Полгода Ночи

Разные обстоятельства на жизненном пути заставляют чувствовать себя крайне угнетенным, безотчетно счастливым или растерянным, но редко приходится чувствовать себя словно оказавшимся на полотне не своей картины, написанным совершенно другими красками. Случившееся в тоннеле отлично бы подошло для одной из захватывающих, но неправдоподобных историй, которые частенько травил Джирайя. Простое сопровождение, закончившееся уничтожением большей части отряда, но чудесным и своевременным спасением оставшихся. Наруто выглянул из-под воротника. Гладкий мех щекотал лицо, но ему это нравилось, поэтому он не отодвигал воротник. Свет в салоне выключен и в полумраке сложно что-то рассмотреть, не считая мраморно-белой кожи и светящихся красноватым глаз Мадары. Спокойный, задумчивый — неподвижная статуя, его взгляд лишен какого-либо отношения хоть к чему-то в этом мире. Его абсолютно ничто не волнует, в том числе кровь на руках, волосах и черном плаще. Ко всему прочему прославленный предок тысячелетнего Дома Учиха вполне реальный. В голове не укладывалось. Легенды не ходят по земле, не дышат одним воздухом с людьми, не едут с ними в одной машине на пассажирском сиденье. Дрожь пробежала по телу Наруто. Ему все еще холодно. Закрались подозрения, что в некоторых местах стеклярус вмерз в кожу и отодрать его получится только с помощью горячей воды. Мадара покосился на него, заметив непроизвольное вздрагивание. — Тебе лучше? На фоне негромкого рокотания двигателя и мерного шуршания снега под вездеходом голос Первого лорда Ночи показался всезаполняющим, самым твердым и ровным из тех, которые приходилось слышать. Кусок идеально выточенного прозрачного льда. — Да, господин. Благодарю за помощь. Будь ему хуже, он бы все равно ответил, что пребывает в прекрасном самочувствии. Но врать не понадобилось. Легкие спокойно наполнялись воздухом, надрезы на шее затянулись, и в целом душа относительно крепко держалась в теле. Только то, что сейчас творилось с ним — настоящее чудо. Как и то, каким образом оно было совершено. Он сглотнул, все еще ощущая тонкий привкус крови, который показался в разы ярче под внимательным взглядом вампира. Мозг отказывался воспринимать поцелуй, как свершившийся факт. Мало ли что могло ему померещиться в сумеречном состоянии. Несмертные не спасают людей. Хотя ничего невероятного. «Мои внуки и их нянька» — это были условия Мадары. Слова запомнились, несмотря на то, что Наруто почти лишился чувств после тесного общения с Фугаку и безвольно болтался у Сая на руках. Он был пока еще нужен, как слуга, как нянька для двух совершенно несамостоятельных детей. Не лорду Учихе же готовить им завтрак? Мадара какое-то время молча разглядывал его. Наруто отвернулся, не ему пытаться выдержать внимание древнего монстра, но продолжил ощущать на себе его царапающий интерес, даже когда пытался посчитать острые пики скал, к которым они приближались. — Можешь обращаться ко мне Мадара. Невольно юноша улыбнулся, благо мех скрыл его улыбку, вспомнив непосредственное: «Можешь звать меня Саске». — Дедушка? — подал голос мальчик. Саске не отпускал брата, прижавшись к нему. Мрачный Итачи и не собирался отталкивать младшего. Они оба еще не до конца осознали произошедшее с ними. Наруто понимал, что ему предстоит столкнуться с детскими травмами. Себя он почти не помнил в их возрасте и мало что мог посоветовать в том, как забыть первого увиденного мертвеца или сразу несколько. — Я могу звать тебя дедушка? Древний вампир с тихим шорохом повернулся к детям. Он оставался все таким же холодным и безэмоциональным, но что-то поменялось в нем, незаметное, подсознательно ощутимое как заботливость. Наруто устыдился своего любопытства и опять опустил взгляд. Люди не должны видеть слабости господ, иначе это может быть последним, что они увидят. — Можешь. Невозможный голос. Звучание земной тверди перед землетрясением. У Наруто сжались