Стадии отрицания

      Кто бы мог подумать, что Майкрофта Холмса когда-нибудь сможет обрадовать информация о том, что его брат попытался сбежать из правительственной больницы, куда он его поместил после полученного ранения? Сам он над таким предположением бы точно посмеялся. Попытки Шерлока проникнуть в морг, впрочем, заставляли Холмса-старшего всерьез беспокоиться. Даже идиот понял бы, что сейчас происходит с его братом. Он проходил через стадию отрицания. Они с Ирэн уже переживали «смерти» друг друга, так что и сейчас Шерлок, очевидно, надеялся на то, что он стал частью хитроумной схемы, а Ирэн жива, но скрывается по каким-то невероятным причинам.       В какой-то момент Майкрофт поймал себя на мысли, что был бы рад, если бы это оказалось правдой. Ему и самому хотелось, чтобы оказалось, что Ирэн замешана в чем-то, что потребовало ее смерти. Очередной. Но он был в том доме, когда спецназ ворвался внутрь.

***

      Кейт сидела на стуле, безучастно глядя на Ирэн. Женщина сидела на полу, подогнув ноги так, что казалась сломанной куклой. Аккуратная прическа, алые губы и широко распахнутые глаза только добавляли сравнению точности. Вот только кровь, алым пятном расплывшаяся на белой шелковой сорочке, доказывала, что это был живой человек. Был. Майкрофту хватило взгляда, чтобы понять, что брат жив, так что он отошел в сторону, позволяя медикам заняться им. Вторая бригада поспешила к Ирэн, но после нескольких секунд осмотра стало ясно, что здесь уже ничего изменить нельзя. Равнодушно зафиксировав время смерти, они аккуратно переложили тело женщины на носилки. Впервые с того момента, как Майкрофт узнал об Ирэн Адлер, он заметил, какая она маленькая.       Ему никогда не нравилась Эта Женщина. Она стала проблемой, как только он о ней узнал. И чем дольше длилось их знакомство, тем большей проблемой она становилась. Но ее смерть была худшим из того, что Ирэн могла сделать. Особенно при таких обстоятельствах. А ведь он пытался сказать Шерлоку, что пистолет на заряжен! В сердцах Майкрофт пнул бесполезный кусок металла, который, отскочив от безупречно чистого ботинка, с глухим ударом врезался в стену. Несколько криминалистов, которые уже были в комнате, с испугом оглянулись на него. Майкрофт был известен своей безэмоциональностью, а сейчас явно был неспособен себя контролировать.       Ирэн умерла. Умерла по косвенной вине Шерлока, находясь под его защитой и после того, как он привязался к ней и, чем черт не шутит, влюбился в нее. Макрофт не мог перестать представлять беспросветную черную бездну, куда падал его брат. Точнее, пока что не падал. Его держали спасительные нити неведения, но скоро и этому придет конец.       Первым признаком надвигающейся катастрофы стало то, что Шерлок взломал аппарат с морфином. В самом взломе не было ничего удивительного. Наоборот, Майкрофт даже ожидал этого поступка. Причина его волнений заключалась в дозе. Это было намного больше, чем нужно было для кайфа. Выглядело так, словно Шерлок пытался полностью отключиться, скрыться в наркотическом сне. Холмс-старший прибыл в больницу в тот же день. Детальный осмотр морга показал, что в него проникали. Мужчине даже не потребовалось открывать холодильник, чтобы и так понять, какое тело заинтересовало взломщика.       Итак, стадия отрицания была пройдена. Кажется, гнев его брат пропустил, с головой провалившись в третью стадию, торг.

