Для любви нет преград.

— Ну чё там? Вы чё ржёте-то? — в кухню заглянул Вел. Из-за него выглядывала недовольная морда Янки — ревнивой засранки. Не, она в принципе неплохая девчонка, когда без Вела. И если молчит. — Ну, что вы так долго? Фрукты порезали? — подала голос Яна. Катька всё ещё хихикала. — А нах нам фрукты? — снова смех. — Я не понял, вы чё, курнули? Катька через смех: — А нах нам курить? — у неё была истерика. Я вздохнула. — Ну вот, нам на один косяк больше достанется. — Почему? — Янка зачем-то начала резать фрукты. — А на хер ей трава, посмотри на неё, — махнула я головой на Катьку. От этих слов у подруги произошёл новый взрыв смеха. Пиздец! У меня б уже пресс не выдержал столько ржать. — Нет, бля, сюда чё, все, кто заходят, потом выйти не могут? Вы чё, курнули? — это был Лис. К его приходу над Катькой ржали уже все. Я же говорила, что у неё смех заразительный. — Нет, держи и неси за стол, — я подала ему блюдо с фруктами, в основном всё-таки с целыми. Не факт, что их вообще кто-то есть будет, а вот к завтрашнему дню, после того как закончится минералка, фрукты станут очень ценным питьём. Поэтому Катька была права: нах там фрукты? Сама не понимаю, но у нас как обычно: Яна сказала надо — значит надо. Лис посмотрел на блюдо и задал пипец какой умный вопрос: — А на хер нам фрукты?! Это был полный аут! Я не выдержала. Лис смотрел непонимающими глазами. Громче всех угорала всё та же Катька. — Бля, вы точно курнули, — с этими словами он поставил злосчастные фрукты в холодильник. В кухне появились остальные, в том числе Олег. — Ну, вы чё так долго? — опять эта овца Риммка. — Да они курнули тут втихаря! — возмутился Лис. — Они что сделали? — это был уже брат. Твою мать! Мне кранты! Кто эту шлюху за язык тянул? Кокс засмеялся: — Ха-ха, ну, они как будто курнули — вон как ржут, — он сделал акцент на словах "как будто". Олег, покачав головой, с недоверием посмотрел на меня. Лис, слегка пожав плечами, улыбнулся: — Бля, ну мы есть сядем? Все, так же толкаясь, вышли. На заднем дворе был накрыт стол с пластмассовыми тарелочками и вилочками. Ну, а кто бы из нас после всего посуду согласился бы мыть? Да никто. В центре стояли две тарелки с только что поджаренным шашлыком, аромат которого наверняка чувствовался за километр. Бли-и-ин, может, хоть кусочек попробовать? Через минуту все, наконец-то, уселись. Лис на выбор предложил спиртное: пиво, коньяк, вино. Практически все девушки, кроме Риммки, выбрали вино, а эта алкашка согласилась вместе с пацанами пить коньяк. Из парней Олег был единственным, кто захотел пиво. Видимо, думает, что и дальше сможет меня контролировать. Ага, разбежался! У меня свои планы. Первые несколько минут все молча поглощали вкусный шашлык. Я, как и обещала себе, взяла один кусочек и смаковала его всё следующее время. Первой в разговор решила вступить эта долбоёбка Риммка: — Олег, а откуда ты приехал? Из Англии? — Да, а как ты догадалась? — он снова ей улыбнулся. Чё-то меня это уже раздражать начинает. Я повернула голову. Через Янку с Велом сидел Кокс, который пытался разрезать шашлык беспонтовым пластмассовым ножиком. Но не получалось у него, по ходу, не из-за ножика, а из-за того, что когда я повернулась, наши взгляды встретились. Всё это время он пялился на меня. Когда я взглянула, его тонкие губы чуть дрогнули в еле заметной улыбке. — Ой, да у меня двоюродный брат на три года в Англию уезжал учиться и приехал с похожим акцентом, — она задорно рассмеялась. — Да-а? А куда учиться ездил? Пиздец! Приплыли, он тоже ей улыбается! Я перевела взгляд на Катьку. А вот тут-то, оказывается, самое интересное и происходит: Лис, сидевший рядом с Катькой, что-то шептал той на ухо, отчего подруга покраснела. Это ж, блять, чё ей сказать надо было, чтобы до такого довести? Я перевела взгляд на Кокса. Твою мать! Этот продолжает пялиться. Я отпила вина. Одни Вел с Янкой только и делают что жрут, будто не замечая, что вокруг творится! Кокс снова мне улыбнулся и чуть махнул головой в сторону дома, я еле заметно кивнула. Ну а что, смотреть на этих, что ли? "Ах, Олежик, какой у