внутренности. Страшно было представить его силу в гневе. Из живых навряд ли бы кто смог остаться на двух ногах и не распластаться на полу, тихо шепча молитвы о спасении богам. А в бою он, должно быть, обращал в бегство и вампиров. — Мы скоро приедем? — спросил ребенок, озвучивая, наверное, общие мысли всех пассажиров, кроме самого хозяина. — Скоро, — незамедлительно соврал мужчина, переводя взгляд на окно, а потом снова на человека. Подглядывающий за ним Наруто потупился, стараясь почти не шевелиться и не дышать рядом с Мадарой, который, нужно отдать ему должное, не угнетал своим феромоном, как его сын, но все равно заставлял ощущать себя песчинкой на берегу. Сай остановил вездеход, когда оба мальчика давно и крепко спали. Мадара бережно взял на руки Саске, набросил капюшон на его голову и понес по широким каменным ступеням к массивным дверям, обитым металлическими пластинами. Наруто осторожно разбудил Итачи, который осоловело огляделся, но не узнав обстановку, забился в кресле. — Итачи, послушай. Мы приехали в дом твоего деда. Мы уже на месте. Только сосредоточившись на лице гувернера, мальчик сумел относительно успокоиться, но, не увидев рядом с собой брата, он вновь превратился в обычного напуганного ребенка. — Где Саске?! Где он?! Узумаки почему-то не смог найти слов, чтобы успокоить близкого к истерике ребенка, переставшего слушать его. Язык не поворачивался сказать: «Все хорошо, твой брат с Мадарой». Им обычных детей пугают. Появление Сая вернуло мальчику контроль над собой. Наруто уставился на заплывшие кровавыми сгустками глаза вампира. — Твой брат уснул. Мадара-сама несет его в свой дом, — спокойно и вкрадчиво проговорил провожатый, пренебрежительно взглянув на человека, который уже не справлялся со своими обязанностями. Итачи, не накидывая капюшона и не надевая шапку, выскочил на обмораживающий ветер. Провожатый не стал его останавливать, молчаливо нагнал и нахлобучил головной убор. Они все начали подъем по ступеням, направляясь к дверям, которые оказались частью скалы. На каменной плите, возвышающейся на несколько десятков метров, были вырезаны узорчатые своды, окна, колонны и барельефы, имитирующие внешнюю отделку дворцов. По бокам от входа стояли статуи гигантских, готовых к броску кобр. Это и есть Колыбель — первая обитель вампиров Учиха. Древний поглядывал на своих спутников, задерживая взгляд на замыкавшем группу Наруто, будто тот мог потеряться в этой метели по дороге от вездехода до дверей. Узумаки, пригибаясь, в тщетной попытке спрятаться от хладных касаний метели, пробирающейся под одежду, подскользнулся и замахал руками. Едва устояв на ногах, он в негодовании запахнул шубу плотнее и, шумно задышав в лисий воротник, продолжил подниматься уже намного осторожнее. К немалому удивлению, двери открылись им навстречу. На пороге появился не человек, но и не вампир — гуль. Невысокий, с фиалковыми глазами, под левым глазом длинный прямой шрам. Если и могла быть у легендарнейшего из несмертных странная компания в таинственном доме, затерянном среди скал и льда, посреди полярной ночи, то именно такая. Сай чуть замедлился и пригнулся, словно готовый атаковать. Похоже, присутствие в Колыбели еще кого-то помимо хозяина, было для него сюрпризом. Гули плохо управляемы, но очень сильны, они способны жить без крови, но падки на нее до умопомрачения. Доводилось слышать много отвратительного о них, и хуже всего было то, что половина россказней о них были не настолько ужасны, как правдивы. Они неудачные попытки обращения избранных людей в вампиров. Но господа любят возиться с ними, как с боевыми псами. Иногда создавалось ощущение, что эти «неудачи», вовсе не были случайны. Наруто замер на лестнице, заметаемой снегом. За минуту нахождения на улице ему стало казаться, что снег у него под шубой, под кожей, кристаллизуется в жилах, лишая возможности двигаться, ему бы в дом, но его как парализовало. Гуль