***

      Его чертоги разума были уникальны. Он строил их с самого детства, и они были наполнены воспоминаниями, настолько живыми, что при должной концентрации можно было поверить в их реальность. И теперь Шерлок закрывался в них, с помощью наркотиков закрывал себя в том небольшом мире в его голове, в котором Ирэн была жива.       Чертоги разума Шерлока были построены по простому принципу. Как бы он ни утверждал, что не любит людей, которые в большинстве своем полные идиоты, за каждый аспект его жизни в его сознании отвечал определенный образ.       Серый кабинет со столами из светлого дерева, полный скучных металлических ящиков — это было его хранилище улик. Этим царством данных заведовал Майкрофт. Не проявляя никаких эмоций, он сидел за большим столом, методично сортируя данные, присваивая им номера и отправляя файлы в соответствующую секцию. Бюрократия для Шерлока неразрывно была связана с братом.       В отдельной комнате, точной копии их квартиры на Бейкер-стрит, сидел Джон. В своем видавшем виды свитере и с вечной чашкой чая в руках, он сидел в кресле и объяснял Шерлоку поступки людей с эмоциональной точки зрения. Джон поселился в его чертогах спустя пару месяцев после их знакомства. Он был первым, кто так настойчиво пытался сделать Шерлока более человечным, так что оказался ответственным за эмоции.       В комнате, которая напоминала огромную кладовую, он хранил все то, что затруднялся классифицировать. А также то, в чем он не сильно нуждался, а значит, это можно было выкинуть при необходимости. Миссис Хадсон царила в этом пространстве хаоса. Она постоянно цитировала те факты, которые хранились на полках корзинках и банках.       Рыжая борода, его любимый пес, был проводником в сентиментальные и обрывочные воспоминания из детства. Для них не было комнаты, а двери хаотично возникали по всем чертогам и могли вести с равной вероятностью на кухню, где мама пекла пирог, или на берег реки, где Майкрофт сражался с ним на деревянных мечах, возомнив себя пиратом. И как бы Шерлок ни ценил свой разум, считая, что в нем есть место только для полезной информации, пса он не трогал, изредка позволяя ему увлечь себя.       Еще был подвал, в котором, гремя цепями, завывал Мориарти. Его сильнейший соперник навсегда стал ассоциироваться у него с болью и безумием. Связанный смирительной рубашкой, он бросался на стены и пытался перегрызть ремни, сдерживающие его. Шерлок старался не ходить туда, но порой ему приходилось скрываться в тех стенах, сохраняя свой разум от невыносимой боли. Когда ему сказали, что Ирэн мертва, ему захотелось оказаться там. И хотя его тело просто лежало на больничной койке, его разум скрывался в подвал, предпочитая общество безумного Мориарти действительности. И уже оказавшись в комнате, Шерлок понял, что все изменилось. В его чертогах появилась еще одна личность, которая влияла на них даже больше, чем сам создатель.       Влияние Ирэн было очевидным. Антураж психиатрической лечебницы сменился на обстановку БДСМ-клуба. Теперь Мориарти сковывала не грязная смирительная рубашка, а кожаный костюм. Его окружали стены, обитые красным бархатом, а грязный желтый свет сменился на глубокий красный. Не нужно было быть Шерлоком, чтобы понять, кто в этом был виноват.       И на этом изменения не прекратились. В кабинете Майкрофта почти все горизонтальные поверхности были заставлены вазами с алыми розами. Весь пол был как ковром укрыт их лепестками, а в воздухе стоял их удушающий аромат.       Джон сидел в идеально покроенном костюме в гостиной, где он впервые вживую увидел Ирэн. Вместо привычной газеты он держал в руках Шекспира. Ирэн однажды проговорилась, что ей нравятся его сонеты.       Миссис Хадсон выглядела как на фото, которое она показала ему однажды. Ей тогда едва исполнилось двадцать, и она только начала свою карьеру стриптизерши. К некоторому облегчению Шерлока, одежда на ней все же была. Но помещение, которое раньше напоминало кладовую престарелой женщины, теперь выглядело как витрина первоклассного бутика. На стеклянных полках под холодным светом ламп стояли хрустальные флаконы вычурной формы, в которых была «разлита» вся информация. Рыжая борода из ирландского сеттера стал большим черным котом, который лениво прохаживался по коридорам его чертогов, звеня небольшим бубенчиком на ошейнике. И в каждой комнате Шерлок мог уловить тонкий аромат ее духов. Вот только самой Ирэн нигде не было.       И тогда детектив принял решение, которое можно было мягко назвать «крайне неразумным». Он решил, что должен глубже погрузиться в собственное сознание. Взломать аппарат с морфином было лишь вопросом техники. К тому же, совсем несложным. И вот, спустя буквально несколько минут, его накрыла долгожданная пелена, и из теней, образуемых неверным светом свечей, которые теперь освещали коридоры его сознания, появилась Ирэн.       Она была такой, какой он вспоминал ее порой, когда между ними были километры расстояния. Одетая в обтягивающее черное платье-футляр, с прической, на которую наверняка уходили часы, и с неизменно алыми ногтями и губами. Вот только смотрела она на него так, как никогда раньше, с печалью.       — Это глупо, Шерлок, — ее голос неестественно отразился от стен, эхом устремляясь вдаль. — Ты ведь и сам понимаешь, насколько это глупо.       