envoy

Ледяная вода. Лучи холодного солнца сочатся сквозь холодную гладь, касаясь моего тела, но не отдают тепла. Боль внутри головы начала все сильнее бить по вискам, но чувство страха отдавало приказы из последних сил двигаться. Я застываю в ужасе, пытаясь понять, как здесь оказалась, и не расходовать такой драгоценный воздух, но, тяжело повернув голову по сторонам, я вскоре понимаю, что все это уже не важно. Не важно, что мое первое и последнее праздничное платье испортится. Я медленно иду ко дну, и ледяная вода, похоже, все глубже и глубже затягивает меня в свою пугающую темноту. В голове, словно короткие вспышки, появляются размытые очертания знакомых мне людей, в ускоренном режиме я вижу улыбки своих одноклассников, которые видела совсем недавно. Из последних сил поднимаю голову вверх и пытаюсь запомнить, как красиво маленькие лучики света переливаются на темно-синем полотне. Они пробиваются сквозь шар воды, давая мне увидеть подводные скалы, усеянные рифами, густой растительностью и их прекрасных маленьких жителей. Мои светлые волосы такие мягкие под водой. Они щекочут мои щеки, и, всего на миг, мне кажется, что они тоже тянутся вверх, не желая расставаться с солнцем. Но вскоре вода полностью поглотит меня, оставив на поверхности лишь мое имя, которое исчезнет также быстро, как и мое тело. Когда сознание почти покинуло мое тело, слева от меня что-то дрогнуло. Небольшое колебание воды в мою сторону помогло левой руке немного приподняться вверх. Я с надеждой пытаюсь нащупать поверхность, но вместо этого я почувствовала сильную хватку на моей коже. Кто-то резко хватает меня за руку, и от страха я начинаю кричать, выпуская последние пузырьки воздуха. — Сомер! Очнись, солнышко, это я! Еще раз моргнув, я не замечаю пугающей глубины. Холодная вода больше не обволакивает мою кожу. Я узнаю белый потолок своей комнаты. Все тот же старый комод стоит в углу, камин и дверь, усеянная моими плакатами, все на том же месте. Но я все еще прерывисто дышу, пытаясь успокоиться и наполнить свои легкие кислородом. Повернув голову, я замечаю испуганного папу, который сидит рядом и осторожно держит меня за руку. Спустя столько лет он до сих пор не может смириться с тем, что кошмары никогда не покинут меня.