тебя акцент!" — "Ах, Риммочка, какие у тебя... глаза!" Нет, они, конечно, всего этого не говорили, но мне, глядя на них, очень чётко всё представилось. Через минуту Кокс встал и направился в дом. Судя по занятости остальных, заметила это только Янка. — Кость, ты куда? Никто даже не обратил внимание на Янин вопрос: Вел продолжал жадно поглощать шашлык, Лис продолжал чем-то смущать Катьку. Риммка в открытую начала вешаться на Олега, а этот козёл не особо-то и против, между прочим, был. По ходу, его правильность только в отношении меня появлялась. Блять, были бы мы одни, я бы тоже много чего рассказать ему могла. Например, как не надо вести себя с малознакомыми девушками, вешающимися тебе на шею, и о том, какими болезнями всё это может кончиться. Хотя ладно, вряд ли он всего этого не знает. Вот это и бесит, что он, сука, сознательно позволяет ей всё это делать. А Вел, тем временем, всё жрёт... Кокс скрылся в дверном проёме. Через минуту общая картина вечера особо не изменилась, и я с чистой совестью встала и направилась туда же, куда и Кокс минутой ранее. Но у самой двери меня остановил голос. Олег, твою мать! Блюститель порядка из Англии. — Маш, ты куда? — я перевела на него взгляд. Риммка сидела к нему в пол-оборота, жадно смотря и улыбаясь во все тридцать два. Суки оба! Я ухмыльнулась. — В туалет. Или ты и туда хочешь со мной сходить? В этот момент все замерли. А я, злорадно хихикнув, скрылась в доме. В широком проёме гостиной, чуть облокотившись о косяк, с руками, сложенными на груди, стоял Кокс и улыбался. Открыто, сексуально. Я подошла ближе, отвечая на его улыбку своей. Не говоря ни слова, он наклоняется, и я чувствую его губы, накрывающие мои. Я не сопротивляюсь. Его язык уже исследует мой, у него нежные губы и немного острые зубы, которыми он покусывает. Через минуту поцелуй становится требовательнее, властнее, а его руки чуть приподнимают подол моей маечки и дотрагиваются до оголённой кожи на пояснице. Я волей-неволей вздрагиваю от такого прикосновения. Его руки поднимаются выше, а губы спускаются ниже, он целует мою шею, спускает тонкими пальцами бретельку и целует плечо... — Кость... — он продолжает целовать. — Кость, не надо. Нас могут увидеть, — мой полушёпот. Он поднимает на меня взгляд, снова улыбается, целует в губы. — Пойдём наверх. Блять! А я ведь не хочу с ним наверх! А если Олег припрётся? А если и не припрётся... Хер знает! Ну, не прёт меня от его поцелуев! — Кость, не надо, ладно? Не сегодня, — я виновато улыбаюсь. Он снова целует ещё страстнее, ещё требовательнее. У меня отчего-то такое чувство, что чем больше он пытается показать мне, как он хочет, тем больше не хочу я. Его руки возвращаются на прежнее место, под мою маечку. Я попыталась отстраниться, но он меня удержал, продолжая задирать майку всё выше. Ещё одна попытка. Он прижал меня сильнее, но поцелуй прервал и, опаляя дыханием мою шею и ухо, зашептал: — Машут, ну чего ты? Расслабься, я ж не обязываю ни к чему, — он втянул и чуть прикусил нежную кожу на шее. По спине побежали мурашки. — Да? А такое чувство, что наоборот, — мой шёпот. — Только если ты захочешь. Расслабься... — Щас она у меня так расслабится — дома под одеялом! Какого вы тут вообще делаете?! До туалета дойти уже одна не можешь?! Необходимо сопровождение, чтоб расслабиться? От этого голоса внутри всё замерло и как-то сжалось. Кокс замер, с полуоткрытым ртом смотря на Олега. Я медленно повернулась. Он смотрел на нас с неприязнью. Для полного эффекта ему ещё сплюнуть не хватало. Как же меня уже всё бесит! — Необходимо! Ты же не пошёл со мной! — я не сразу поняла, что сказала. Дошло через секунду, когда лицо брата изменилось, сначала изображая непонимание, потом удивление, затем ярость. — Кокс, выйди! — он сказал это так тихо, как будто рыча, подавляя своим шёпотом. Кокс перевёл на меня взгляд. Я кивнула, и он молча вышел. Пиздец, какой мужественный поступок — оставить меня одну в присутствии разъярённого брата. Олег продолжал смотреть горящими глазами, плавя меня своим взглядом. — Ну, чё уставился? Поцелуя, что ли, никогда не видел?!