Он не дал ей договорить. С облегчением и трепетным восторгом, Шерлок заключил Ирэн в объятия, с невероятным наслаждением вдыхая запах ее волос. Это была смесь запахов, которые ему когда-то понравились. Легкие цветочные ароматы лучших французских духов смешивались с тяжелыми восточными ароматами масел и совсем немыслимо переплетались с запахом ее шампуня. Но это были ее запахи, тепло ее тела и легкие прикосновения ее рук у него на спине — она все же обняла его в ответ.       — Это очень глупо, Шерлок, — вновь произнесла женщина, не отстраняясь. — Я ведь лишь плод твоего сознания, образ, который стал реальным лишь благодаря наркотикам. Морфин, что находится в твоей крови, вот что делает меня реальной. Но мы оба знаем, что я лишь в твоей голове. Я умерла, Шерлок, и ты не в силах ничего изменить. Не в этот раз.       Шерлок упрямо замотал головой, он не собирался это слушать. Какая разница, что ее нет в настоящем, если сейчас он может так крепко обнимать ее? Какая разницы, что все ее считали мертвой, если в его чертогах она была живой, здоровой и такой… настоящей.       Он аккуратно поднял ее голову, накрывая губы пока что легким поцелуем. Как много раз он бы так делал, если бы тогда догадался проверить обойму? Или не сбросил звонок брата? Или просто дождался бы подмоги? Как часто он бы так прижимал ее к стене, если бы у них было больше времени? Интересно, сумел бы он привыкнуть к тому, как тихие стоны срываются с ее губ каждый раз, когда он проявляет инициативу? Ирэн ведь так и не успела поверить в то, что он мог быть заинтересован в ней так же сильно. Не успела насытиться его объятиями и поцелуями… и он тоже. Как было невыносимо мало обнимать ее сейчас, понимая, что это лишь плод его нездорового рассудка. И как это было невыносимо много, чувствовать прикосновение ее губ, когда где-то внизу лежит ее тело, а вечно алые губы стали синими.       Его действия казались совсем неуместными. Наверное, логичнее было бы просить у нее прощения, каяться в собственных ошибках. Но ведь она была права, это был только ее образ, созданный им. А какой смысл получать прощение от себя же? Вместо этого он словно пытался доказать себе, что смог бы стать для нее тем, кто был ей нужен. Смог бы ответить на ее чувства, хотя бы той мере, на которую был способен. Иногда баловать ее, проявляя инициативу в том, что раньше считал примитивными инстинктами, которые ниже его достоинства.       Его руки скользили по ткани платья, которое теперь казалась почти непреодолимой преградой. Он продолжал целовать ее, стараясь запомнить каждое ощущение, каждый ее вздох и сокращение каждой мышцы. И он запоминал. Где-то в чертогах его сознания появилась новая дверь. Выполненная из светлого дерева она вела в комнату, которая являлась точной копией спальни Ирэн. И с невероятной скоростью она заполнялась всем, что он мог вспомнить об этой женщине. Каждый момент, проведенный вместе, каждый взгляд, жест и стон. Все, что она когда-то говорила или делала. Все это теперь стало невероятно важным, и каждая деталь должна была быть бережно сохранена в его чертогах. Все остальное не имело значения. Химические формулы, известные с детства биологически процессы — все это можно было выкинуть ради нее.       Он не знал, как они оказались в его комнате. Да и когда в его чертогах появилась копия его спальни он не знал. Но это было и не важно, ведь Ирэн лежала на кровати, а он помогал ей стянуть это совершенно ненужное платье. Оставалось уже немного, расстегнутая молния обнажила спину, и он уже хотел оставить дорожку поцелуев вдоль позвоночника, когда Ирэн как будто начала таять. Шерлок попытался удержать ее в объятиях, продлить этот момент близости, но женщина растворилась, а сам он очнулся все в той же больничной палате. На смену приятному полумраку его чертогов пришли слепящие белые лампы и Майкрофт, который сверлил его недовольным взглядом.       — Это глупо даже по твоим меркам, — процедил мужчина сквозь зубы, бросая испепеляющий взгляд на аппарат с морфином, — Я ожидал, что ты, как и всегда, попробуешь сбежать от неприятной реальности через наркотики, но ты выставил дозу, из-за которой чуть не впал в кому. Решил перейти от саморазрушения к самоубийству?!       Голос Майкрофта звенел от негодования, и Шерлок отстраненно подумал, что поступает с братом просто отвратительно. Ведь его отношение схоже с тем, которое было у него к Ирэн. Он так же пытается защитить самого Шерлока. Вот только Ирэн долго слушала его указания, а он постоянно нарушает все, какие только может. Впрочем, несмотря на это, Ирэн мертва, а он жив. По крайне мере в реальности, потому что там, в его чертогах, когда наркотик уничтожил все преграды, они были вместе и смогут быть вместе снова. Шерлок был не готов принять ее смерть.       — Самоубийство — глупо и нерационально, — прошептал детектив, чувствуя, что в горле пересохло. — Не подашь воды?       Майкрофт смотрел на него так, что Шерлок даже на несколько мгновений поверил, что брат его сейчас ударит, но вместо этого Холмс-старший повернулся к тумбочке и налил в пластиковый стаканчик воды. Но даже передав его Шерлоку, он продолжал смотреть на него так, что становилось ясно, этот поступок не скоро забудут.       — Чего ты хотел добиться? — контролируя себя чуть больше, спросил Майкрофт.       — Забыться, — честно ответил детектив. — Это элементарная задачка, мог бы и сам догадаться.       Кажется, это было лишним. Майкрофт стремительно приблизился к кровати, нависая над братом. Он был зол и… напуган. Разум Шерлока все еще был под влиянием морфина, так что эту деталь он заметил не сразу, но Холмс-старший был почти в панике. Его злил не только поступок Шерлока, но и собственная беспомощность.       — Она умерла, Шерлок, — жестко произнес Майкрофт, глядя брату в глаза. — Ирэн умерла. Ее застрелили. Пуля попала в сердце и разорвала левый желудочек. Ее смерть была быстрой. Настолько, что скорая не успела ее спасти. И да, ты частично в этом виноват. И все это уже не изменить. Сколько бы наркотиков ты в себя ни влил, реальность не изменится. Сколько бы времени ты ни провел в размышлениях: «а что, если…», ничего не изменится. Все закончилось. Она мертва, а ты жив. Да, это больно. Уверен, что тебя разрывает на части от горя и чувства вины, но тебе придется это принять и смириться с этим. Я не знаю, что вы нашли в друг друге, но между вами летали искры почти с первой встречи. Если честно, я даже не знал, что ты способен любить. И мне действительно жаль, что она умерла так рано и при таких обстоятельствах. Кто знает, может, со временем я бы смог смириться с ее присутствием в твой жизни. Но череда поступков и их последствий привела к тому, что ее больше нет, и ты должен вновь жить в мире без нее, как это было когда-то. И если тебе плевать на всех живых людей, которые о тебе беспокоятся, то подумай о том, что сказала бы Ирэн на твои поступки…       — Не прикрывайся ее именем, — прорычал Шерлок, у которого только одно его звучание вызывало почти физическую боль. Весь этот монолог заставлял его морщиться и отворачиваться. Он не мог принять ее смерть сейчас и никогда не сможет. Потому что она все еще жива. Внутри его чертогов разума она существует, и он может разговаривать с ней, касаться ее, наслаждаться ее обществом. А раз Ирэн жива в том мире, который являлся ему под влиянием наркотиков, то реальность, в которой ее нет, была ему не нужна.       Майкрофт видел, что не смог переубедить брата. Упрямо нахмурившись, он смотрел в стену. И Холмсу-старшему, воплощавшему в себе все британское правительство, решающему судьбы сотен тысяч людей за ужином, начинающему и заканчивающему войны, стало страшно. Что если брат никогда не сможет принять ее смерть? Очевидно, что наркотики нужны были ему для того, чтобы погрузиться в собственное сознание, где, видимо, мисс Адлер была жива и невредима. И если так продолжится, то Шерлок навсегда потеряет связь с реальностью, закрывшись в мире иллюзий. И он, его старший брат, ничего не может с этим сделать.       Майкрофт оберегал Шерлока с детства. Ото всех опасностей. От соседского пса, который пугал маленького Шерлока своим лаем, от монстров в шкафу, которых рисовало богатое воображение, а потом и от более серьезных опасностей. От сестры, которая убила его лучшего друга, лишь бы поиграть с ним, от мафии, которая осталась недовольна тем, что выскочка-детектив раскрыл канал их поставок оружия, от опасного психа Мориарти, от обвинения в убийстве Магнуссена, вот только от Ирэн Адлер он защитить не смог. Она проникла в его сердце и разум, очаровала его, и Шерлок в пылу одержимости ею даже влюбился. И что самое немыслимое, признал свои чувства. А потом она умерла, оставив его с разбитым сердцем и чувством вины. И Майкрофт больше не мог защитить своего брата, ведь монстры теперь были в его разуме.       — Я не прикрываюсь ее именем. Я знал Ирэн только в контексте расследования, а потом… скажем так, у нас не было времени для душевного общения. Я был уверен, что ты вскоре насытишься ею и вернешься к своему прежнему образу жизни. И хоть все пошло не так, как я думал, в некоторых своих суждениях относительно этой женщины я уверен. К примеру, она восхищалась твоим интеллектом и совершенно точно уважала в тебе храбрость и силу, а ты сейчас ведешь себя как мягкотелый трус, который пытается забыться в морфине. Если бы она встретила тебя таким, каким ты являешься сейчас, она бы на тебя даже не посмотрела.       — Ты ничего не знаешь о ней, — презрительно скривился Шерлок, но Майкрофт прекрасно видел боль и нежелание признать правду за этой маской.       — Морфин тебе заменят на другое лекарство. Оно не такое сильное, но зато ты не сможешь словить от него кайф. Правда, придется мириться с некоторой болью. Если увижу, что ты осознал свой проступок и больше не попытаешься устроить себе передоз, то верну морфин. И да, все врачи здесь слушаются меня по мере возможности, так что и не надейся получить наркотики в обход меня, — произнес Майкрофт вновь полностью контролируя себя. По крайне мере внешне. Кажется, теперь ему нескоро представится шанс вернуть прежний самоконтроль. Пока брат в таком состоянии, Холмс-старший не сможет успокоиться ни на секунду, постоянно следя за его состоянием.       — Хочешь пытками заставить меня принять твою точку зрения? — презрительно поморщился Шерлок, уже пытаясь составить план, как получить достаточную дозу наркотиков, чтобы вновь встретить Ирэн. На самом деле, то, что приходилось идти на такие ухищрения ради встречи с ней, было странно. Обычно он мог легко найти любого «жителя» своих чертогов, ведь они были в его разуме, но Ирэн скрывалась. И только под воздействием дозы она выходила к нему. И даже тогда она ему сопротивлялась, словно не хотела быть рядом, а это было просто невозможно, ведь он этого безумно хотел. Почему же порождение его сознания противилось его сильнейшему желанию? Ответ крутился на грани сознания, но ему не хотелось его знать. Что-то подсказывало Шерлоку, что придя к нему самостоятельно, он уже не сможет предаваться приятным иллюзиям, наслаждаясь ее обществом.       Макйрофт ничего ему не ответил. Окинув брата на прощание долгим и, как показалось Шерлоку, печальным взглядом, он вышел из палаты.