***

Я медленно захожу на кухню и сажусь за столешницу, бросаю свою школьную сумку рядом. Медленно поднимаю взгляд и замечаю счастливого папу, который осторожно проверяет, не подгорел ли его праздничный торт. Сегодня первый день последнего года моих мучений в местной школе. Мысль о том, что учиться осталось не так много, немного бодрит, но из-за утерянной привычки вставать рано, мои глаза никак не хотят оставаться открытыми. Перекидываю взгляд на стол и сразу же замечаю там подарок, который я подарила папе еще вчера. Излишняя нетерпеливость. Мне всегда было сложно дождаться полночи, чтобы открыть новогодние подарки, а на день рождения я слезно просила отдать мне все еще за неделю. Я знаю, что некоторые люди не дарят подарки заранее, но желание как можно скорее обрадовать папу было в сто раз больше, чем боязнь каких-то суеверий. Сейчас я пытаюсь изо всех сил улыбаться, заполнить голову приятными мыслями о празднике, стараясь не испортить папин день, но у меня ничего не получается. Когда я вспоминаю человека, который через пару часов должен прийти в наш дом, переступить порог нашего уютного убежища, которое мы с папой так долго и упорно обустраивали, то внутри все начинает сжиматься. Я знаю, она будет сидеть с нами за одним столом, смеяться над шутками папы, а мне придется смотреть на нее, как будто ничего не произошло, как будто прошло достаточно времени, чтобы забыть. Я сделаю все, чтобы не огорчить отца, буду улыбаться, пока тошнота станет нестерпимой. Я не помню силуэт достаточно четко, чтобы воспроизвести его в своей голове, но я помню ее черные, как смоль, волосы и сумасшедшие глаза. Именно это я так хорошо запомнила в нашу последнюю встречу. Папа быстро достал пирог из духовки и замер, как только повернулся ко мне. Я уже не улыбалась, я не пыталась принять счастливый вид тоже. Слезы сами катились по моему испуганному лицу. Flashback «Никчемная плаксивая девчонка». Ровно три года после развода родителей. Тот день был самым солнечным и теплым за всю зиму. Когда солнце зашло, и красная пелена накрыла горизонт, отец решил впервые наведаться как нам. Входная дверь отперлась со скрипом, на пол упали пакеты с подарками и едой, но маленькая золотоволосая девочка не бежала его встречать. Его встретил холод и грязная, заваленная хламом прихожая. Этих лет хватило, чтобы наш светлый семейный дом, в котором я выросла, осталось в далеком прошлом. Счастливые завтраки в кругу семьи, выходные, проведенные вместе, улыбки и воспоминания исчезли невероятно быстро. Словно этого никогда и не было. Именно там папа и нашел меня. В доме, который теперь служил убежищем для людей, которые отнимали деньги и недвижимость у богачей и успешных предпринимателей. Как выяснилось позже, моя мама была активной соучастницей этого, поэтому после суда она и ее «друзья» сразу отправились за решетку. Когда я очнулась в больнице, я много раз пыталась выяснить хоть что-то о случившемся, но все почему-то делали грустные лица или просто отмалчивались. Папа хотел уберечь меня от лишних переживаний, ведь мое здоровье и без этого было под угрозой, но, видимо, он не учел, что когда я проснусь звук телевизора в моей палате будет включен. Большинство родителей, после того, как историю нашей семьи показали в новостях, запретили своим детям подходить ко мне. Для них я была девочка — дикарка или просто дитя «кровожадной преступницы". К тому же моему отцу пришлось обратиться к специалистам, чтобы я смогла вырасти нормальным ребенком. За время, пока я росла с мамой, у меня появились дефекты речи, я боялась людей на улицах, разучилась пользоваться столовыми приборами и долгое время не могла выйти из дома без помощи отца, так как меня запирали в моей маленькой комнате на неограниченное время. Сейчас же самый родной для меня человек начал понемногу отдаляться. Начал вести себя так, словно мы ничего не проходили. Словно мы забыли то чувство, когда проживаешь каждый день, как пытку. — Сомер, даже и не думай, что все, что мы пережили когда-либо повторится. Вот увидишь, твоя мама уже совсем другой человек, она пережила реабилитацию и хочет, как и я, начать все сначала. С чистого листа. А что, если в моей книге жизни больше не осталось чистых листов? Тогда что они собираются заполнять? Все люди вокруг пытаются вытянуть меня, усердно карабкаются и пытаются заставить меня забыть мое ужасное детство, но даже не усердствуют, чтобы спросить хочу ли я тогоже? Хочу ли я вернуть всего один день и остаться там навсегда. Отчетливо я не помню ни одного дня, проведенного там. Все, как будто в тумане, но последний день навсегда поселился в моей памяти. Прошло столько лет, но таблетки и долгие разговоры не смогли стереть все детали. Ужасный запах сырости, расположение вещей в моей комнате и людей я запомнила, как будто была там вчера. И также маленького мальчика, который был самым лучшим прощальным подарком от моей жизни. Я не знаю, где он. Жив ли он вообще сейчас? Мне хотя бы маленькую возможность встретиться с ним, потому что только он может дать ответы на все мои вопросы. И я продолжаю ждать его до сих пор. Так долго и упорно, все еще ждать.

