Для любви нет преград.

Я вернулась домой с кучей фирменных пакетов, еле-еле открыв входную дверь. Из столовой доносились голоса домочадцев– – ужин в самом разгаре. Я, еще сытая салатом и уставшая от своего маленького, но приятного марафона, решила, что кефир через пару часов будет для меня идеальной едой. Только очутившись в комнате и закинув пакеты в ближайший угол, я рухнула на кровать, широко раскинув руки. Этот миг мне хотелось запомнить, в эту минуту я чувствовала себя счастливой! У меня вообще есть такой маленький склад коротких видеозаписей в голове – это те минуты, в которые я была счастлива. Я специально для себя акцентирую внимание на таких моментах, иначе эти секунды слишком быстро стираются из памяти; но стоит подумать, что я сейчас это запомню и буду вспоминать с улыбкой, как момент действительно больше не забывается. Удивительно, как все происходит: еще пару месяцев назад я и подумать не могла, что меня ждет такое! Грудь переполняли чувство восторга и трепет при мысли об Олеге. А еще было неверие в то, что я способна кому-то нравиться, что и в меня можно влюбиться, на что брат вчера достаточно прозрачно намекнул. Единственной ложкой дегтя в моем счастье была неизвестность, неизвестность того, что будет, и, конечно, страх. Страх одновременно заставляет нервничать и добавляет адреналина в наши отношения (надеюсь, теперь у нас отношения). Вдруг в дверь постучали. Я резко села. – Да? Дверь открыл человек, захвативший все мои мысли, – Олег. – Привет. – Он закрыл за собой дверь и как-то неуверенно прошелся до моей кровати и сел рядом. – Привет,– улыбнулась я. Я ожидала поцелуя ну или какого-то взгляда его лукавого, хоть чего-нибудь! Но братец сидел ровно и смотрел в одну точку. Я начинала чувствовать раздражение. Говорю же, миги счастья надо специально запоминать, иначе такие вот ситуации все испортят и уже не верится, что еще пару минут назад казалось, что жизнь удалась. – Лера предлагает завтра съездить на карьер, я забыл, как он там еще у вас называется. – Куйбышевское водохранилище, – тихо промямлила я. – Да-да, просила спросить, поедешь ли ты с нами? Я резко развернулась к нему. – Ты издеваешься?! – В смысле? – спокойно спросил он и наконец-то посмотрел мне в глаза, и взгляд его ясно говорил, что он прекрасно понимает, о чем я. – Ты пришел ко мне только для того, чтобы это спросить? – В данный момент – да. Я отвернулась от него, чтобы сдержать свои эмоции и не выдать, до какой степени я зла. Он громко вздохнул. – Они внизу обсуждают завтрашнюю поездку и думают, сколько мяса брать и понадобится ли вторая машина или хватит и одной, они ждут твоего ответа. Я зло рассмеялась. – То есть меня вниз позвать нельзя было и обсудить всем вместе?! Бред какой-то! Не в силах больше оставаться на месте, я встала и подошла к окну. И я еще думала, что эта ощипанная курица изменилась, – да щаз! Я прекрасно знала, почему меня не позвали: она боится, что я испорчу всем отдых, и, конечно, не дай бог, внесу свою лепту в подготовку, а это же никуда не годится! Как это вообще так будет, если что-то вдруг пойдет не по её. – Не утрируй! – Это я утрирую?! Блин, вот скажи честно, неужели ты сам не видишь, как она ко мне относится? – Маш, да вы обе хороши! Если ты сейчас обратишь внимание на то, что она не стала обсуждать поездку с тобой, то будет скандал. – Вот именно! Скандал, в котором эта овца все выставит в выгодном свете, а этот её Марк будет сидеть и поддакивать, он вообще достал уже, кстати, целыми днями у нас ошивается! – Да перестань, Марк– нормальный