***

      Первую дозу ему принес санитар. Он предпочел быть уволенным за нарушение указания Майкрофта, чем за кражу препаратов для личного пользования. Детективу потребовалось около семи минут, чтоб раскрыть это дело и шантажом заставить его подчиняться. Мужчина передал ему небольшой футляр с иглой, внутри которой находилась смесь, смешанная по точным указаниям Шерлока. По крайне мере он на это сильно надеялся. В любом случае безопасность его действий и их последствия его волновали в последнюю очередь. Шерлок с наслаждением воткнул иглу в вену, погружаясь в наркотический туман.       Ирэн появилась не сразу. Он нашел ее в едва освещенной комнате, которой раньше в чертогах точно не было. Она сидела около окна, за котором не было ничего. Только тьма. Тусклый свет, который освещал комнату, просто был. Шерлок не нашел в помещении ни одного светильника.       — Почему ты постоянно прячешься? — спросил Шерлок, подходя к Ирэн и заключая женщину в объятия. Она не сопротивлялась, но и не отвечала на этот жест. Весь спектр эмоций, который она демонстрировала, был задумчиво-печальным.       — Почему я пошла на встречу? — задала Ирэн встречный вопрос. Шерлок хотел возмутиться, но потом понял, что даже в своем подсознании он хочет дойти до ответа сам. И даже зная, что ответ все изменит, он предпочитал определенность незнанию.       — Ты хотела быть уверенной, что Джон будет невредим, — ответил детектив, отмечая, что такая цепочка рассуждений нравится ему больше, чем когда он выстраивал ее в одиночку. В голове всплыла мысль, которая посещала его далеко не один раз. Они были бы прекрасными напарниками в расследованиях. Ирэн умела слушать и задавать вопросы, которые помогали ему найти решение. И сейчас происходило то, на что Шерлок не решился в реальности. Он так и не смог предложить ей расследовать какое-нибудь дело вместе. Это казалось очень сентиментальным и интимным предложением.       — С чего меня начало волновать благополучие доброго доктора? — задала следующий вопрос Ирэн.       — Потому что это волнует меня, — ответил Шерлок, продолжая обнимать женщину. Он сидел рядом с ней на мягкой софе, положив голову ей на плечо и закрыв глаза. Он вдыхал ее запах и перебирал распущенные волосы. И мысли были невероятно ясные. Интересно, каково было бы вести с ней настоящее дело? Была бы она профессиональна и собрана или пыталась бы соблазнить его прямо над телом? Отдалась бы делу целиком или с привычной ироничной улыбкой наблюдала бы за его одержимостью, изредка добавляя едкие комментарии, которые помогали бы ему?       — Так почему я прячусь от тебя и появляюсь только после того, как ты примешь наркотики? — спросила женщина, сочувственно поглаживая его по спине, понимая, что сейчас он сам на все ответит.       — Потому что я защищаю себя, — произнес он с безысходностью, — Я понимаю, что так нельзя, и только тогда, когда наркотики притупляют мое чувство самосохранения, ты появляешься. Потому что я сам защищаю себя. Потому что Майкрофт опять был прав. Я бы мечтал поменяться с тобой местами и умереть вместо тебя, потому что не могу жить в мире, где тебя больше нет. Я никогда не мог отпускать вещи, которые мне нравились. Не переносил, когда забирали мои игрушки. Я не умею отпускать. И тебя не могу отпустить. Но ты бы мне этого не простила, потому что сама такая. Ты бы никогда не простила мне, если бы я умер за тебя. Знаешь, как истинный джентльмен, я возьму эту роль на себя, я останусь жить в мире без тебя.       — Ты все понял, — тихо прошептала Ирэн ему на ухо, и Шерлок был уверен, что теперь она наконец улыбается. — Больше ты не будешь искать меня? Не волнуйся, скоро твои чертоги станут как прежде, почти. Мы оба знаем, что ты никогда не смиришься с моей смертью полностью и забыть не сможешь, так что частичные напоминания обо мне сохранятся, наверное, навсегда. Но больше не ищи меня. Ты и сам знаешь, что тогда станешь самым настоящим наркоманом. Ты будешь искать новую дозу постоянно, недолгие часы трезвости будут настоящей пыткой, а в забвении ты будешь проводить все время со мной, вот только удовлетворения тебе это не принесет. И ты сам это все знаешь, так что сегодня ты должен все это прекратить.       — Но ведь пока наркотик действует, я могу насладиться тобой в последний раз? — почти умоляюще произнес Шерлок, еще сильнее сжимая женщину в объятиях. В комнате посветлело. За окном появились очертания вида, который открывался из окна спальни Ирэн в Париже. Помещение тоже преобразилось, и мужчина подумал, что это довольно символично. В той квартире все началось, он проявил свои чувства, хотя Ирэн и хватило такта сделать вид, что она не заметила этого. И теперь все закончится здесь же.       Он целовал ее неспешно и стараясь растянуть каждое мгновение. Шерлок запоминал каждую секунду, аккуратно располагая эти воспоминания в ее спальне. Это было прощание, и это придавало какую-то горечь каждому прикосновению. И все же до тех пор, пока наркотики в его крови были достаточно сильны, он наслаждался Ирэн, понимая, что это в последний раз. Он сам принял решение и осознал его, теперь пути назад не было.       Очнулся он намного быстрее, чем рассчитывал. Аппарат для гемодиализа, впрочем, пояснил случившееся. Не обращая внимание на брата, который был просто в ярости, Шерлок прикрыл глаза.       Дверь из светлого дерева не открывалась. В щели под дверью двигалась тень и слышались приглушенные звуки. Ирэн была там, как и все воспоминания о ней, но дверь была заперта. Что же, так было лучше для него самого.       — Может, ты соизволишь меня послушать? — врезался в его сознание голос Майкрофта, звенящий от возмущения. Шерлок недовольно открыл глаза, прикрывая их от яркого света. Если в ближайшее время они не сделают что-нибудь с этим освещением, то он точно разобьет эти лампы к королевской бабушке.       — Не думаю, что сказанное тобой будет отличаться оригинальностью или актуальностью, — произнес Шерлок, чувствуя, что во рту пересохло. Впрочем, в этот раз брат явно не спешил подать ему стакан воды.       — Что ты творишь, Шерлок? — спросил Холмс-старший, явно не ожидая ответа. — Я ожидал, что ты попытаешься сделать что-то подобное, но это верх глупости. Ты же в больнице, твой кайф легко прервут, а меры по контролю ужесточат. Зачем нужно было так поступать?       — Мне нужно было подумать, — хрипло прошептал мужчина, предпринимая не очень успешную попытку самостоятельно дотянуться до графина с водой. Майкрофт проследил за тем, как брат чуть не сшиб все на пол, и все же помог ему.       — Ну как, подумал? — как можно спокойнее произнес мужчина тем тоном, который Шерлок еще с детства знал как «предшествующий нотациям».       — С наркотиками покончено… на некоторое время. Ты ведь знаешь, порой из-за расследований я вынужден принимать их, выдавая себя за наркомана, — спокойно произнес Шерлок, старательно прогоняя из головы образ светлой двери. Прямо сейчас он перестраивал чертоги так, чтобы она оказалась как можно глубже, в самом темном закутке коридоров.       Майкрофт недоверчиво вглядывался в лицо брата, пытаясь понять, насколько он искренен. Шерлок смотрел на него отрешенно и несколько рассеянно, но, кажется, говорил правду.       — Могу я узнать, что заставило тебя образумиться? — осторожно поинтересовался Холмс-старший, скрещивая руки на груди.       Шерлок посмотрел на него, словно оценивая, достоин ли он узнать эту информацию. Рассказывать о том, что Ирэн в его голове отчитала его за неразумное поведение и попросила перестать так делать, не хотелось. Вообще не хотелось упоминать ее имя, как и слышать его от других. На мгновение Шерлок задумался, а было ли это ее настоящим именем? Наверное, нет, но ничего узнавать про ее прошлое ему не хотелось. Для него она навсегда останется Ирэн Адлер, уверенной в себе доминанткой, которая мастерски умела манипулировать окружающими. И которая так глупо влюбилась в самого неподходящего для нее человека.       — Тебе достаточно знать, что я взял себя в руки, — наконец произнес детектив, привычно складывая руки почти в молитвенном жесте. Он устало прикрыл глаза, спасаясь от невыносимого света ламп. — Если только меня не решили пытать с помощью этих ламп, можно попросить заменить их на более тусклые? — недовольно произнес Шерлок, даже не поворачивая к брату голову.       — Когда перестанешь постоянно накачиваться наркотиками, поймешь, что свет здесь не ярче обычного, — холодно произнес Майкрофт, прежде чем выйти из палаты. Конечно, несмотря на заявление брата, он отдал указания, чтобы за Шерлоком следили больше прежнего, но детектив сдержал слово. До момента выписки он больше не предпринял никаких попыток достать наркотики и даже не пытался сбежать, хотя и успел всем изрядно надоесть, постоянно утверждая, что в больнице невыносимо скучно.       Когда врачи решили, что опасности для жизни больше нет, к нему стали пускать посетителей. Джон и Мэри приходили в его палату каждый день и проводили с ним все свободное время. Они принесли ему его ноутбук, и Шерлока стало чуть проще терпеть, когда он занялся делами, которые можно было раскрыть по интернету. Казалось, все пришло в норму. Вот только даже Джон понял, что Шерлок лишь притворяется собой. Довольно быстро стало ясно, что упоминать Ирэн в его присутствии нельзя. Он обычно ничего на это не говорил, но холодный взгляд был очень красноречив. Вскоре все прекратили попытки поговорить с ним о случившемся. Он вел себя так, будто Ирэн никогда не существовало, а ранение он получил в рядовом расследовании. Для себя Майкрофт решил, что таким образом его брат решил справиться с утратой, просто выкинуть все болезненные воспоминания. Он был не прав, хотя даже не догадывался об этом.       Первым делом, когда его рассудок прояснился, Шерлок аккуратно скопировал каждое сообщение, которое ему когда-либо прислала Ирэн, в хорошо защищенное облачное хранилище. Туда же отправились все цифровые файлы с ней и о ней, которые у него были. Потом он поставил пароль и больше не заходил туда. Пока что для этого у него не было сил. Каждый вечер, перед тем как уснуть, он возвращался в свои чертоги и подходил к ее двери. Прислонившись к ней спиной, он мог сидеть так часами, пока не засыпал. Стремления открыть эту дверь не было, Шерлок знал, что оставить эти воспоминания под замком — верное решение, но ему было необходимо знать, что в случае чего, если когда-нибудь наступит такой же плохой день, он может найти в ней утешение.