***

25 декабря 2005г. Мой последний день дома. Сегодня я забыла, когда в последний раз играла на улице. Это было снежное и одновременно самое солнечное утро, которое я помнила. Первое, что я увидела, открыв глаза, — это большие снежные хлопья, которые медленно опускались на землю. Я бы любовалась этим пейзажем всю жизнь, если бы не ужасный голод, который просыпается со мной уже много дней. Мои ноги очень холодные. «Если я не выйду из комнаты сейчас, то потом будет слишком поздно» — от этой мысли мое худощавое тело вздрогнуло. Ведь я не знаю, что могу увидеть за этой дверью сегодня. Обычно, когда мама разрешала спуститься вниз или просто исчезала на долгое время, то первым делом я бежала к телевизору. Только там я могла увидеть таких необычных и красивых людей, дорогие костюмы, большие города, в которых мне никогда не суждено побывать, и причудливые прически, которые я пыталась повторить с помощью старой расчёски и резинки. Да, этого не достаточно, но стоило добавить немного фантазии, и потрёпанная резинка на моей голове превращалась в роскошный бант невообразимо красивого цвета. Казалось, на секунду я становилась похожей на них. Это приносило мне радость. Как бы это странно не звучало, но я не любила смотреть мультфильмы. Мне нравилось смотреть на разных животных, которых показывали в их естественной среде, но особенно я любила смотреть на людей, которые поют. Мне нравилось наблюдать, как голос сливался с мелодией в одно целое и происходило чудо. В такие моменты я забывала, что в мире есть еще миллионы телевизоров, и, примерно, столько же людей смотрели на этого парня в ту же минуту. Но нет. Тогда для меня не существовало других. Мне хотелось верить, что он пел только для меня, потому что я еще тогда прекрасно знала, что никто не споет для меня так же красиво, как пел тот парень. И никто не напишет мне песню, потому что меня словно не существует в этом мире. Казалось, открой я сейчас дверь, а там белый туман и бесконечность. По словам матери, я была мелкой бездарностью, но, несмотря на ее слова, в детстве у меня было отличное воображение. Благодаря ему у меня было свое волшебное место, о котором никто не знал. Я засыпала, и переносилась туда на огромном воздушном шаре, который был украшен большими разноцветными фонарями и лентами, которые развивались на ветру, когда мы поднимались в облака. Я летела в место, где живут эти талантливые и красивые люди, где нет страха и боли, где меня по-настоящему любят и никогда не оставят одну. В место, где хоть кому-то есть до меня дело. Каждый раз я хотела остаться там навсегда и не улетать, но, к сожалению, в моей комнате, как и во всех других, тоже наступало утро.

