Для любви нет преград.

Лунный свет из приоткрытого окна касается его профиля, словно подсвечивает, – так красиво, не могу налюбоваться, не могу поверить в это. Он спит рядом на спине, такой красивый, такой… мой. А я не могу спать, не могу прекратить смотреть, не могу поверить в то, что происходит. Почему-то после первого секса таких мыслей не было; наверное, я слишком боялась того, что продолжения не будет, а сейчас все совсем по-другому: я смотрю в будущее с надеждой. Самой смешно и горько: с какой надеждой? Все это так наивно, я знаю, но не могу ничего с собой поделать, это просто какое-то издевательство! Почему мы в кровном родстве? Почему именно с ним? Почему мы просто не можем быть счастливы? Голову ломит от этих мыслей. Еще днем я не рассчитывала ни на что, а уже сегодня ночью хочу всё. Уснуть я смогла только после того, как горизонт окрасился красной зарёй. Я проснулась от прикосновения его пальцев к моей щеке, лицо брата возвышалось надо мной. Он уже был полностью одет и, судя по его свежему и бодрому лицу, скорее всего, успел даже принять душ. Я не смогла сдержать саркастичную улыбку: – Как так? Ты до сих пор не сбежал? Он ухмыльнулся и убрал руку от моего лица. – Ну, я решил, что второй раз – это уж совсем по-детски. – Ах, вот в чем все дело? Ты решил, что первый раз – это так, ребячество? – я засмеялась и резко села, отчего простыня сползла с груди, полностью оголяя её. Олег отвел было глаза, но тут же взглянул вновь, и в его глазах наконец-то появились полюбившиеся мне бесята. Медленно его взор коснулся скул, шеи, плеч и дошел до моей обнаженной груди. Я физически чувствовала, как он смотрит, и от этого чувства хотелось податься к нему бедрами, хотелось ощутить его внутри, хотелось его прикосновений. Но он все-таки отвел взгляд. – Все уже давно встали, – с этими словами он и сам поднялся с кровати. – Собирайся и спускайся к завтраку. – Оу… – Я, как всегда, слишком долго сплю. – Я проснулся в шесть, чтобы незаметно покинуть твою комнату, а сейчас Лера попросила тебя разбудить. Пиздец! Лера его, видите ли, попросила! – То есть ты все-таки снова сбежал?! – Я не сбегал, но просыпаться вместе мы не можем, и ты сама это должна понимать. Нас не должны видеть утром выходящими из комнаты вместе. Он, определенно, был прав, но, черт, как же бесит, что мы не можем даже проснуться вместе! Обдумывая эту мысль, я вдруг поняла всю ее бредовость. Как вообще можно сожалеть о том, что мы не проснулись вместе? Если еще пару дней назад даже страшно было позволить себе думать о «нас». Это все было слишком глупо с моей стороны, и несмотря на то что хотелось мне всего, я понимала, что не могу позволить себе стать той наивной дурой, которой, как я уверила вчера Олега, я становиться не собираюсь. – Да, ты прав, – в этот раз я посмотрела на него со всей серьезностью, которую только могла выразить взглядом. Он лишь слегка кивнул и, развернувшись, вышел из комнаты. Да-а-а, утром вся романтика и сказка кончаются, уступая место суровой действительности. Немного подумав об этом, я решила, что тема эта мне пока слишком неприятна, а о неприятном подумать всегда успеется. Солнце за окном стояло уже высоко, светило ярко и обещало славный жаркий день. Удивительно, что луж за окном почти не осталось. Принимать душ не хотелось, да и грязной я себя не чувствовала. К сожалению или к счастью, я не относилась к тем людям, которые могут мыться по несколько раз в день, и – о ужас! – я даже не каждый день совершала ванные процедуры, о чем обычно умалчивала в присутствии таких правильных чистюль, какой была Катька. Вспомнив о ней, я почувствовала укол любопытства, вызванный её последним сообщением о перемене в их отношениях с Лисом. Умывшись прохладной водой и расчесав волосы, я подошла к большому зеркалу и оценивающе оглядела себя (стараясь, конечно же, быть максимально объективной, чего, уверена, у меня в итоге не фига не вышло). Мое тело было идеальным! Да, давно я себе так не нравилась. Живот с утра выглядел абсолютно плоским; вечером он таким не бывает, даже если есть очень мало, – это мы уже проходили. Грудь показалась мне полнее, нежели была раньше (возможно ли, что это следствие возбуждения и ласк?). Думаю, вполне. Одеваться не хотелось совершенно, мне нравилось стоять вот так вот, голой и в свои шестнадцать чувствовать себя женщиной в полном понимании этого слова. Да, пожалуй, именно сейчас я поняла всю абсурдность названия женщиной девушки, лишившейся девственности. Нет, только после того, как девушка начинает чувствовать себя поистине желанной во всех смыслах, и только получая настоящее удовлетворение, а не не пойми что, как это бывает в первый раз, можно сказать что она и вправду становится женщиной. А еще для меня вдруг настало озарение, что так называемая безответная любовь – это такая фигня! По сравнению с тем, когда