Таймер

— Три месяца… — говорит Чимин, и Чонгук отрывается от мыслей об ужине, и переводит взгляд на друга. — Что, прости? — Говорю, мне осталось три месяца… — повторяет рыжий. — Сегодня 1 мая. Судя по количеству часов, мне осталось 92 дня. Я умру 1 августа. Чон переводит взгляд на его запястье.

Чон Хосок 2207:59:…

Последняя цифра же неторопливо тикает. — Да ладно тебе, хён. Целых три месяца, ты ещё успеешь найти его, и тогда таймер остановится, — утешает его. — Но уже месяц прошёл. — Это же только четверть срока. Чимин, действительно, был сам не свой с момента появления таймера. Поначалу он, конечно, радовался, но потом его светлую голову начали посещать мысли о том, что он так и не найдёт своего предназначенного и, следовательно, умрёт. — Ладно, мелкий, не напрягайся. Пошли лучше, молока тебе куплю, — улыбается Пак. Чонгук тихо улыбается в ответ, хотя видит, что мысли его друга до сих пор витают где-то рядом с этим неизвестным им Хосоком. Они подходят к большим холодильникам, и младший начинает разглядывать кучу ярких упаковок молочных изделий. — Какое сегодня возьмёшь? — Ну… вишнёвое, наверное. Пак укладывает в корзину коробку с вишнёвым йогуртом и разворачивается в сторону выхода. — Вроде всё взяли, пошли. Чон взволнованно смотрит на друга, который пытается вести себя как обычно, но получается плохо. У самого от волнения за Пака начинает сосать под ложечкой, сжиматься сердце и нервно пощипывать запястье. Парень пытается не придавать этому внимание, но сердце нервно бьётся изнутри о грудную клетку, как будто вот-вот выпрыгнет. Запястье щиплет всё сильнее, и он понимает, что ему это уже не кажется. Воздух куда-то пропадает, ноги подкашиваются, и Чонгук пытается устоять на месте, и вдохнуть хоть немного. — Чи…Чимин… — сипит он идущему впереди него другу и хватается за запястье. Из-под ладони и между пальцев начинает сочиться алая горячая кровь, и он чувствует, как прорезается первая строчка клейма — имя. Чимин недоумённо поворачивается. Корзина тут же валится из его рук и летит на пол супермаркета. Чимин с глазами как блюдца подлетает к другу и хватает его под руку, когда видит, что тот чуть не валится, как та корзина. Чонгук сипит и пытается вдохнуть хоть немного воздуха, утыкается лицом в плечо друга и нервно дрожит от боли. — Потерпи, сейчас пройдёт, — тихо шепчет ему старший, гладя по шоколадной макушке. — Покажи. — Нет… ещё не всё… — хрипло шепчет Чон. — Это только имя... Таймера ещё нет… — И снова морщится, когда чувствует, как начинает прорезаться вторая строчка. Чимин же панически бегает глазами по помещению в попытке найти второго такого же неудачника, ведь знает, что клеймо появляется, когда соулмейты оказываются близко. Но видит Чимин лишь взгляды окружающих его людей. Половина смотрит как-то понимающе, видимо заметив, как парень сжимает свою руку, другие же не понимают совсем и просто пялятся в недоумении. — Скажи, когда отпустит… — шепчет Чимин и продолжает гладить по голове. Дыхание нормализуется, и Чон чувствует, как на запястье появляется последний нолик. Он отрывает вспотевший лоб от приятеля, который тут же стряхивает с донсэна мокрую чёлку, и протирает окровавленную руку ладонью. Чон смотрит на пока не двигающиеся цифры.

Ким Тэхён 168:00:00

Чон пытается провести простые математические действия: «Сто шестьдесят восемь? Это если разделить на двадцать четыре часа получится…» — Чонгук останавливается, не в силах додумать эту мысль до конца. По щеке катится первая слеза. — Семь… — тихо шепчет он, а Чимин смотрит на него с недоумением. — Что «семь»? — переспрашивает он в непонимании. — Семь суток, хён… Глаза Чимина становятся больше, и он хватается за чужое запястье. Сердце младшего пропускает несколько ударов, когда в голову что-то ударяет, и цифры начинают оживать.

167:59:59 167:59:58 167:59:57

Оба парня пялятся на чёрные узоры, и Чонгука прошибает, он начинает задыхаться снова, но на этот раз от слёз. — Семь… семь суток… — Такого сильного с виду парня трясёт в истерике. — Я умру, хён! Я точно умру! Как я должен найти его за семь грёбаных суток?! — Он почти срывается на крик, и Чимина самого трясёт. Он понимает, что его три месяца — это очень много. Но семь дней... — Тише… успокойся… всё будет хорошо… — для чего-то шепчет младшему, но знает, что эти слова сейчас не помогут. Чонгук размазывает слёзы по щекам кровавыми ладонями, смазывая засохшую кровь на щёки, и в истерике задыхается. Чимин не нашёл предназначенного за месяц. Намджуну и Джину, чтобы найти друг друга, понадобилось полгода. Что будет делать Чон со своими семью сутками? Этого времени хватит лишь на то, чтоб попрощаться со всеми. Так он думает, и уже мысленно звонит матери в Пусан и прощается. — Мы найдём, Гук~а… Обещаю…