***

      Восстановление было долгим. Не в физическом плане — благодаря помощи Мэри и Джона с тех пор, как он вернулся на Бейкер-стрит, рана зажила очень быстро. А вот смерть Ирэн он так и не смог принять. Шерлок ходил к ней на могилу почти каждый день. Это стало своеобразным ритуалом.       Каждый вечер он надевал свое пальто вне зависимости от того, какая погода была за окном. Накинув синий шарф, он шел на кладбище, по пути покупая розу. Всегда алую и всегда только одну. Дорога до кладбища занимала от семнадцати до двадцати одной минуты в зависимости от того, как долго он стоял на светофорах. От ограды кладбища до ее могилы было сто семьдесят три шага. Аккуратно подобрав уже увядающую розу, он клал на холодный мрамор свежий цветок и вставал напротив. Вопреки сложившемуся представлению о модели поведения тех, кто потерял близких, он не говорил с ней. Ни вслух, ни мысленно. Его взгляд рассеянно скользил по белой надписи на черном камне, где было выведено только имя с фамилией и дата смерти. Майкрофт предлагал провести расследование и найти о ней больше данных, но Шерлок запретил. Такая могила, только с надписью, датой и алой розой — это было намного больше в духе Ирэн Адлер, чем что-либо еще. И просто стоя здесь, в полном молчании, он отдыхал. Мысли, которые все остальное время кипели в его разуме, наконец успокаивались. Стоя так около часа, Шерлок не думал ни о чем. Он понял, насколько это приятно, только когда начал приходить в это место.       Потом, вернувшись домой и доделав все свои дела, он ложился в кровать и засыпал. Он постоянно засыпал прислонившись в чертогах спиной к ее двери. Это стало еще одной традицией, но о ней никто не знал. Имя Ирэн все так же не упоминали. Это было не потому, что для Шерлока было невыносимо больно вспоминать о ней, а потому что он не хотел, чтобы кто-то другой произносил его. Ее имя стало почти молитвой, которую он произносил каждый вечер перед тем, как уснуть.       — Ирэн, — шептал он в темноте комнаты так тихо, что даже самый чуткий микрофон не смог бы уловить это слово. Только один раз в день, но это помогало уснуть. И только по вечерам Шерлок позволял себе думать о ней, все остальное время он полностью погружался в работу.       И это работало. Уже спустя месяц он стал похож на прежнего себя, если не брать в расчет прогулки на кладбище, но это ему все прощали. Возможно, со временем он бы окончательно пришел в себя. Смирился бы со смертью Ирэн и своими чувствами к ней. Вряд ли бы он смог когда-либо полюбить снова, ведь даже эти отношения были аномалией. Возможно, он бы смог вернуться к нормальной жизни.       Но, кажется, судьба или случай были настроены против детектива. Казалось, он только начал приходить в себя, когда очередной выстрел забрал еще одного близкого ему человека.