получаешь ответ. Раньше все мои чувства были похожи на болезнь, и с Лисом было также: какая-то муть, из которой очень сложно выбраться, что несравнимо с тем полетом, который я испытываю теперь. Ощущая невероятный душевный подъем, вдохновение и великолепное настроение, мне захотелось одеться как то по-особенному. Но с другой стороны, показывать окружающим, что на то была причина, было нельзя. Что же, предстоял нелегкий выбор одежды, который бы смог произвести впечатление на Олега и ни в коем случае не вызвал бы каких-либо вопросов у семьи. После нескольких примерок я остановила свой выбор на белом платье, какого я еще не надевала при брате. Оно всегда мне казалось каким-то слишком милым, аж до приторности, но надев его сейчас, когда на коже уже появился летний загар, когда мои глаза горели радостным огнем, мне оно показалось отличным воплощением невинности в сочетании с тем пороком, что таился в душе. К платью не шел лифчик, плечи были полностью открыты, мелкая сборка шла до самого пояса, где оно переходило в нежное кружево, заканчивающееся выше колена. Казалось бы, ничего особенного, а смотрится просто и очень изящно, – короче, зря я его не носила. Вообще, я заметила, что с появлением Олега мои взгляды на одежду явно начали меняться. Должно быть, я просто пытаюсь угодить его вкусу, однако, судя по тому, что я наблюдаю в зеркале, мне это явно идет на пользу. Когда я вошла в столовую, Олег уже успел покончить с завтраком, и они о чем-то болтали с мелким, а точнее Олег что-то рассказывал, отчего последний не мог отвести от старшего брата глаз и всецело был поглощен новой информацией. – Привет, – бросила я, не обращаясь ни к кому конкретно. В столовой возникла Галина Степановна и тут же, увидев меня, громко всплеснула руками. Сеточка мимических морщин украсила её глаза от широкой улыбки. – Ой, Машенька, ну какая же красавица вымахала, слов нет! Я заулыбалась. Мне сегодня вообще хотелось держать губы в растяжке постоянно, а когда мне делают комплементы при Олеге, так вообще страшно, что рот порвется. Старший брат прошелся по моей фигуре быстрым взглядом – настолько быстрым, что стало обидно. А затем, лишь слегка склонив голову в знак приветствия, вновь посмотрел на мелкого. Толька бросил свое «привет» мимоходом. – Ну что Машут, я тут такие блинчики состряпала, все уже по три штуки съели… Я перебила заботливую женщину и со снисходительной улыбкой все-таки попросила себе овсянки. Галина Степановна, поджав губы, молча выполнила мою просьбу. Эх, блинчики так манили своим ароматом и видом, но такое несоблюдение диеты – это уже перебор. Как только я села за стол, два брата тут же решили переместиться в гостиную.(Пиздец, и для кого я, спрашивается, наряжалась тут? Все равно тот, для кого это предназначалось, даже не оценил.) Расправившись с завтраком, я сама набрала Катюху. Мне было необходимо от всего отвлечься, а если остаться сейчас одной, то я себе весь мозг съем, думая о нашей ночи, о том, что об этом думает Олег, и о том, как мне себя вести. Я устала от своих мыслей на эту тему. Мне так хотелось бы провести вместе с ним весь день, провести как пара, но это было настолько нереалистично и глупо, что мне самой стало противно от этого. Я не в детском саду, я все понимаю. Эти слова я повторяла себе как мантру. Катька, естественно, оказалась давно на ногах и уже была в магазине, местном торговом центре, именовавшем себя не иначе как молл, что, на мой взгляд, было явным перебором, но куда ж деваться, если у нас уже и дворники считаются менеджерами уборки территории. После предложения Катьки пройтись по магазинам и отвести душу за любимым девичьем занятием я вдруг обнаружила, что не ходила по магазинам уйму времени. О господи, да я еще пару месяцев назад жить без покупок не могла, а теперь мне стало настолько не до того, что я и забыла какое это счастье – спускать кипы денег с отцовской карточки. У меня была своя карточка, и об этом никто не знал. Это был подарок папы на моё шестнадцатилетние. Естественно, оформлена она была на него; периодически он клал на карточку некую сумму денег – мне на мелкие расходы. Если бы об этом узнала мама, думаю, она бы его убила. Скандал был бы жуткий, – она считает, что баловать меня уже просто некуда. Ну, что я могу сказать? Она права. Поднявшись в комнату и нанеся немного макияжа, а также сделав удобный конский хвост, я отправилась в так называемый молл. Катюха ждала у входа с двумя внушительными «манговскими» пакетами. На ней были широкие джинсовые шорты, белая борцовка, огромные отражающие очки и милые цветастые кеды на ногах. Чуть приспустив очки, она с изогнутой бровью оглядела мой облик. – Привет, ты что, решила весь отдел скупить? – я быстро чмокнула подругу в подставленную щеку. – Вообще-то распродажа в самом разгаре… Фига се ты по магазинам вырядилась! Я громко