Black Blood

Тихий звон разносится по помещению, оповещая о новом посетителе. Чонгук окидывает взглядом уже слишком знакомое кафе, где к обеду скопилось слишком много студентов и работников офисного центра, что находился неподалеку. Парень замечает свободное место у барной стойки и решает, что лучше приземлиться там, чем вместе с незнакомыми людьми. Он стягивает слегка промокшее пальто и усаживается на высокий стул, стряхивая редкие капли с темных волос — на улице так некстати заморосил дождь. — Привет, малой, — улыбчиво выкрикивает Хосок, закрывая за собой дверь, на которой значится короткая надпись «Вход только для персонала». Он случайно кидает взгляд на руку юноши, где на пальце слишком выделяется белый пластырь, и старается отогнать непрошеные воспоминания. — Тебе как обычно? Чего такой замученный? — Ага. Да ебучая учеба, — произносит Чон, кривясь, будто от зубной боли, на что бариста лишь понимающе кивает. Спустя пару минут перед ним появляется дымящаяся кружка обычного черного кофе без сахара, а Хоби убегает обслуживать других клиентов. Чонгук делает небольшой глоток и щурится от удовольствия. Горячий напиток приятно обжигает внутренности, всего на секунду позволяя забыть об усиливающемся дожде за пределами кофейни. Он снимает блокировку телефона и принимается листать какие-то ненужные сообщения и свежие новости.

***

Телефон Чимина коротко пиликает, извещая о новом сообщении. От Чонгука. 14:50 Привет. Ты сегодня не работаешь? Парень расплывается в улыбке, ставит телефон в режим «без звука» и откладывает ручку. История искусств может и подождать.

14:51 Привет, Чонгуки. Нет, а что такое?

14:51 Эх, жаль :с У меня закончились важные пары, поэтому решил зайти в кафе, а тут только Хоби-хен. Пак поворачивает голову к окну, совершенно не обращая внимания на голос лектора. Он не успевает подумать над ответом, как экран вновь загорается. 14:52 Я хотел тебя увидеть. По щекам Чимина разливается румянец, и он прячет лицо в сложенные на столе руки, шумно выдыхая. Блять, Чонгук.

14:53 Я скоро освобожусь. Подожди меня в кафе.

