The Missing/Пропавший

— Что Джейк здесь забыл? — Марк смотрит поверх голов журналистов, и тут же зажигаются лампы накаливания, вспышками осветив тот угол комнаты, в котором Джейк борется с одним из оффицеров полиции. — Я думал, вернее, ты сказала, что он нездоров. — Он был… он всё ещё нездоров. Я всё улажу. — Миссис Вилкинсон, подождите!— вскрикнул Шериф Форбс, в то время как я уже в спешке метнулась через всю комнату и плечами проталкивалась через кольцо из журналистов, столпившишся вокруг моего сына. Мне еле виден его затылок. Его светлые волосы всклочены и взьерошены без единого намёка даже на каплю геля для укладки. Он исчезает из моего поля зрения, когда полицейский встаёт прямо перед ним, заслонив его своим телом. — Простите. Извините, пожалуйста. Оператор шипит, когда я проталкиваюсь позади него, но тут же утихомиривается под взглядом режиссёра. — Это мать, возьми её в кадр. Я протискиваюсь мимо парочки чиновников из совета и приближаюсь к оффицеру, который толкает Джейка к открытым настеж дверям. Я коснулась его спины в чёрном бронежилете, но это не дало никакого эффекта — вместо этого я дёрнула его за руку. Он даже не удостоил меня взглядом — его глаза были сфокусированы на Джейке; Джейке, который на добрых шесть дюймов* ниже, со стиснутыми на боках противника руками и вздувшимися от напряжения сухожилиями на шее. — Пожалуйста! — кричу я, — Пожалуйста остановитесь, это мой сын. — Мам? — говорит Джейк и полицейский смеривает меня удивлённым взглядом. Он частично ослабляет хватку. — Он мой сын. — повторяю я. Полицейский бросает взгляд на пространство позади меня, прямо на постер с изображением Билли, прикреплённый к доске с графиком позади стола. — Нет, не Билли, — говорю я, — Это Джейк, другой мой сын. — Другой сын? Меня не предупреждали о том, что стоит подождать других родственников… Он смотрит на шерифа Форбса, который подтверждающе качает головой. — Всё в порядке, сержант Джордж. Предоставь это мне. Шериф Форбс уже был знаком с Джейком. Он подробно допрашивал его в день после исчезновения Билли, точно так же, как он и его команда допрашивали всю нашу большую семью и друзей. — Шоу окончено, ребята. — он делает сигнал режиссёру прекратить съёмку и жестом приказывает журналистам вернуться на свои места. Однако никто не двигается. — Джейк! — журналистка с короткой светлой стрижкой-боб протягивает руку прямо над моим плечом и волнообразным движением поворачивает диктафон в сторону моего сына. — Что ты хотел сказать? — Джейк? — режиссёр протягивает ему микрофон. — Есть ли у тебя сообщение для Билли? Мой сын делает шаг вперёд, выровнявшись и подняв подбородок вверх. Он смотрит на сержанта Джорджа и поднимает одну бровь, доказывая свою правоту. — Что произошло с твоей ногой, Джейк? Низенький, лысеющий мужчина с волосатыми руками, торчащими из закатанных рукавов его рубашки показывает на кроссовки Джейка. Подъем его правого ботинка, по обыкновению чистый и белый, покрыт мутно-коричневой кровью. — Джейк? — подаёт голос Марк. Комната погружается в абсолютную тишину, пока мой муж и сын смотрят друг на друга. Они ждут, пока Джейк заговорит. Я тоже жду, ощущая, как оскалился Марк позади меня. Это худший из его ночных кошмаров — наше надёжное, просчитанное обращение превратилось в трактирную потасовку. Я слышу клик и звук 'врррр', идущий слева от камеры и представляю себе её объектив, приближающий бледное, осунувшееся лицо Джейка. Он проводит тыльной стороной ладони по влажному от пота лбу и только тогда, бросив на меня короткий взгляд, встаёт на пятку своей здоровой ноги и, прихрамывая, выходит из комнаты.