цокнула. Терпеть не могу, когда делают подобные намеки на то, что я что-то не то надела. – Не-не, тебе идет, просто это так на тебя непохоже и как-то странно… – тут же попыталась ретироваться Катька. – Ой, да ладно, – заулыбалась я её отступлению и, схватив под локоть подругу, потащила в глубь этого адового котла, именуемого сезонной распродажей. Как же я люблю шопинг: светящиеся витрины, новые вещи, ценники, нескончаемые безделушки на кассах и шуршащие бумажные пакеты вытесняют все мысли из головы. Я только и успевала снимать деньги в банкомате: к сожалению, большинство продавцов любит спрашивать паспорт на кассе. Не успели мы оглянуться, как время пролетело. Уставшие и изнеможенные, мы с радостью плюхнулись на мягкие диваны КофеМолла. Тяжко вздыхая от усталости, мы еле уместили пакеты под узким столиком. Можно было сделать заказ. Есть хотелось жутко, потому пришлось взять «Цезарь» и забыть про диету. После насыщенного запоздалого обеда и медленного потягивания «Пина Колады», приглушенный свет кафетерия и тихая приятная музыка убаюкивали. Ноги горели, хотя я и была в балетках. Недолго думая, я скинула их под столом и расслаблено откинулась на спинку дивана. Катюха тут же села ко мне. – Двинься! Я в очередной раз цокнула, но спорить было слишком затратно чисто энергетически, потому еще минут пять мы просидели в полном удовлетворении, кайфе от покупок и приятной усталости. И вдруг Катька заговорила. – Я не знаю, как теперь общаться с Лисом. Мой мозг соображал медленно. – А что не так с Лисом? Катька выпучила свои огромные глаза (ненавижу, когда она так делает, это же просто жутко выглядит!). – Я же тебе сказала вчера, ты что, забыла?! Она? Мне? Вчера? Ох! От озарения с меня аж дрема спала, и я села ровнее. – Нет, нет, я все помню, – заулыбалась я и чуть поддела её локтем. – Значит, моя любимая подружка совсем выросла? – я многозначительно задвигала бровями. Катька смущенно рассмеялась и отпила еще коктейля. – Ну, можно и так сказать. – Но насколько я понимаю, наш пострел и вправду пострел, потому как ни я в свое время, ни ты сейчас радости от его стрельбы не получили. – Боже, Маш, вот откуда ты всей этой пошлятины набираешься а? – Пошлятины? По-моему, вполне себе уместное сравнение! Катька закрыла лицо руками, и тут я действительно испугалась, неужели я и вправду её обидела? Но когда я уже было решила извиниться, она наконец-то руки от лица убрала. – Эй, ты чего? – решила все же уточнить я. Катька отпила еще немного коктейля – Да ничего, мне и так неудобно об этом говорить, а тут еще ты все рисуешь в таком свете! Я аж опешила: «неудобно»? – Это с каких пор тебе об этом неудобно говорить стало? – С тех пор как все случилось у меня. – А, то есть меня тогда можно было два дня пытать, а потом еще в течение месяца некоторые детали, как ты выражалась, уточнять? Наконец-то подруга заулыбалась. – Да, и вправду… Слушай, кажется, что это все уже так давно было. – Ты давай, не увиливай, хоть вкратце и в общих чертах, меня больше не детали, а твои эмоции интересуют, – не смогла я сдержать улыбки. Ну, и Катюха, с румянцем на щеках и опущенными в пол счастливыми глазами, начала рассказывать о своей ночи любви. – Да все как у всех, наверное, пришли мы к нему, никого дома не было, попили чай, и то так пили, – всплеснула она руками, – я в жизни не чувствовала себя так ужасно, такая неловкость была – жуть. Мы оба знали, что будет дальше, и это кошмар был. – Все еще печальнее, чем у меня? – я многозначительно поиграла бровями. – Маш, хорош! Я в тебя сейчас бокалом запущу! – Все-все, прости, – поднимая руки ладонями вверх, я старалась не улыбаться. – Не в том смысле, конечно. А потом мы пошли в его спальню, стало еще более неловко, возможно, и не получилось-о все у меня именно потому, что я словно торопилась. Нет, он старался – честно! Но мне было так неудобно, я сама от себя такого не ожидала. Если честно, я даже не возбудилась до конца, короче, мне теперь так стыдно за все, мне кажется, я была просто ужасна. – Подруга вновь закрыла лицо руками. Я попыталась её успокоить – Катюнь, да ты что! Да так у всех, это ж нормально! Я те клянусь просто, что потом будет все лучше и лучше! – Ты-то откуда знаешь? Или, – она сузила глазки, – я чего-то не знаю и у тебя еще кто-то, кроме Лиса, был? – Неееет, ты что! – махнула я рукой и тут же испугалась, что слишком переиграла. Черт! – Все так говорят, и Янка мне тогда то же самое про них с Велом рассказывала. – Да? – Ага, – я торопливо закивала. Естественно, ничего подобного мне Янка не рассказывала, было жаль обманывать Катьку, но деваться некуда. – Надеюсь, – тяжело вздохнула она. Посидев еще немного и досконально пройдясь по всем подробностям, которыми Катя в итоге поделилась, я заметила, что пора возвращаться домой. Последнее одновременно и пугало и волновало. Что нас ждет этой ночью?