парень. Маш, может, хватит уже вести себя как подросток? Не надо на все так остро реагировать. – Я и есть подросток, – бросила я, повернувшись в пол-оборота. И рискнула продолжить: – Весело у нас все получается, мне вот интересно: ты так и будешь себя дальше вести? Делать вид, что между нами ничего нет? Олег отвел взгляд. – И после этого ты мне будешь говорить, что это я себя веду как подросток?! – в сердцах кинула я и уставилась на садящееся солнце. В комнате воцарилась тишина, но не продлилась она и пары секунд, как моя дверь отварилась. – Ну что, вы еще не решили? – На пороге появилась та самая курица. И тут её взгляд устремился в угол – туда, где неаккуратно были свалены в кучу красивые пакетики с разными лейблами. Её клюв пару мгновений беззвучно произносил букву «о». Ну хоть что-то приятное за вечер. Я знала, что сейчас посыплются нелестные слова в мой адрес, что будет нотация о том, как я не умею распоряжаться деньгами и тому подобное. Но её зависть меня просто окрыляла. Приятно осознавать, что не успела я еще придумать, как отомстить ей, а все уже само случилось, – красота! – Ты была в магазине?! На какие шиши, можно узнать?! Мои губы медленно расплывались в улыбке. Кажется, у меня появилась идея, как отомстить не только Лере. – Успокойся,– махнула я рукой, степенно опускаясь на кровать и садясь в позу леди.– Это не отцовские деньги. Брови сестрицы поползли вверх. – Как это понимать? Ты что… у тебя кто-то есть? Мужчина? Я молчала и продолжала улыбаться, боковым зрением заметив, что и Олег развернулся ко мне. Тишина затянулась. – А что? – наконец-то вымолвила я. – Сколько ему лет? – завизжала она. – А что? – повторила я. Мне становилось смешно; удивительно, как эта дура все так легко принимает на веру. – Что?! Ты с ума сошла? – Ты пришла сюда зачем? Затем, чтобы узнать, поеду ли я с вами на карьер? Так вот: я поеду. Я не понимаю, почему пикник нельзя устроить в нашем дворе, но если вам так хочется поплавать в цветущей речке, что ж… – Не переводи тему!– Глядя в её глаза, можно легко представить, как, например, из ящерицы выходят яйца, – да-да, именно вот так, медленно, как и у этой идиотки глаза вылезают из орбит. – Это я её перевожу? – с насмешкой спросила я. – Может, хватит? – вдруг резко сказал Олег, его взгляд был направлен на меня. – А что я? Разве я хоть что-то такого сказала? – я приложила ладонь к груди, изображая полное непонимание его взгляда. – Лер, заканчивай, ты ответ её услышала, и…– брат переключился на овцу. Если бы у этой убогой могли волосы вставать дыбом от негодования, они бы встали. Лицо её уже сделалось мертвенно-белым от ярости, глаза почти полностью вылезли, а губы превратились в нитку. – Ты что, не слышал её?! – Лера, ну хоть ты-то будь умнее! Ты все-таки старше, она просто над тобой издевается,– на последнем слове его акцент дал о себе знать, и получилось забавное «издивиается».– Олег и сам заметил свою оплошность и даже слегка смутился, но тут же решил продолжить, однако сестрица его перебила. – А откуда у нее, по-твоему, деньги?! – не унималась она. А я испытывала легкое разочарование. Значит, он мне даже не поверил, черт, а я-то было надеялась поиграть на его ревности или, если уж он не испытывает таковой, то хотя бы задеть его мужское достоинство. – Да какая разница? – устало произнес Олег. – Вы хоть иногда можете находиться рядом и не цапаться? Как вы вообще куда-то ехать собираетесь, если и пяти минут разговора у вас не получается? Лера перевела на меня взгляд. – Откуда у тебя деньги?