неприветливо оглядел пришельцев, оскаливаясь человеку. Сай быстро справился с собой и переступил порог следом за Мадарой, но не сводя подозрительного взгляда с гуля, воспринимая его, как всех ему подобных, словно ручного зверя — порой рычащего и опасного, но не смеющего кусать руки хозяина и его гостей. Узумаки зашел последним, на всякий случай тоже следя за гулем, который продолжал скалиться ему двумя рядами заточенных, как у акулы зубов, напоминая об убитом в тоннеле вампире, оставившим на бедре след от своей липкой пятерни. Такой же участи хотелось откровенно пожелать и этому недоделанному кровососу. Внутри оказалось поразительно холодно, так же, как и снаружи, по стенам ползла наледь, разрастающаяся колониями острых кристаллов. Это не подходящее место для детей. — Ягура, проводи гостей. А потом принеси вещи. Я отведу внуков в их комнаты, — проговорил Мадара, подходя к двойным тяжелым дверям по центру полукруглого холла и отворяя их. В том помещении, точнее коридоре, обитом деревом, было явно теплее и светлее. Итачи, все это время отчаянно храбрившийся, все же по-детски схватился за край плаща деда и обернулся, ища поддержки, которую не мог получить от наставника. Сай, казалось, был недоволен и порывался что-то сказать или сделать, но промолчал, провожая предка и подопечных взглядом. Ягура неопределенно качнул головой, запирая входные двери на засов, будто они были в мрачном замке из детских историй, и развернулся к другим двойным дверям, сбоку, открывая их. Там был еще один коридор. Гуль-лакей — звучит-то безумно, а увидеть воочию — невероятно. Следуя за гулем и вампиром на почтительном расстоянии, Наруто руководствовался не уважением к этим существам, а страхом. Они прошли мимо нескольких дверей, направляясь к самым дальним. За ними оказалась уютная полукруглая комната, обогреваемая огромным камином в центре, пахло чем-то съедобным. Не было ни одного окна, но их сносные имитации распространяли мягкий желтоватый свет. Ощущая физическую потребность оказаться к источнику тепла ближе, Наруто заставил себя занять дальнее из кресел, ему вообще не позволяли садиться, но сейчас до него никому нет дела. Сай устроился на диване у стены, на который по задумке хозяев Колыбели, падали глубокие тени. Провожатый лег в обуви и перепачканной одежде, закидывая ботинки на подлокотник. Ягуру такое отношение не взволновало, он обратил хищный взор на Наруто, который поежился и непроизвольно облизал губы, понимая, что кожица на них треснула и мелкие ранки закровоточили. А рядом не было ничего, что можно было бы использовать как оружие. — Даже не смотри в его сторону, — жутким голосом потребовал Сай, массируя веки. Потрепанный, грязный и бледнее, чем был до выезда из Предела. А главное, в его глазах появились кровавые сгустки. Во время нападения провожатый покинул вездеход при взрыве световой гранаты. Его зрение должно было серьезно пострадать, а оно всё для вампира. Ему не быть больше телохранителем братьев, если регенерация будет не полной и снизятся навыки хоть на долю. Молчаливый гуль, утратив к новоприбывшим всякий интерес, неспешно покинул прогретую комнату. Сай прекратил терзать себя и, повернув голову в сторону насторожившегося юноши, проговорил: — Если ты хоть кому-то расскажешь, что Мадара-сама дал тебе, человеку, своей крови, тебя ждет смерть. — Я не посмел бы. Сай какое-то время изучал его, потом жестоко усмехнулся и вновь принялся массировать веки. Юношу замутило. Клубок непонятных событий и их причин продолжал закручиваться вокруг него. Если бы была возможность, он бы обязательно расспросил Сакуру обо всем. Но заговорит ли она с ним когда-нибудь еще. Мадара вернулся в комнату неслышно и незаметно. Возможно, он переместился по теням, но Наруто обругал себя за рассеянность, за то, что беспечно задремал. Сай подскочил с дивана и опустился на одно колено. Узумаки растерялся и потому успел поймать на себе