Для любви нет преград.

Ехать предстояло минут пятнадцать, первые пять я ещё кое-как молчала, но потом эмоции всё—таки попёрли. Резко развернувшись к нему, я начала: — Блять, какого хуя тебе ночью не спится? — Ещё раз ругнешься — и мы возвращаемся, — спокойный тон — констатация факта. Я прикусила язык. — После посиделок с Аллой Борисовной отец в кабинет позвал — посвятить в кое-какие дела. Со следующей недели я на работу выхожу. Ну, слава богу, может, он начнёт так уставать, что перестанет шастать по ночам и наталкиваться на меня всюду. — Поздравляю! — я снова отвернулась к окну. Мы только что проехали парк, в котором гуляли днём. Тогда ещё вечер не предвещал ничего плохого. Блин, знала бы, что так получится, на хер бы никуда не поехала. А зачем я, собственно, туда еду? Пить он мне там вряд ли даст, про курить — я вообще молчу, а всем планам Кокса ничего не светит. Блять, что ж мне там делать? Хм, хотя... если только... Может, занять Олега какой-нибудь шлюшкой? Риммкой, например. А что — отвлечётся, а я смогу отдохнуть как следует. Перед глазами возникла картина целующихся Олега и этой вертихвостки, и в груди неприятно кольнуло. О не-е-ет, опять! Он мой брат, брат, брат. Да ему на меня плевать с высокой колокольни, мы знакомы-то второй день, и он по-любому не думает обо мне в том смысле, в котором я о нем — это невозможно. Я снова включила аутотренинг: он мой брат, брат, брат... — Дом-то какой? — подал голос таксист, жирный мужик лет под сорок. — А, хотя не говорите, я уже догадался: тот, в котором музыка играет, что аж здесь слышно. — Он самый, — ответила я. Олег сидел молча, задумавшись. В этот момент наши глаза встретились, и снова этот странный взгляд... но отчего-то в миг (э-э-э, смутившись?) он отвернулся. Расплатившись с таксистом, мы вышли. У Лиса была шикарная дача, по размерам почти как наш дом, а сами они жили в двухэтажной квартире, тоже не далеко отсюда, но там я ни разу не была, да и зачем, когда есть офигенная дача! Красивый, высокий кирпичный дом с садиком на заднем дворе и огромным дубом чуть левее, на котором находился наш маленький клёвый шалаш. Когда–то, два месяца назад, весной, там всё и произошло. Лис был достаточно нежен, а я излишне стеснительна... Короче, не понимаю, почему в романах в первый раз всё "ах, ах, ах". Нет там никакого "ах"! Мне в своей ванне наедине с собой в сто раз лучше бывает! После того случая мы особо и не общались. Тогда, на следующий день, он стал подкатывать к Катюхе — та, естественно, отказала, но мне от этого легче не стало. Шлюха — она и есть шлюха. Это я про Лиса, подруга-то у меня молодец, знаю ведь, что он ей тоже нравился, хотя она до сих пор не признаётся. Во дворе рядом с домом встретился Вел — он был уже навеселе и с сигаретой в зубах дожаривал шашлык. — О! Манюнь, привет! — расплылся он в слащавой улыбке. Бля, ненавижу, когда меня так называют! — Привет! — Привет! — поздоровался, Олег. Вел перевёл на него удивлённый взгляд, затем на меня. — Ах да, знакомьтесь: Вел — Олег, Олег — Вел, — находясь между ними и махнув рукой от одного к другому, я представила их друг другу. В этот момент из двери вывалились, громко ржа, ещё пять человек. Лис кричал: — Вел, ну чё, ты там скоро?! — он на мгновение замер, увидев меня с Олегом. — Э-э-э, привет, Маш, — он перевёл заинтересованный взгляд на брата. Вот он — момент триумфа! Пусть хоть на минутку поревнует чуть-чуть. Лис так и продолжал стоять у двери, видимо, совсем забыв про шашлык. Так тебе и надо, козёл! Чтоб тебе, бля, самый подгоревший кусочек достался! А вот Кокс, в отличие от Лиса, сразу направился к нам, широко улыбаясь и с каким-то дьявольским огоньком в глазах. — Привет, красавица! — он поцеловал меня в губы прямо на глазах у всех! А