* * *

Чимин сидит на краю расправленного дивана и внимательно следит за тем, как младший запивает очередную порцию валерианки. Он искренне надеется, что от такой порции Чон быстро уснет и отключится на время от всех проблем, и уже вертит в руках телефон. — Поспи… — заботливо шепчет он, гладит по голове и, проследив, как младший поворачивается набок и прикрывает глаза, выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Пак входит в кухню. Опирается в подоконник и смотрит, как садится солнце, а маленькие пальчики уже судорожно набирают номер. С той стороны отвечают моментально. — Чимин-щи? — отвечает хриплый прокуренный голос, а по акустике понятно, что тот опять засиделся в звукозаписывающей студии. — Хён, ты нам срочно нужен. — Что-то случилось? — Собеседник слышит волнение в голосе Чимина. — Да, это очень важно! — Вы дома? — Да. — Жди. Слышатся короткие гудки, и Пак откидывается на подоконнике, молясь, чтобы подмога скорее прибыла. И ждать не приходится. Через пятнадцать минут в дверь тихо стучат. Чимин подлетает к дверям и впускает в квартиру гостя, который уже успел вымокнуть под внезапно начавшимся ливнем. Чимин тут же тянет ему полотенце, зная, что оно сейчас уместно, а парень сдёргивает вымокшую кепку, одетую до этого козырьком назад, трясёт выбеленной шевелюрой и накидывает сверху полотенце. Пак прикладывает палец к губам, указывая на то, что надо быть тихим, и шепчет: — Он наконец уснул. — Что случилось-то? Я надеюсь, не зря летел сюда, как ошпаренный. Что этот засранец опять вычудил? Рыжеволосый только ведёт пальцем, говоря тем самым следовать за ним, и направляется в комнату, где спит Чонгук. Оба садятся на край дивана около мирно сопящего, и Чимин тихо берёт того за запястье, протягивая руку младшего старшему. Последний же вглядывается в чёрные символы на молочной коже и хмурит брови.

Ким Тэхён 165:28:…

— Погодь… это сколько получается? — Семь суток… Вернее, уже чуть меньше… — Чимин прикрывает глаза. — Юнги-хён… — сонный голос заставляет старшего сменить выражение лица с шока на лёгкую улыбку и посмотреть на распахнутые глаза донсэна. — Тихо ты… спи, — улыбается через силу Юнги и поглаживает того по ладони, а младший безразлично улыбается в ответ и прикрывает глаза.

* * *

Мин опускает уже третий окурок в блюдце с водой. Сидит какое-то время и достаёт ещё одну вишнёвую сигарету, прикладывая фильтр к губам и щёлкая сувенирной зажигалкой, подаренной ему когда-то Чонгуком. Чимину, впрочем, всё равно, что старший курит на их кухне даже не в окно, он понимает состояние хёна. — Что нам делать? — наконец разрывает тишину Чимин, пялясь куда-то в пол. Юнги молчит. Затягивается снова полной грудью и не отрывает взгляд от своих ног. — Поднимать на уши весь Сеул, что же ещё, — наконец отвечает он. — Собирать всех Ким Тэхёнов округи. — Тебе ведь под силу такое, правда? — с надеждой спрашивает Пак. — Мне? Нет. А вот Agust'у D под силу. Ну и не без помощи RapMonster'а, конечно. Юнги делает очередную затяжку и достаёт из кармана телефон. Набирает номер и ставит громкую связь. Следуют гудки. — Шуга? — отвечает мягкий голос. — Хён, где Намджун? — Он только из душа выходит. Джун~а, иди сюда. Следует пауза, а за ней уже другой голос. — Мин-кретин… чего надобно, — посмеивается Намджун. — В любой другой день я бы уебал тебя за неуважение к старшим, но мне сейчас не до этого. — Что-то не так? Я в последний раз тебя таким взволнованным и прокуренным видел… точнее слышал… перед твоим первым сольным концертом. — Слушай, Мон, — Юнги запнулся, — это вопрос жизни и смерти, и я сейчас нихера не преувеличиваю. Я никогда тебя ни о чём не просил, но сейчас твоя помощь пиздецки нужна. И Джин-хёна тоже. — Излагай, — после паузы уже серьёзно выдаёт РэпМон. — У мелкого проблемы, и нам нужно поднять все связи, чтобы предотвратить последствия. — У Чонгука-то? У этого золотого счастливого кролика проблемы бывают? — усмехнулся Намджун. — Подожди, Джун~а, давай послушаем, — слышится голос Кима-старшего. — Нужно найти одного человека. И чем быстрее, тем лучше, — продолжает Мин. — Насколько быстро? — Шесть с половиной суток. — Что за человек-то? И как связан с мелким? Надо же знать, что искать. — В том-то и дело… — Юнги устало трёт переносицу. — О нём, или о ней, почти ничего не известно. Зовут Ким Тэхён. Таких Тэхёнов на весь Сеул должно быть дохера. Только у этого, или этой, Тэхёна сегодня в районе семи часов вечера должна была появиться метка с именем «Чон Чонгук» и таймером на семь суток. Следует длинная пауза, и где-то по ту сторону трубки что-то разбивается. — Подожди… — пытается собраться с мыслями Намджун. — Хочешь сказать, Чонгук заработал таймер на семь суток? Ты сейчас серьёзно? — Я не шучу с такими вещами. Из трубки слышатся тихие «Пиздец!» Намджуна и «Как же так?» Сокджина. — Ещё раз? Я запишу. Ким Тэхён? Первое мая, семь часов вечера? — Да… — Юнги кивает пустоте. — И… Намджун… не подведи, пожалуйста… — Да я понял, хён. Гук же нам как сын, мы обязательно что-нибудь придумаем. — Хорошо. Удачи нам всем. — Мин сбрасывает звонок. — И что теперь? — тихо спрашивает Чимин после длительной паузы. — Ты… — Старший поворачивается к нему. — Будь с ним. Ему нужна поддержка. Таскай его везде и пытайся развеять. Мы займёмся поисками и подключим всех знакомых. Тащи сюда свой ноут, начнём самым распространённым способом.