долгий и выжидающий взгляд древнего Учихи, одетого в простые домашние черные брюки и такую же хлопковую рубаху, небрежно запахнутую и подвязанную на боку. Он очистил с себя кровь и теперь выглядел не как воплощение бога смерти, но все же грозно, невзирая на крайне неформальный вид. Пришлось выползти из уютного кокона шубы и начать марать собой пол. Вампир ничего не сказал, тихо отвернулся от согнувшегося в земном поклоне человека и заговорил с собратом, так и не дав позволения подняться. Наруто прикусил кожу на запястье, старательно контролируя дыхание и сдерживая жесточайшее желание шумно и зло втянуть воздух. Недовольство доступно только господам, не таким, как он. Нельзя посягать на исключительные права и привилегии хозяев, это почти тоже самое, что украсть у них. — Немедленно отправляйся в Дом и доложи обо всем моему сыну, — начал Мадара, подойдя к Саю. — Ничего не скрывай. Он должен наконец понять, насколько серьезный игрок противостоит ему. — Как прикажете, — ровно и спокойно ответил провожатый, но странные искажения в тоне все же проскользнули, будто вызванные страхом. — Вы очень вовремя появились, Мадара-сама. Наши враги хорошо подготовились. Подтвердились худшие из догадок, кто-то явно помогает им на Севере. Наруто прислушивался к разговору, все так же упираясь лбом в короткий ворс ковра, и задумался о том, что ему довелось увидеть в тоннеле, какую информацию он извлек из того боя. Да почти ничего. Кроме того, что вампиры и люди были на общем задании, что происходило крайне редко, дети ночи, в принципе, предпочитают одиночные вылазки, а живые их раздражают и мешаются. У убийц не было шевронов, которые в обязательном порядке носили солдаты всех Великих стран. Никаких опознавательных знаков, вообще ничего. — Ваша самоуверенность и недальновидность едва не стала причиной гибели моих внуков, а не шпионы, — прогремел голос Мадары. — Половина Предела знала о переезде Итачи и Саске. Ваше спасение не чудесное совпадение. Я незаметно сопровождал ваш караван от столицы и позволил наемникам перебить всё так называемое сопровождение, для того, чтобы у Фугаку не осталось сомнений в том, какую силу набрала «горстка беспомощных изгоев». А теперь исчезни, немедленно. Сай поднялся на ноги и попятился к двери. Наруто приподнял голову. Он видел с какой неохотой провожатый выполнял приказ, разрываемый от желания воспротивиться. Юноша тоже не ожидал, что так быстро останется один. Все это время он подсознательно рассчитывал, что Сай задержится в Колыбели, пока наследники не обвыкнутся и, возможно, хоть что-то объяснит. Напоследок тот прошил злым кровавым взглядом человечишку, посмевшего подглядывать, и покинул комнату. Вот теперь стало откровенно дурно. Остаться наедине с древнейшим вампиром оказалось до чертиков страшно. Удивительно, но присутствие непредсказуемого и безжалостного Сая было чем-то вроде буфера, помогающего не ощущать себя единственным кукурузным зернышком посреди раскаленной сковороды. Бьющееся где-то в горле сердце отогрело промерзшее до костей тело, но каждая мышца была скована и напряжена до предела. — Это первый и последний раз… когда ты передо мной на коленях. До Узумаки никак не доходил смысл сказанного. Сознание путалось, он явно что-то не так понял из-за шума в ушах. — Ты слышал меня? Даже сглотнуть оказалось сложно. Наруто десятки раз хотели убить. Сегодня неизвестному шиноби это почти удалось. На заданиях порой неделями он питался только специальными энергетическими капсулами, не спал по несколько дней и оставался неподвижным в болотах во время засад часы напролет. Отвлекал на себя атаки, спасая товарищей. Ничто не мешало ему смело смотреть в лицо опасности. — Встань! Раздражение наполнило глубокий и четкий голос, придавливая, прибивая к полу металлическими стержнями. Стальная кисть Мадары сжалась на его воротнике, дергая вверх. Узумаки ощутил себя котенком. Только стыд заставил его