– Надо отдать ей должное, она все-таки смогла сдержать себя, закатить свои яйца-глаза обратно, в то место, откуда они так и норовили вылезти, и у нее даже стало видно что-то наподобие губ, а не просто тонкую линию. – Не твое дело,– спокойно ответила я. Сестрица резко выдохнула. – Значит, завтра ты никуда не едешь! – Хватит! – попытался вновь уразуметь нас Олег. – Ладно,– как ни в чем не бывало сказала я,– я найду, как провести это время, тем более у меня теперь есть с кем. – Отчего-то до ужаса хотелось захохотать. – Ты видишь?! Она невыносима! – закричало яйцеглазое чудовище и резко хлопнуло дверью. Я засмеялась, и пребывая в полном восторге от себя; надо будет на досуге рифму хорошую подыскать, что-то в духе: яйцеглазое лицо – так похоже на гнильцо. Схватив подушку, и уткнувшись туда лицом, я продолжала хохотать. Когда волна непонятно откуда взявшегося веселья прошла, я, все еще продолжая улыбаться, убрала от лица подушку. Брат вперил в меня серьезный и явно недовольный взгляд, все его лицо выражало… я даже не могла понять, что именно. Возможно, потому что слишком неприятно было сознаваться себе в том, что оно выражало. Но однажды, в тот вечер, когда он застукал меня на даче Лиса, целующуюся с Коксом, его лицо было именно таким, и все-таки в голове прозвучало это слово – омерзение. Веселье безвозвратно меня покинуло. – Что? – с вызовом спросила я, хотя и понимала неуместность такого тона. – Ничего,– холодно ответил он и, встав, направился к выходу. – Нет, стой! – я опередила его и закрыла за собой дверь. – Что? – Это ты что? На что ты злишься? Мои отношения с сестрой – это мои отношения, почему ты на них так реагируешь? – Как я на них реагирую? Разве я тебе что-то сказал? Дай пройти. – Его тон был достаточно холоден, и притом учтив. – Тогда в чем дело? – я не ушла. – Ни в чем, – он отстранил меня от двери. – Ну и катись! – кинула я в закрывающуюся дверь. На душе стало паршиво. Меня жгло чувство несправедливости, и я точно знала, что если уж я и не права, то не права не я одна. Стоит ли говорить о том, как проходила ночь? Ужасно! Я маялась до трех утра, но пересилила себя и не пошла в его комнату, а он не пришел в мою. Меня мучило чувство страха: неужели все так и закончится, даже не начавшись? Я винила себя, винила его, но легче от этого не становилось, ворох невысказанных слов копошился в голове, идеи о том, как стоило и не стоило себя вести, сменяли друг друга. Но все-таки я заснула. – Вставай! Меня трясли за руку. – Что? Надо мной стояло вчерашнее убожество. – Вставай и собирайся! – Отвали, я спать хочу, – я попыталась отвернуться на другой бок. – Вставай! Я тебя здесь одну не оставлю, поняла?! Ты у меня теперь под присмотром будешь, ясно?! – Ааа, ты из-за вчерашнего, что ли? Да пошутила я, дай поспать. – Я была готова на все, лишь бы меня оставили в покое. – Пошутила!Да так я и поверила, это Олег тебя плохо знает, а я-то представляю, как ты можешь на мужиков вешаться. Что?! От этой информации дрему как рукой сняло, я резко села. – Ты охренела? Нет, я в ахуе, если честно, и после этого мне кто-то будет говорить, что я палку с ней перегибаю – после такого вот отношения ко мне? – Одевайся,– бросила она и собралась выйти из комнаты. – Я никуда с тобой не поеду! – Одевайся, я сказала! – она завизжала на меня второй раз за сутки. Дверь открылась, и на пороге показался старший брат. – Дубль номер два,– тихо сказала я и упала на кровать, закрывая лицо руками. Я не играла, меня уже все затрахало. – Что вы опять орете? – Она ехать не хочет,– тут же самодовольно, видимо надеясь, что брат будет на её стороне, заявила Лера. – Ну не хочет – пусть не едет. – Нет уж, здесь я ей остаться не позволю! Что б она тут с какими-то мужиками ошивалась? – Да не ошиваюсь я ни с кем!