***

Сегодня я забыла, как выглядят мои друзья. «Интересно, что делают сейчас Найл и Лори?» Это первая мысль, которая приходит мне на ум, когда я просыпаюсь и вижу на серой стене все эти рисунки. Огромного слона нарисовал Найл, а эти отпечатки ладошек мы сделали все вместе. Это было так давно. Надеюсь, они счастливы сейчас. Я забыла их лица, но их имена не забуду никогда. Если нужно, я придумаю для них новую внешность, покрашу их волосы в яркие цвета, но их смех и добрые сердца останутся навсегда в моей памяти. Наконец, я взялась за рукава своей пижамы и осторожно вышла в коридор. Здесь обычно стояли большие черные сумки и коробки, в которых лежали неизвестные мне вещи и деньги. Когда я впервые увидела эти коробки здесь и заглянула в одну из них, то заметила куртку моего размера и маленького плюшевого мишку, который сразу приглянулся мне. Но, присмотревшись и достав его на свет, я увидела, что он был весь испачкан в какой-то вязкой красной жидкости. С того дня я боялась даже подходить к этому месту и никогда больше не интересовалась, что лежало в этих коробках. Сглотнув неприятный осадок, я подошла к перилам и осторожно прислушалась. В ответ я получила лишь полную тишину, поэтому как можно быстрее спустилась вниз. «Сегодняшнее утро самое спокойное из всех, что я помню» — прозвучало у меня в голове, когда, пробегая гостиной, мои босые ноги утонули в чем-то пушистом. На месте старого ковра лежал совершенно новый — цвета морской волны и в форме огромного зверя. Он совершенно не вписывался сюда, ведь все вещи вокруг были темными и старыми, а этот ковер был словно островком чистоты и света здесь. Оторвавшись от пушистого зверя, краем глаза я замечаю незнакомый мне силуэт в комнате напротив и чувствую, как мои ноги становятся ватными. Я не ожидала, что в доме кто-то есть, поэтому, когда я повернула голову, то почувствовала, как мурашки начали появляться на моих руках. Кудрявый мальчик сидел на полу рядом с телевизором среди всех этих грязных коробок и мебели. Он был чем-то увлечен, именно поэтому я до сих пор оставалась незамеченной. Вскоре я увидела в его руках кусочки моего старого пазла, половина деталей которого навсегда утеряна в разных комнатах этого дома. Я забыла, когда в последний раз в этом доме были другие дети. Такие же, как я. Убрав за уши упавшие на лицо пряди волос, я осторожно начала подходить ближе, но он все еще не оборачивался. Словно специально пытался игнорировать меня, чтобы я не увидела его лица. Мне казалось, если я ускорюсь хоть на миллиметр, то спугну его, и он растворится в воздухе. Или на его спине вырастут большие белые крылья, и он улетит, а я так и не узнаю, кто он такой. Мое дыхание начало сбиваться, поэтому я сделала пару глубоких вдохов и продолжила двигаться ближе. Когда я была на уровне вытянутой руки от него, то опустилась на коленки и сразу же потянулась к его плечу, но грубый голос остановил меня, заставив от испуга отдернуть свою руку обратно. — Сомер, вернись к себе немедленно. Тебе еще нельзя спускаться сюда. В тускло освещенном углу комнаты сидел мужчина, который уже был знаком мне. Это был один из друзей мамы — Эван. Неделю назад он принес мне поесть. Он казался мне добрым, но сейчас его лицо просто пылало от ярости. Я быстро пробормотала, что ужасно хочу пить, после чего тут же сорвалась к старому холодильнику, как будто за мной гналось стадо чудовищ. "Почему он запретил мне говорить с этим мальчиком? И где его родители?" От одной лишь мысли, что он здесь против своей воли, мое сердце начинало бешено стучаться, а руки потеть. "В таком случае я помогу ему. Обязательно." Выпив два стакана воды и съев засохший кусочек яичницы, который нашла на плите, я почувствовала тошноту, поэтому решила быстро закончить с завтраком. Эван не мог видеть меня отсюда, поэтому, возвращаясь обратно, я немного замедлила шаг и снова взглянула туда, где сидел мальчик. Я прекрасно знала, что не должна быть здесь и это ошибка. Обычно сейчас я крепко сплю и даже не подозреваю о том, что происходит этажом ниже. Но не сегодня. Он был все там же. Сидел и смотрел куда-то вперед, немного вздрагивая. «Кто ты? О чем ты думаешь? Подай мне хоть какой-нибудь знак, ведь я стою прямо за тобой» Словно прочитав мои мысли, он начал осторожно, словно преодолевая боль, поворачиваться в мою сторону. Словно знал, что я жду его прямо позади. Его движения были медленные, такие же, как мои, при попытке подойти к нему. Он на секунду бросил взгляд в сторону Эвана, после чего осторожно повернулся ко мне, и мы, наконец, смогли встретиться взглядами. Мне нужно давно было быть наверху, и если я не уйду прямо сейчас, то у нас обоих могут быть проблемы, но я не сдвинулась ни на миллиметр. Стоя здесь, не в силах произнести и звука, я чувствовала, словно где-то внутри меня зажегся маленький огонек, который начал питать меня жизненными силами. Замерев, все продолжала смотреть на его красивое лицо, по которому катились вниз блестящие слезы.