вернуть себе толику выправки и встать. — Как тебя зовут? — спросил Учиха, не отпуская его. Наруто не смел посмотреть на него, концентрируясь на узелках туники. Сейчас он был бы только рад, если бы Мадара ради любопытства заглянул в его дело, но не похоже, чтобы тот интересовался сухими канцелярскими заметками. — Узумаки Наруто. Рядовой, генин, — заученные слова сами слетали с губ, будто кто-то говорил вместо него. — Узумаки… — хватка ослабла, и Наруто понял, что фактически болтался на весу. Собственные ноги надежностью не отличались, в коленях роилась неприятная мелкая дрожь. — Трудно поверить. Узумаки ощутил прикосновение к своим волосам, а потом скольжение прохладных пальцев по скулам к подбородку, который был задран так сильно, что не осталось никакой возможности отводить взгляд. Мадара изучал его, постукивая острием кольца на фаланге по скуле. У Наруто пересохло во рту. Он ощутил фантомную боль от клыков Фугаку в запястье, скоротечную, но мерзкую. Замаячила вероятность повторения этого сценария. Но спокойные черные глаза сканировали каждую его частичку, не обещая расправу, не тая в себе злобу, не придавливая презрением, не пылая голодом, но пугая своей бесконечной тьмой. — Я Узумаки, — произнес Наруто, ужасаясь своей слабости. — Староста должен знать каждого в своем селении, он не стал бы врать вампирам. — Даа, — протянул Учиха, его глаза сверкнули. Алые всполохи авророй рассекли черноту и исчезли. У юноши на секунду перехватило дыхание. — Старосты хорошо ведут учет людей. Теперь каждый подсчитан и проверен, каждый отмечен, — тихо проговорил Мадара и поднял руку Наруто к своему лицу, присматриваясь к красно-синему браслету, как к тавро на племенном скакуне. Так или иначе, но все живые имели метки или символы, обозначающие их принадлежность к той или иной семье вампиров и в каком-либо статусе. Белый — это шиноби, они воины и принадлежат стране. Черный предназначен падшим на самое дно. Фиолетовый — данников, их специально отбирают и присылают в Дома, ведь детям ночи нужно чем-то питаться. Красно-синие — кровь и тело — цвета, означающие имущество Учиха. Цветов множество, но только фиолетовый, так напугавший Сакуру, дает надежду на возвращение. Узумаки тоже взглянул на свой браслет. Харуно сказала ему думать о том, что в конце его ждет содержание до конца дней и свобода, если капитан так сказала, значит, так оно и будет. — Ты знаешь, зачем здесь? — спросил Мадара, обходя молодого человека, замирая у него за окаменевшей спиной. Инстинкты и боевой опыт вопили в необходимости развернуться лицом к возможному противнику. На заданиях всегда был кто-то позади и страховал ударную группу. Сакура никогда не отпускала их по одному даже на разведку, она берегла жизнь каждого, она умирала вместе с каждым, кого не смогла спасти, но они оставались силой, пока были вместе. Именно сейчас Наруто почувствовал насколько он оторван, насколько одинок, жалок и слаб. — Я гувернер, — неуверенно ответил юноша, немного поведя плечами. Когда-то он мечтал о славе, даже рассчитывал однажды занять место Джирайи, когда-то и подумать не мог, что станет слугой в прямом смысле. Все люди потенциальная пища вампиров, их обслуга, инструменты. Но в городах есть правила: кровь не забирается против воли, если на конкретном человеке не лежит соответствующее обязательство; в городах существует относительная свобода. Он знал счастливчиков, ведущих обычную, полную нехитрых забот жизнь и никогда не встречавших вампиров. Холодная рука Учихи скользнула по холке к основанию шеи, легла на кадык, перехватывая дыхание в горле. — Гувернер… — прошептал Мадара, отодвигая широкий ворот туники с плеча. — Тебе нужно вымыться. Понимание исхода этого вечера, и неизвестной череды будущих вечеров, почти не тронуло чувств Наруто. Он превратился в восковой экспонат, что навело на мысли об неожиданном использовании влияния феромона — успокаивающем. Судя по