главное на глазах у Олега. Я в шоке! Смутившись, я резко отпрянула. Повисла неловкая пауза. Твою ж мать! На хер он это сделал? Надо как-то выходить из дурацкого положения. — Знакомьтесь, мой старший брат — Олег, — теперь взгляды друзей были прикованы к нему. Я посмотрела на брата. Тот в упор смотрел на меня, на скулах перекатывались желваки. Я взглянула на Кокса: он уже расплывался в дружелюбной улыбке. Посмотрела на Олега. А вот у него был взгляд, как будто он Кокса сейчас живьём съест. Молчание затягивалось. Но тут раздался веселый смех — Катька. Я тоже чуть улыбнулась. Подруга мгновенно оказалась рядом и с усмешкой подмигнула Коксу. — Чё, Кость, к братишке Машуту приревновал?! — она снова рассмеялась. Кокс смутился. — Ну чё, будем знакомы, я Катя, — она протянула руку Олегу. Тот, натянуто улыбнувшись, легонько её пожал. Все остальные как-то ожили, загалдели, представились. Один Лис как-то криво и нехорошо усмехнулся. Выделилась Римка, которая, встав на цыпочки, обнаглела в конец и поцеловала Олега в щёку, отчего тот лишь улыбнулся. Так... Римма, Римма, блять, а вот с Риммой-то и не рифмуется ничего — и здесь, сука, выделилась. Хотя, может, Римма — овца с экстримом? Не, херня. Риммка — лицом не вышедшая дебилка. Не, про дебилку у меня уже где-то было. Риммка — безразборчивая ебилка. Хм, а слово-то такое есть вообще? Блять, говорю же, ничё не рифмуется с этим тупым именем. Бесит! Тут Вел радостно объявил, что шашлык готов. Девчонки отправились накрывать стол, я пошла с ними и, оглянувшись, постаралась как можно теплее улыбнуться Олегу. Но он, посмотрев на меня злыми глазами, отвернулся. Чё-то я вот тут не поняла, это чё с ним? Ну подумаешь, Кокс поцеловал, так не в засос же! В голову пришла приятная мысль о ревности, но я тут же от неё отмахнулась. Не фиг себе голову беспонтовыми мечтами заполнять. Наверняка он просто слишком правильный: "Ах, как это так: ты, несовершеннолетняя, целуешься ещё тут с кем попало". От этой мысли я разозлилась. Нашёлся папаша! Девчонки брали тарелки из кухни и выносили на улицу. Катюха начала резать овощи, я присоединилась. — Вы чё, ещё не курили? — судя по слишком трезвым физиономиям, задала я вопрос. Катька улыбнулась: — Прикинь — нет, сама удивлена, пацаны чё-то все голодные оказались, а тут Вел шашлык притащил, и всеобщим голосованием было принято решение пожрать, а уже потом курнуть. — А-а-а, ясно, — принялась я резать помидор. — Ты чего грустная такая? Брат у тебя класс! Как ты его уговорила-то? — А чё там уговаривать? Столкнулась с ним в коридоре, когда бежать к вам пыталась, вот он и увязался за мной! Придурок! — зло отозвалась я. Помидор выскользнул из рук и шмякнулся на пол. Подруга удивлённо вскинула брови. — Почему придурок? У вас с ним чё-то не заладилось? — Кто тут придурок? У кого там чё не заладилось? — рядом появилась Риммка. Мы с Катюхой молчали. Я принялась резать огурец. — Ой, а откуда здесь помидор? — не унималась эта дура, наклоняясь и поднимая минуту назад упавший долбаный помидор. Как же она меня уже достала! Я развернулась к ней. — Блять, а откуда в жопе пластилин?! Глаза Риммы расширились. — А откуда? — У-ха-ха-ах-ах-а-хах, — это была Катька, которая с ножом в руках согнулась пополам, не переставая громко ржать. Риммка с абсолютно серьёзным лицом и широко раскрытыми глазами взяла тарелку нарезанного Катькой салата и со словами: "Ненормальные!" смылась. Подруга продолжала смеяться, тыльной стороной руки вытирая выступившие слёзы, и через смех задала самый тупой вопрос: — Ха-ха, ой, не могу, ха-ха, на хуй в жопе пластилин?! — от своих слов она угорала ещё сильней. Глядя на неё, я тоже не выдержала и рассмеялась. Да на хер я вообще парюсь? Олег, Кокс, Лис... Пошли-ка они все на...