Больше не...

      В меня полетело очередное заклинание, и что-то в нем было необычное. Такого я еще не видел! Пришлось отпрыгнуть в сторону. Кажется, в этот раз попался сильный соперник. Наконец-то! Можно не сдерживаться. Взмахнув палочкой, я ожидал результата, но ничего не произошло. Противник, увидев это, тут же решил атаковать меня, и тоже безрезультатно. - Что за нахер? – вскрикнул он в бешенстве и начал сильно трясти палочкой. Нервный какой. Впрочем, теперь это все бесполезно, потому что никто не сможет пользоваться волшебством. Потому что появился ОН. Тот, кого я и хотел видеть. Оглянувшись на красный всполох сбоку, я улыбнулся. Ну, точнее попытался, но губы не слушались, и получилась только мерзкая ухмылка.       Под кроваво-красным плащом черный костюм, как и положено, его черные волосы стали чуть длиннее с моего прошлого визита, во взгляде все еще непривычное холодное равнодушие, а губы по-прежнему выглядели слишком соблазнительно. Сердце забилось с перебоями, как и всегда когда его вижу. Оно, глупое, все никак не поймет, что этого делать больше не стоит, и, как большая часть моего существа, очень радуется встрече. Я все еще не смирился, все еще надеюсь.       А разумная частичка, принявшая неизбежность, не может взять верх – слишком маленькая, слишком тихая, слишком слабая, хоть и очень острая, режущая сердце и душу.       Глубоко вдохнув, запрятал истинные эмоции подальше до поры до времени, напустил безмятежный вид и все-таки улыбнулся. - Кёнсу-я!! Ты как раз вовремя, этот тип совсем обезумел, - я успел сделать три шага навстречу ему, убирая волшебную палочку во внутренний карман любимой кожаной куртки, когда увидел как он, приподняв руку, щелкнул пальцами, перемещая нарушителей порядка. Как и всегда.       Оказавшись в малюсенькой камере, я сразу улегся на кушетку, занимавшую треть пространства. Напротив нее стена-зеркало, показывающая правду, причину свары, но только когда я до нее дотронусь, чего делать лишний раз не хочется. Сейчас в ней отражался всего лишь я, блондинистый красавчик и, взглянув в зеркало, даже замер на мгновение - волосы стали еще светлее, теперь они белоснежные и сверкающие, как первый снег. Да уж... Только в этой камере я обращаю внимание на изменения в своей внешности, делать-то особо больше и нечего. Когда появляется много свободного времени и ничего, кроме зеркала правды, не доступно, то остается смотреть на свое отражение и думать, думать, думать. А еще спать. Но нормально спать я уже разучился, так что, отвлекаясь от неприятных мыслей, досконально изучил пол, стены и потолок камеры. Успел запомнить каждую трещинку. Здесь я постоялец, и даже может быть что эта камера и впрямь моя, в смысле только моя, что тут больше никого не бывает, ни бродяг вшивых, ни линяющих оборотней, ни заколдованных уродцев. Это не точно, но такие мысли гладили мое самолюбие и можно представить, что это из-за заботы обо мне. Камера моя, еще и потому что чуть выше подушки мной вырезана в кирпичной стене длиннохвостая ящерка с именем До Кёнсу, такая же, как на моем предплечье.       Такая же, как на Его предплечье, только с моим именем…       Я не должен быть здесь.       И он не должен быть там.       Все должно было быть не так. И пока никто не пришел можно позволить воспоминаниям крутиться в голове.       Два маленьких мальчика пяти лет бегают по цветочной поляне за бабочками, в тени деревьев их родители расположились на покрывале и увлеченно беседовали. Один мальчик споткнулся и упал, его огромные глаза наполнились слезами, но второй, подбежав, присел рядом. - Смотри, - поднеся ручки, закрывающие что-то, к лицу упавшего он их раскрыл и бабочка, сидевшая на ладони взлетела. Успев взмахнуть крыльями несколько раз прежде, чем вокруг нее, из ниоткуда, появилось еще штук двадцать разноцветных бабочек. - Ваа, - передумав плакать, маленький Кёнсу восхищенно смотрел, как бабочки разлетаются. – Еще, еще!       