всему, ему тоже полагался фиолетовый браслет. Номенклатурная ошибка? Или обязанности имущества Учиха шире? Дыхание, лишенное и намека на тепло, пощекотало шею, острие кольца с бороздками невесомо прошлось по венам, словно намечая будущий крой на коже. Конечно, в доме, где есть голодный вампир, должен быть и сытный человек. Узумаки прикрыл глаза. Этот день, месяц или все эти годы слишком сильно вымотали его. Почему-то именно здесь, посреди нигде во льдах, он потерял стимул к сопротивлению, к самоубийственным поступкам из-за ущемленной гордости или хотя бы робким возражениям. Ощущая за спиной ураган, запертый в телесной оболочке, ему хотелось только одного, чтобы стихия поглотила его, разорвала на кусочки и оставила в покое. Несколько раз Мадара игриво погладил ногтями шею, будто перебирал струны, а потом начал с садистской неспешностью сдавливать. Сам он вплотную прижался со спины, по которой словно бегали насекомые, вторая рука легла на дрогнувший живот. Тонкая туника позволила прочувствовать все так, словно ее и не было. А в размякший мозг Наруто по капле просачивалась поражающая своей подноготной мысль: ему не вернутся живым отсюда. Он несколько раз был на краю гибели, за последние дни уже сбился со счета сколько у него было возможностей встретить родителей, но этого не происходило потому, что у каждого свой час. Узумаки предчувствовал: его время подходит. Стрелка невидимых часов только что со ржавым скрипом двинулась отсчитывать его последний «час». И теперь ему суждено просуществовать эти мучительно растянувшиеся минуты, как еще одну маленькую жизнь, здесь в Колыбели посреди нигде. Сердце, словно перетянутое леской, трепыхалось в груди, содрогая его всего. Влияние умиротворяющего феромона оказалось каким-то скоротечным. Мышцы шеи покалывало и сводило от потребности прикрыть слишком доступный и незащищенный участок себя. Но нечего не происходило. Наруто решился открыть глаза; в комнате только он. Треск поленьев вдруг стал оглушительным. Почему его раньше не было слышно? Через мгновение заскрипели шарниры и на пороге появился Ягура, сверля гостя взглядом. На его губах змеилась жестокая ухмылка. Узумаки передернуло. Мало приятного находиться в одной комнате с полудиким существом. Парадоксальным образом радовало знание, что никто и ничто, кроме самого Учихи, не тронет его здесь. Но все равно жаль, что под рукой не было ничего похожего на оружие. Только если схватить полено. В руках Ягуры были два чемодана, на плече сумка Наруто, что не могло не радовать. Он оставил вещи, и, прямо посмотрев на подобравшегося гувернера пугающе безжалостными фиалковыми глазами, оскалился. Весело и довольно, будто в предвкушении. Потом резко сделал шаг вперед, изображая нападение. Юноша отступил, вскидывая руки в боевом жесте. Гуль залился смехом, запрокидывая голову и тут же стих, кивнул на неприметную дверь сбоку и покинул комнату. Наруто понял, что это место его новое прибежище. В комнате с камином, оказывается, было несколько скрытых дверей. Но почему-то не было сомнений, что все, кроме одной, заперты. Возможно, когда-то это было крыло прислуги. Немедля приоткрыв вторую дверь, он обнаружил там небольшую кровать и тумбочку, и еще одну дверь, ведущую в ванную комнату. Внутри стояла маленькая сидячая ванна с набранной водой, от которой шел пар. Вымыться захотелось вдвойне сильнее. Соскрести с себя весь ужас и смерть этого дня… Наруто одернул себя. Здесь нет дня. Но Узумаки не забрался в воду, а вернулся в большую комнату и подошел к двум довольно крупным чемоданам. Раздвинул замочки на одном из них и поднял крышку. Пришлось подавить желание разбросать содержимое. Не строя иллюзий, он открыл второй. В нем оказалось то же самое: энергетические капсулы для восстановления сил, знакомые с первого года обучения в академии, наборы для перевязки, одноразовые иглы и десятки пакетов-капельниц с маркировкой G-5. G значит — глюкоза.