***

      В ушах звенело, когда он беспомощно смотрел на то, как погибает Мэри. На задворках сознания мелькнула мысль, что ему повезло, что он не видел, как истекла кровью Ирэн. С другой стороны, у Джона было время попрощаться.       Он как в трансе смотрел на то, как стремительно разворачиваются события. Майкрофт заметил состояние брата и лично озаботился тем, чтобы привезти его на Бейкер-стрит. К тому же Джон успел довольно четко прокричать, что не хочет его видеть. С этим нужно будет разобраться позже. Прогнав водителя, Холмс-старший лично сел за руль, вызвав предварительно такси для водителя и Антеи. Всю дорогу он то и дело смотрел в зеркало заднего вида, с нарастающим волнением отмечая отрешенность брата. Тот как будто полностью ушел в себя, а этого Майкрофт боялся больше всего.       Оставив Шерлока в спальне, Майкрофт вышел на лестницу, чтобы сделать несколько важных звонков. Детектив спокойно лежал на кровати. Конечно, это спокойствие не отражало того, что творилось в его разуме.       Его чертоги лежали в руинах. Он разбил все, что мог разбить. А учитывая, что это был плод его сознания, разбил он все. Стены, двери, шкафы и ящики превратились в щепки. Теперь он стоял среди обломков и слышал только свое хриплое дыхание. Нетронутыми были только дверь Ирэн и подвал Мориарти. Шерлок сел на один из обломков стены, глядя на дом, который так долго и старательно выстраивал среди белого пространства.       Еще одна дорогая ему женщина погибла. И снова по его вине. И снова спасая его. Почему? Что он делает неправильно? Почему он опять ошибся, но умер кто-то другой. В прошлый раз Ирэн умерла, защищая Джона. В этот раз Мэри умерла, защищая его, и Джон это не простит. Одним выстрелом его лишили сразу двух друзей.       Взгляд Шерлока наткнулся на светлую дверь, которая продолжала ровно стоять среди хаоса. А ведь Ирэн и Мэри успели подружиться за короткое время знакомства. Только сейчас Шерлок вспомнил, что супруги Ватсон тоже переживали из-за ее смерти. Ведь она пожертвовала собой ради Джона, и он чувствовал в ее гибели частично свою вину. И Мэри, которая одобрила тот план, тоже мучилась мыслями, что все можно было изменить. Вот только он так зациклился на себе, что не заметил этого.       Шерлок прикрыл глаза, восстанавливая над собой контроль. Постепенно в ушах перестало шуметь, а сердце больше не билось о ребра так, будто пыталось выскочить из груди. Все еще было безумно больно, но мужчина уже знал, с этим он сможет жить. Со временем.       Детектив уже готов был покинуть чертоги и вернуться к тем проблемам и вопросам, которые ждали его в реальности, когда среди наступившей тишины отчетливо раздался щелчок замка.       Шерлок резко вскинул голову и увидел, что давно запертая светлая дверь теперь слегка приоткрыта. Аккуратно, словно опасаясь, что на него могут напасть, детектив подошел к двери. В комнате было пусто. Это было плохо. Почему именно пустая комната заставила волосы на затылке зашевелиться от плохого предчувствия, Шерлок вряд ли мог сказать. Возможно, потому, что в его чертогах, полностью подконтрольных его разуму, происходило то, что он не понимал.       Посреди разрушенного пространства спрятаться было негде, только винтовая лестница уходила вниз, туда, где был заперт еще один обитатель его чертогов, над которым он не имел полной власти.       Осторожно, вглядываясь в каждую ступеньку, Шерлок спустился вниз, но ничего подозрительного пока не заметил. Наконец после недолгих колебаний мужчина потянулся к ручке двери и медленно повернул ее. За дверью он ожидал увидеть комнату психиатрической больницы, в которой бесновался бы безумный Мориарти, но вместо этого…       Он недоуменно вошел в собственную гостиную на Бейкер-стрит. Из распахнутого окна в комнату доносились звуки улицы и ароматы весны. Ирэн сидела в кресле, одетая в его синий халат и с распущенными волосами, как и в тот единственный день, который она провела в его квартире. Она рассматривала что-то за окном, где виднелся Лондон. Все это было слишком похоже на реальность.       — Шерлок, ты уже проснулся? — удивленно спросила женщина, заметив его присутствие. — Я была уверена, что ты проспишь до обеда. Вчера вы с Джоном вернулись очень поздно, но я могу тебя поздравить с очередным раскрытым делом.       Женщина кивнула на стол, где стоял ноутбук. На экране виделся блог Джона, в котором появилась новая статья.       — «Случай в интернете» — задумчиво прочитал детектив название, пытаясь понять, что все это значит. Очевидно было, что все это было плодом его воображения, но… Это было таким заманчивым. Что случится, если еще несколько минут или даже часов, он позволит себе обмануться этой иллюзией и останется здесь? Возможно, он сейчас спит, измученный потрясением от смерти Мэри, так почему бы не посмотреть этот сон?       Он бегло пробежался по строкам текста, отмечая про себя, что стиль определенно стал лучше, что было неудивительно, ведь этот блог тоже был плодом его сознания. Хотя художественных описаний все еще было слишком много, на его взгляд, ведь он пытался подражать Джону.       Итак, дело заняло у него чуть больше месяца интенсивной работы. Был похищен сын министра из школы-интерната. Одновременно с этим пропал и его преподаватель. В ходе расследования они нашли труп мужчины с пробитой головой. Единственным следом было электронное письмо, присланное мальчику его матерью, с которой отец развелся незадолго до происшествия. Подобности дела Шерлок прочел с особым интересом, отмечая, что даже во сне умудряется придумать нечто интересное. Особенно ему понравилась та часть, где похититель намеренно заменил колеса у мотоцикла, чтобы нельзя было опознать его марку. В целом загадка была бы не слишком сложной, если бы не пришлось постоянно иметь дело с электронной почтой и следами в сети. Как бы Шерлок ни был в этом хорош, даже ему пришлось повозиться, судя по заметкам Джона.       Все то время, что Шерлок потратил на изучение блога, Ирэн с удивлением наблюдала за его действиями. Она вела себя не как раньше, когда была очередным обитателем его чертогов, а так, словно это действительно был живой человек с собственной волей и сознанием. Как можно было противостоять такой соблазнительной иллюзии?       — Джон всегда перебарщивает со средствами художественной выразительности, — фыркнул детектив, закрывая ноутбук. Если это сон, то нет необходимости знать «легенду» этого мира, все равно все события увяжутся между собой.       — Может, сходим куда-нибудь? — предложил он внезапно, понимая, что они ни разу не были на свидании. Шерлок всегда говорил Джону, что это глупая трата времени, ведь все можно было узнать о человеке и без этих нескольких часов, проведенных за одним столиком в ресторане. Но сейчас он понял, что многое бы отдал, чтобы попробовать провести так время с Ирэн в реальности. Но ему оставалось только довольствоваться этим сном.       — Свидание? — Ирэн откровенно удивилась, глядя на мужчину с недоверием. — Ты или под кайфом, или смертельно болен. Признаков наркотиков я не вижу, так что скажи честно, сколько тебе осталось?       Шерлок усмехнулся, отмечая, что, наверное, такими бы и стали их отношения со временем. В этом не было ничего удивительного, ведь это его разум создавал эту чудесную иллюзию, позволяя скрыться от реальности. Он легко встал со своего места и подошел к Ирэн, заставляя ее подняться из кресла. Теперь ее запах смешивался с запахами реактивов, которыми пропах халат, создавая такую смесь ароматов, которая нравилась ему больше всех других. Когда он прижал ее к себе, уткнувшись носом в волосы и наслаждаясь ее теплом, Ирэн тихо усмехнулась, но обняла его в ответ.       — Что тебе приснилось, что ты стал таким сентиментальным? — спросила она, легко поглаживая спину Шерлока.       — Мне приснилось, что ты умерла, — просто ответил мужчина, продолжая вдыхать ее аромат.