Тогда у Чонина впервые проявились способности, и тогда же он решил, что больше не хочет видеть слез друга.       Они часто проводили время вместе. Гуляли, учились, доставляли проблемы родителям и много-много смеялись. Все сильнее привязывались друг к другу. На удивление всех, особенно родителей, почти никогда не ссорились. И когда им было по пятнадцать стало понятно почему. Они, держась за руки, смотрели какой-то фильм, когда на кистях со жжением появилось по ящерке, которые быстро пробежали по рукам вверх и замерли на предплечьях. У Кёнсу на спине ящерки красовалось витиевато выведенное имя "Ким Чонин", имя его лучшего друга и того, кого уже год любил больше не как друга. Осознанно. А на предплечье Чонина зеркально отражаясь красовалась такая же ящерка, только с именем "До Кёнсу". Синхронно посмотрев на выглядящих татуировками ящериц, а потом друг другу в глаза они рассмеялись. Чонин даже и не сомневался в том, кто будет его Судьбой и Жизнью. Они и раньше уже час­тень­ко меч­та­ли, что бу­дут жить дол­го и счас­тли­во вмес­те, а теперь это, конечно, неоспоримо.       Но родителям это не понравилось, хотя и догадывались о слишком сильной симпатии ребят, но думали, что это не серьезно. Думали, что все пройдет. Они хотели для сыновей другого, хотели жен и внуков. Родители слишком расстроились, отказались принять предначертанное самой судьбой. И если родители Чонина ограничились скандалом и слезами, родители Кёнсу пошли дальше. Его отец забрал документы из их магической школы и отправил сына туда, где у него не было бы времени думать о всяких глупостях. Туда, где его научат следовать правилам и где сделают из него примерного представителя магического мира. Страж Порядка - вот новое призвание для Кенсу, которое выбрал для него отец. Конечно, парни знали о существовании каких-то там стражей, но они с ними не сталкивались, потому что в деревне, где они жили, порядок поддерживается не ими. Ни Чонин ни Кёнсу особо не волновались, подумаешь, расстаются на год, у них вся жизнь впереди для того, чтоб дарить друг другу любовь, нежность и заботу. И когда Кёнсу вернется они больше не расстанутся.       Они ошиблись. Как же сильно они ошиблись…       Чонин, еле отсидев занятия, выбежал из школы в счастливом предвкушении. Сегодня возвращается Кёнсу, сегодня они наконец-то встретятся. Он так соскучился за этот год. Все время грустил и переживал, ведь ни на одно из писем, отправленных Кёнсу, не получил ответа. Не заходя к себе, Чонин примчался к дому своего возлюбленного и громко постучал в дверь. Открыл отец Кёнсу и, увидев, кто пришел, усмехнулся. - Ну, заходи, - с неким злорадством в голосе, сказал он, пропуская парня. Взлетев по лестнице на второй этаж, Чонин даже не стучал и в комнату Кёнсу сразу вошел. - Кёнсу-я, ты вернулся! – радостно воскликнул он, намереваясь обнять друга, но настороженно замер на полпути.       Что-то было не так.       Что-то не так с Кёнсу...       Он сидел на кровати, выпрямившись как натянутая струна, лишь склонив голову, чтоб читать книгу, лежащую на коленях. Он никогда раньше так не сидел и не читал, не развалившись на кровати или кресле. Спустя минуту молчания Кёнсу отметил закладкой лист и, закрыв книгу, положил ее рядом, только потом поднял голову, посмотрев на гостя. Чонин вздрогнул от этого взгляда. Равнодушный и холодный. Ни удивления, ни радости, ни тепла, ни любви. Н И Ч Е Г О… Ни один мускул на лице Кёнсу не дрогнул. Ни одного намека хоть на какую-то эмоцию. - Привет, Чонин, - сказал он и Чонин снова вздрогнул. Как же он соскучился по любимому голосу, но как же он был не похож на тот, что помнил Ким. - П-привет, - растерянно пробормотал Чонин, он все еще не понимал в чем дело. Напротив кровати стоял рабочий стол со старым деревянным стулом и Чонин, чуть ли не спотыкаясь, дошел