от адвоката с требованием возместить Амире материальный ущерб и освободить дом, который я, якобы, занимаю незаконно. Вот тогда я и взбесился и решил мстить всем женщинам. Адриан умолк. — Веселая история, — грустно сказала я, — Но это тебя всё равно не оправдывает. Разве нет другого пути? — А я не хочу другого пути! — заорал он, — Я хочу, чтобы мне подчинялись. — Но это не любовь, — возразила я. — Это — рабство! — отчеканил Адриан, — Ни одну девку я еще не упрашивал стать моей рабыней! Я просто брал её и превращал в ничтожество! Ты — первая, кого я прошу покориться! Слышишь? — Нет! — твердо ответила я. Адриан снова взревел, отшвыривая ногой кресло, подлетел к стене, где были развешаны различные орудия пыток, сорвал бич с шипами и начал стегать меня. Я заорала, но он продолжал бить меня без устали. Перед глазами уже поплыли разноцветные круги, когда он, схватив меня за волосы, снова спросил: — Да или нет? — Нет, — еле слышно произнесла я, — Никогда! Снова посыпались удары, но я уже не чувствовала боли. Я уже вообще ничего не чувствовала. А вскоре и перестала видеть и слышать. Наступила ночь. И тишина. И не было ни холода, ни страха. Только пустота. Черная обволакивающая пустота. Я приходила в сознание еще несколько раз и слышала один и тот же вопрос, на что отвечала одинаково. Потом я уже ничего не помню.