***

      Они пошли в какой-то из ресторанов, который больше всего советовали всякие критики и просто посетители. Ирэн как всегда много времени отвела подготовке наряда, но Шерлок не мог не признать, что красное платье в пол безумно ей идет. Сам он надел первый попавшийся костюм, но вынужден был переодеться в то, что подобрала для него Ирэн. Когда они оба были в прихожей, он отметил, что выглядят они вместе действительно эффектно.       Легко было понять, почему ресторан всем так нравился. Официанты были безукоризненно вежливы, играла спокойная музыка, интерьер как будто сошел с обложки модного журнала, повар был французом и было множество разнообразных блюд в меню, название которых было неплохим испытанием для дикции.       — Скучно, — подвел итог Шерлок, когда официант отошел от их столика.       — Я же говорила, что тебе здесь не понравится, — усмехнулась Ирэн, а Шерлок отметил, насколько органично она смотрится в этом месте. Среди мужчин, которые то и дело бросали на нее взгляды, обмениваясь улыбками с какими-то людьми, которые наверняка занимали высокие посты. Мир светских раутов и ужинов в таких ресторанах подходил ей намного больше, чем старый синий халат и комната, полная всякого рода хламом.       Они провели в ресторане около трех часов, развлекаясь тем, что соревновались, кто сможет больше понять о человеке по его внешнему виду. После того, как им принесли счет, они пришли к единому мнению, что на сегодня с них хватит этого первоклассного заведения. Быстро собравшись, они решили дойти до квартиры пешком, наслаждаясь теплым и ясным вечером. Ирэн отметила, что еда в ресторане действительно была превосходной, с чем Шерлок согласился, хотя, на его взгляд, требования ко вкусу еды часто завышены. Если бы была возможность просто принимать несколько раз в день таблетки, содержащие в себе все питательные вещества, он бы делал именно так.       — У меня есть идея, как закончить этот вечер так, чтобы ты пригласил меня на свидание еще раз, — внезапно заявила Ирэн, прерывая поток его мыслей.       — Что? — несколько рассеянно переспросил Шерлок, который успел начать всерьез обдумывать создание таких питательных таблеток.       — Я говорю тебе, что этот вечер еще можно спасти, — усмехнулась Ирэн, утягивая Шерлока за собой в сторону большого отеля, стоящего неподалеку.       Внутрь их пустили без вопросов, а по тому, как уверенно женщина чувствовала себя внутри, Шерлок легко понял, что она была здесь не в первый раз. Ирэн сказала пару слов управляющему, и их тут же провели в прекрасный номер на самом верхнем этаже.       — Дай я угадаю, владелец — твой бывший клиент? — без намека на ревность спросил Шерлок, со сдержанным интересом наблюдая за действиями Ирэн.       — Ага. Но мы с ним давно уже прекратили сессии. Ему пришлось переехать с женой и любовницей в Мексику, так что в Лондоне он появлялся нечасто, а мне не хотелось кататься к нему. Но он оставил за мной право в любое время приходить в этот отель и требовать себе лучший номер. Если он, конечно, не занят. В этом случае, мне отдадут лучший из оставшихся. Но нам повезло.       Ирэн говорила все это легко расстегивая платье и скидывая его на кровать. Сразу за ним на пол полетели туфли, чулки и белье. Оставшись полностью обнаженной, она почти театральным жестом распахнула шторы, показывая Шерлоку, что прямо из их номера был доступ к небольшому бассейну. Открыв двери, она без колебаний прыгнула в воду с бортика. Шерлок с некоторым сомнением наблюдал за ней, но не мог не признать, что выглядит это красиво.       — Присоединяйся, — произнесла Ирэн, улыбаясь так, что Шерлок не сомневался, в планах у нее не только купание.       Шерлок с сомнением подошел к бортику, аккуратно принимаясь расстегивать пиджак. Прыгать или нет, он еще не решил, но этот предмет гардероба был уже определенно не нужен. Откинув его в сторону, он с сомнением разглядывал воду, когда до него донеслось слабое упоминание собственного имени.

***

      Майкрофт говорил по телефону около часа. Все это время он напряженно прислушивался к тому, что происходит в квартире брата, но там стояла тишина. В том состоянии, в котором детектив остался на кровати, он не представлял никакой опасности для себя или окружающих, так что Майкрофт решил, что может себе позволить некоторое время уделить решению вопроса о том, стоит ли Британии ввязываться в войну.       Он вернулся в комнату сразу же, как повесил трубку, чтобы застать Шерлока, стоящего на подоконнике в своей спальне. Его взгляд был расфокусирован, и детектив явно не понимал, что происходит вокруг.       — Шерлок! — позвал брата Майкрофт, который уже забыл, что может испытывать такой страх. Брат словно во сне повернулся к нему, но было понятно, что видит он что-то совсем другое.       — Шерлок, прошу тебя, не делай резких движений, — мягко продолжил Холмс-старший, аккуратно приближаясь к окну. Он старался двигаться как можно плавнее, отмечая, что брат продолжает смотреть на него, хоть и не осознает происходящего.       На секунду ему показалось, что в глазах Шерлока мелькнуло осознание. Он уже более сосредоточенно посмотрел на брата, а потом, через одно мгновение, которое длилось для Майкрофта бесконечно долго, шагнул.