до него. Оседлав стул, парень сложил руки на его спинку и стал внимательно рассматривать лицо Кёнсу. Такое родное и в то же время чужое. Никогда еще он не видел, чтоб на лице Кёнсу не было ни одной эмоции, словно маску надел. Да и вообще таких лиц ни у кого не видел. - Что-то не так? – спросил Кёнсу, но вопросительная интонация настолько слабо выражалась, что услышать было почти невозможно. - Что с тобой? – настороженно, спросил Чонин. - Все в порядке, - ответил Кёнсу, по-прежнему не проявляя эмоций. - Ты… Ты не хочешь меня видеть? – спросил Ким, не понимая почему его, вроде как, парень ведет себя так... как робот. Может, он обижен? Или разлюбил? Или Чонин что-то сделал не так? - Нет, - ответ немного успокоил Чонина. - А… Ты рад? – рад возвращению, встрече, хоть чему-нибудь, хотел бы спросить парень, но голос осип и ком в горле мешал говорить. Предчувствие чего-то ужасного начало заполнять его оцепеневшую душу. - Нет, - Чонину показалось, его сердце остановилось. – Мне все равно. - Н-но.. как… почему… - мысли разбежались, не давая оформить вопрос. Чонин был неприятно шокирован и не понимал происходящего. Кёнсу поднялся и Ким с непонятной надеждой посмотрел на него. - Извини, мне пора, - сказал Кенсу и вышел, оставив замершего Чонина с кучей вопросов и без единого ответа.       Ушат ледяной воды и тот был бы теплее, чем голос Кёнсу во время этого «разговора».       Горько усмехнувшись потолку, я затолкал воспоминания обратно в глубины сознания. Нет, не хочу дальше крутить эти далекие события. Да, я был в ахуе и панике, но справился. А потом узнал, почему отец Кёнсу отправил его в ту проклятую академию. При поступлении им стирают чувства и эмоции, потому что Страж должен быть беспристрастен. Потому что его отцу было проще убрать его любовь ко мне, чем позволить нам быть счастливыми. Думаю, если бы не было возможности стереть любовь сына, то он его убил только потому, что ему достался я, парень. И я даже рад, что мне не пришлось узнать достоверность этого предположения. Но как же я был зол, узнав об отсутствии чувств у Кёнсу. Я все орал и орал на его отца и слышал плачь в соседней комнате. Мама Кёнсу, видимо, тоже не подозревала о побочных эффектах той учебы. И какими бы проклятиями не швырял в его папочку, было бесполезно, я ведь еще был недоучкой, а он сильным магом. Поэтому пришлось выбрать другой путь.       Сколько бы и как я ни пытался достучаться до Кёнсу, все было бесполезно. Я убедил себя в том, что его чувства просто скрыли, но не стерли. Хотя неизвестно так ли это, потому что это тайна Академии Стражей. Никто не знает даже, как отнимаются чувства: заклинанием, зельем, внушением или еще какими фокусами. Я спросил об этом у Кёнсу, но он не рассказал, ведь это против правил. Теперь он живет только по правилам. Даже ест по расписанию. Но я продолжал находиться рядом с ним, ловил каждый безэмоциональный взгляд, и искал хоть один малюсенький намек на какое-нибудь чувство или эмоцию. Но, конечно же, зря - в Академии не халтурили в работе. Иногда возникает чувство, что Кёнсу просто подменили, забрали моего любимого, прислав на его место бездушную машину. Но это было бы легче исправить. Я просто перевернул бы все, чтобы найти его - реального человека. Это легче, чем искать неизвестно что, неизвестно где...       К счастью... хотя возможно наоборот... Ладно. К счастью в мире много мест, где можно найти то, что нужно и еще больше знаний, которые не всем известны и даны. И вот прошло уже семь лет, а я до сих пор надеюсь найти способ вернуть Кёнсу чувства и эмоции. Побывал там, где многие не бывали из-за страха и по незнанию, прочел столько книг, сколько и представить не мог, научился столькому, что самому страшно порой становится. И ничего не нашел.       