– выкрикнула я. – О господи. Как же вы обе достали, – взмолился Олег. – Чего вы опять орете?– в комнату пожаловал и Толька. Нет, это уже нарушает все границы личного пространства. Я резко встала и собралась было открыть дверь и выпроводить всех, как услышала новый Лерин возглас: – Хоть бы братьев постеснялась! Я была в тонкой белой обтягивающей майке и стрингах в цвет. Не обратив на её слова внимания, я распахнула дверь. Но на пороге стоял Марк, будь он неладен! Его губы сложились в большое «о», и он стал напоминать рыбу, хватающую ртом воздух. Смотрел он мне явно не в глаза. Лера выглянула из-за моей спины и, завидев своего парня, принялась орать пуще прежнего: – Оденешься ты уже или нет?! – Да елки-палки!– развернулась я к ней. – Ты отстанешь от меня уже? Я спала, ты меня разбудила, и вы все приперлись ко мне в комнату, какого черта ты на меня еще и орешь, что я одета не так?! Да если я с вами поеду, поверь, на мне будет еще меньше одежды, отвали ты уже от меня и от моего внешнего вида! Блять, как же меня уже все достали. – Ты поедешь с нами, хочешь ты того или нет! – заявила эта дура и тут же начала отчитывать Марка.– Ну что ты тут встал?! Иди матрас с насосом сложи! Марк явно смутился, оттого как с ним разговаривала Лера. – У тебя ПМС, что ли? Ты чего орешь? Воцарилась тишина. Марк впервые на моих глазах ей возразил, да еще и в такой форме. – Я не ору,– вскинулась сестрица, но голос у нее стал потише,– при чем тут ПМС? Просто хотела напомнить… – Если ты и дальше в таком же тоне будешь напоминать, то мы никуда не поедем, – тихо заявил он. Я бы, конечно, сказала, что это выглядело почти как в том анекдоте, где «Пива мне!»*, – тоненько, но уверенно. Но, честно, я была горда за Марка, что он наконец-то дал ей отпор. Лера недовольно, но молча – слава яйцам! – вышла из моей комнаты. За ней последовал и мелкий, и я думала, и Олег также покинет комнату, но он лишь закрыл её за Толькой. Моему удивлению не было предела. – Тебя это тоже касается,– невозмутимо заявила я. – Ты поедешь? – проигнорировав мои слова, спросил он. – А ты хотел бы, чтобы я поехала? – Да. – Зачем? А если мы опять с Лерой поцапаемся и тебе снова придется терпеть наш ор, и… Он приблизился ко мне и, остановившись в полушаге, потянул за майку к себе. – И как это понимать? – губы мои так и норовили расплыться в улыбке. Он тоже улыбался. – Как желание помириться с тобой. – Я с тобой не ссорилась,– увернулась я от его поцелуя. Улыбку было уже не сдержать. – Я был не прав, – он вновь попытался меня поцеловать, а я вновь попыталась увернуться, но ничего не вышло; кольцо его рук сжалось сильнее, подавляя все мое желание поиграть и отвертеться, и я с удовольствием поддалась и позволила себе утонуть в этом омуте. Накрыть его запаху (боже, как люблю его запах) себя с головой, позволить себе полностью раствориться в его объятиях. Возбуждение стало осязаемым, когда его руки забрались под майку и задрали её. Он прервал поцелуй лишь на секунду, чтобы взглянуть на мою грудь, и тут же сжал её – почти до боли, но до безумия возбуждающей боли. – Ты с ума сошел,– мой голос осип, – а если кто войдет? – Пошли в ванную,– нетерпеливо попросил он. Боже, я офигеваю от этой перемены и нашего сумасшествия. Стоило нам переступить порог ванной комнаты, как Олег сразу включил воду и запер дверь. Я все не могла справиться со своим шоком от его действий: его инициатива так непривычна, но так приятна; и он признал себя не правым – я таяла. Его сильные руки развернули меня к бортику ванны, стринги мгновенно оказались на щиколотках, а майка задралась до подмышек. Горячие руки мяли и сжимали мою грудь; стоя к нему спиной, я пыталась руками обнимать и гладить его. А губы брата кусали и втягивали кожу на шее, внизу живота появилась томящая тяжесть, хотелось его прикосновений там. И Олег, прочитав мысли, быстро смочил пальцы слюной и положил руку мне на клитор. Черт, черт, черт! Кажется, что ноги не держат, коленки трясутся от возбуждения. Его пальцы сводят с ума, медленно гладя клитор, он чуть нажимает на вход, но не идет дальше, продолжая дразнить. – Ну давай уже! – я хотела сказать это нежно, а вышел нетерпеливый рык. Меня сразу же нагнули, а его руки, чуть нажимая на бедра, просили развести ноги. Он входит быстро, без церемоний и продолжения прелюдии, его руки опускаются на мои бедра, и он с силой начинает вколачиваться и насаживать меня на себя. Внизу живота тянет почти до боли, но каждый толчок все сильнее приближает к разрядке. Сама мысль о том, что все эти эмоции и чувства дарит мне брат, меня возбуждает до безумия; я чувствую, с какой силой он держит мои бедра, чувствую толчки и его член внутри, представляю, как мы выглядим со стороны, и… все. Олег продолжает движения еще несколько секунд, после чего резко выходит; в этот же момент я опускаюсь на пол, больше не в силах стоять не секунды. Только через минуту наконец включаются звук и изображение в моей голове, оказывается, что вода продолжает шуметь, а Олег подает мне руку, чтобы я встала. Я поднялась и прижалась к нему. – И как это понимать? С чего вдруг такая перемена? – задала я вопрос, который все не давал мне покоя. – Какая еще перемена? – брат бросил на меня хитрый взгляд и полез в ванную. Я, цыкнув, стянула с себя майку и полезла следом. – Ой, да все ты понял,– продолжала я, прижимая его к кафелю и снимая душ с держателя. – Просто решил, что ты права и мне действительно не стоит лезть в ваши с Лерой отношения,– невозмутимо ответил он, направляя моей рукой душ на себя. «Да неужели!» – хотелось воскликнуть мне, но я удержалась. – Так что, ты едешь? – Он выдавил гель для душа и медленно стал растирать его по моей груди. – Да, – уверенно сказала я,– я изначально и собиралась ехать, если б не эта дура… – Маш! – Ой, да ладно! Короче, если б она не устроила этот скандал из-за шмоток, я бы сразу согласилась. – Кстати,– Олег перестал растирать гель по моему телу,– а откуда у тебя деньги? Я ухмыльнулась. – Что, совсем не поверил в Лерину версию? – Нет,– засмеялся он. Меня это даже удивило. – Блин! А я надеялась в тебе вызвать ревность,– с досадой сказала я и опустила руку на его член. – Если б ты её однажды не вызвала, я бы смог удержаться и всего бы этого, – он резко вдохнул воздух, когда я опустила руку ниже и стала гладить мошонку,– не было,– хрипло закончил он и убрал мою руку. – Если мы еще задержимся, Лера точно взбесится. – Эх, я бы с радостью её побесила,– разоткровенничалась я с улыбкой, но воду все-таки выключила. – А деньги отец оставил.– О карточке «на всякий пожарный» (мало ли?) я решила промолчать. – Ну, я так и думал,– улыбнулся брат. Олег, быстро вытершись, одевшись (господи, я даже не помнила, как он раздевался, вот меня прет) и попросив меня быть побыстрее, покинул мою комнату, конечно предварительно убедившись, что вся наша честная компания внизу. Я направилась к шкафу, вознамерившись надеть самое откровенное бикини, какое только найду.