До сих пор ничего не нашел, и все равно не верю… не хочу верить, что нельзя вернуть Кёнсу. Моего Кёнсу, теплого и эмоционального. Не верю, что больше не увижу его улыбки, не услышу его смеха. Не хочу верить, и не буду, что больше не почувствую его объятий и поцелуев. Я так по нему скучаю, что как будто и сердце не работает, когда не вижу его.       Приходится довольствоваться малым – ставшим роботом Кёнсу, Стражем в красном, которого можно увидеть пару раз каждые полгода и только спровоцировав его появление серьезной заварушкой. Чаще я себе не позволяю, ведь каждый день, проведенный в этой тюрьме для нарушителей, это день потерянных поисков. Но три дня можно, ведь эти три дня я вижу Кёнсу, не любящего, но все еще любимого.       Дверь, не видимая мне, открылась со скрипом, как и всегда. Не могут, что ли, смазать петли? Сорок пять шагов и вот в мою камеру входит Он. Этот алый плащ - символ Стража - так и хочется разорвать на кусочки и сжечь к чертям собачьим. Каждый раз вздрагиваю от безразличия во взгляде, сегодня не исключение. - Ким Чонин, руку на зеркало, пожалуйста, - холодность любимого голоса больно резанула по сердцу. Снова. Подойдя к зеркалу, я положил на его поверхность ладонь и отражение камеры тут же сменилось изображением улицы, где я и нарвался на того засранца. Точнее - он на меня. Как все случилось я и так знаю, поэтому смотрел на Кёнсу, а не на зеркало. Жадно впитывая малейшие изменения с прошлого раза, чтоб потом, во время путешествий, вспоминать. Он сосредоточенно наблюдал за развитием события и делал записи в блокноте. Я мог бы и сам рассказать, но не положено, а ведь это могло быть хотя бы подобием диалога, которого никогда не случается. Кёнсу закрыл блокнот и осознание, что он сейчас уйдет подтолкнуло к действию. Мне слишком не хватало общения с любимым, чтобы снова просто позволить уйти. Мой Страж уже был у двери, когда я крепко обнял его со спины. Мое сердце колотилось где-то в горле, а у него даже дыхание не сбилось. Я словно камень обнял, таким твердым показалось тело Кёнсу. Надеюсь его сердце и душа не стали такими же. Хотя кого я обманываю? Снова. И буду это делать. - Чонин, - голос все еще холодный, но гораздо тише, чем обычно, - что ты делаешь? - Я просто очень скучаю, - прошептал я, вдыхая непривычный аромат Кёнсу. Раньше он пах сладковатым, древесным одеколоном, а теперь сырой землей, будто только что в ней копался. - Чонин, ты поэтому постоянно провоцируешь дуэли? - ни единой интонации, но на каждое "Чонин" сердце пропускает по удару. И конечно он знает ответ, потому что зеркало всегда показывает его лицо перед тем, как показать заварушку. Его лицо, до академии. Я все еще обнимал Кёнсу, а он не пытался вырваться и мое глупое сердце пыталось отдать накопленное тепло, согреть Его. - Чонин, не надоело тебе еще это? - Нет. Пока ты Страж, мне не надоест. Мне не надоест, пока я не верну тебя, - снова прошептал я, не сумев повысить голоса. - Хватит, - резко сказал он, дернув плечами, и я понял, что время мазохистского удовольствия закончилось. Отступив на пару шагов от Кёнсу, я пораженно замер. Неужели он сейчас вздохнул? Я думал он обернется, но нет, только дверь хлопнула чуть громче обычного.       Неужели спустя столько лет, я сумел пробиться к его чувствам? Искорка надежды разгоралась все ярче. Но почему этого не случалось раньше? Может мне показалось то, чего я отчаянно хотел?        Моя надежда не угасла даже на следующий день. Когда Кёнсу, холодный и равнодушный, пришел с наказанием за нарушение. Всегда одинаковое. Очень неприятное. Оно – слишком высокая цена для слишком слабого утешения в виде встречи. Но я согласен платить. Два раза в год. До тех пор пока не верну ему отобранные чувства и эмоции. И если раньше я только надеялся, то сейчас больше не было сомнений, что это возможно. И несмотря ни на что мои поиски не прекратятся.       Потому что он – моя Судьба и моя Жизнь и без него я могу только существовать в мире, потерявшем цвет.