Пара проходит спокойно, чего нельзя было сказать о рыжем парне, что постоянно смотрел на время и пропустил почти всю лекцию мимо ушей. По аудитории наконец разносится мелодия, означающая окончание занятия, и Пак подрывается, вылетая чуть ли ни первым из лекционной. Он наспех накидывает куртку, собираясь уже покинуть ставшие вдруг такими тесными стены университета. — Хэй, Чимина. Пак ежится от голоса, что остановил его, и резко разворачивается на пятках, сверкнув колким взглядом. — Чего тебе? Непонятно как оказавшийся здесь Юнги поправляет длинное пальто, двигаясь к Паку, который упирает руки в бока и отводит нахмуренный взгляд, не имея никакого желания прямо сейчас стоять и общаться с «бывшим парнем». — Куда-то торопишься? — ухмыляется Мин, замечая слегка сбитое дыхание и растрепанные волосы собеседника. — Да. — Подвезти? — Обойдусь, — кидает Чимин и выходит на улицу, все еще ощущая навязчивого преследователя за спиной. Парню приходится затормозить под широким козырьком — моросящий дождик превратился в настоящий ливень. Даже если постараться добежать до кафе, отсутствует всякая уверенность, что он не промокнет до нитки. — Точно не хочешь? — улыбается Юнги, сощурив глаза. Пак окидывает его подозрительным взглядом и разочарованно выдыхает, понимая, что выбора у него особо нет. Да и Чонгука не хочется заставлять ждать. — Черт с тобой, поехали. Они быстро добегают до парковки и сразу же заскакивают в машину. Чимин по-хозяйски откидывает солнцезащитный козырек и подмечает в небольшом зеркале порядком намокшие волосы. Да уж, пешком он бы точно превратился в одну большую насквозь мокрую половую тряпочку. Юнги с улыбкой следит за действиями парня, не смея прерывать того ни на секунду. — Куда едем? — все же произносит он, выезжая с парковки. — До кофейни Cloud, а дальше куда хочешь, — монотонно произносит Пак, поглядывая на время. Старший вводит место назначения в навигатор — все-таки он давно не был в Сеуле, откуда уж ему знать, где находится это кафе. — На свидание торопишься? — решается озвучить свою догадку Юнги и краем глаза замечает, как парень замирает всего на мгновение. В точку. — Ну, допустим. И что? — вновь язвит Чимин. Нет, он не разучился нормально разговаривать, но с ним разговаривать не хочется от слова совсем. Обещал подвезти — вези, никто не обязан только поэтому с тобой нормально общаться. Он, наверное, и впрямь хотел бы сходить с Чоном на свидание. Возможно, однажды. — М-м-м. С Чонгуком? Младший чуть не давится воздухом и поворачивает голову с полным возмущения взглядом. Мин кидает короткий взгляд в ответ и тут же возвращает его на дорогу. — Не твое дело, — спустя пару секунд, чуть успокоившись, проговаривает Чимин. — А если мое? Юнги выглядит спокойным со своей обычной ухмылкой. Пак хмурится. — В каком смысле? Водитель шумно выдыхает. — Что, если я не могу тебя забыть? Чимин смотрит сначала удивленно, а потом вдруг прыскает от смеха. — Ты… Ты серьезно? — заходится смехом тот, вытирая проступившие слезы. Спустя несколько минут Юнги тормозит возле кафе. Успевший успокоиться Пак окидывает взглядом парня рядом. — Не веришь? — Нет, Юнги, я тебе больше не верю, — как-то снисходительно улыбается Чимин в ответ. А Мин срывается. Он резко хватает парня за куртку и притягивает к себе, впиваясь поцелуем в мягкие губы. Младший замирает, не веря в происходящее. В груди неприятно колет, и спустя всего пару секунд он отталкивает навалившееся на него тело. В глазах Юнги надменная усмешка. В глазах Пака удивление и паника. Он резко открывает дверь и выскакивает под дождь. Чимин уже собирается зайти в кафе, когда его вдруг дергают за руку, заставляя остановиться. — Погоди ты, — раздраженно сквозь зубы проговаривает Мин, притягивая парня к себе. — Не трогай меня, — почти кричит тот, пытаясь отстраниться от таких неприятных объятий. Вода заливается в уши и глаза, размывая картину мира и их голоса. Колени Пака предательски дрожат, но скорее не от холода, а от страха, что он не в силах высвободиться. — Ты что, не помнишь, как нам было хорошо вместе? Я же знаю, ты до сих пор меня любишь, — Юнги держит крепко, пытаясь заглянуть в лицо постоянно вертящегося парня. — Ты лишь пользовался мной! Я тебя ненавижу! — срывается на крик Чимин, наконец освобождая одну руку. Он не задумываясь замахивается и резко впечатывает ладонью по чужому лицу, попадая скорее куда-то в щеку и ухо. — Ах ты сука! Крепкие объятия ослабевают, позволяя Паку вырваться и сделать шаг назад. Ноги не слушаются, и кажется, что он сейчас полетит задницей на мокрый асфальт, но вдруг натыкается спиной на что-то теплое. По плечам скользят чьи-то широкие ладони, а Чимин готов разрыдаться. Чонгук. — Стоять можешь? — звучит хриплый голос над самым ухом, что запускает мурашки по всему телу. Пак лишь заторможено кивает, сразу же переставая чувствовать тепло за спиной. Чон в два шага преодолевает расстояние до Юнги. В лицо тому сразу же прилетает тяжелый удар. Мужчина отшатывается в сторону, но парень хватает его за воротник пальто и припечатывает к его же машине. Чимин видит лишь широкую спину, что слегка просвечивает через уже насквозь мокрую белую футболку и почему-то не может оторвать взгляд. — Еще раз я увижу тебя рядом с Чимином — и ты у меня землю жрать будешь, — почти рычит Чон в уже не такое улыбчивое лицо. Губа Юнги разбита и сочится алым. А он тот еще ублюдок. — Ты меня услышал? Мин хмурится и сплевывает горькую кровь в сторону, одним взглядом давая ответ на вопрос. Он бы, может, и сказал что-то в ответ, только вот Чонгук явно крупнее и сильнее него, так что лучше поберечь зубы. Брюнет опускает руки и, сверкнув взглядом напоследок, возвращается к Чимину, что уже, кажется, продрог до костей. Где-то сзади хлопает дверь, и взвывает мотор, быстро удаляясь. — Эй, как ты? — так аккуратно, насколько только может, парень подхватывает чужое лицо, пытаясь понять состояние. Глаза у Пака красные и тот весь трясется, а у Чонгука сердце разрывается от этого. Он прижимает юношу к себе и никогда больше не хочет отпускать. Ливень начинает утихать, но они уже настолько промокли, будто дождь залился в самое нутро. Колокольчики на двери кофейни тихо звенят. Хосок отдает Чону его пальто и командует ехать сушиться и греться, ибо «не хватало нам еще ваших соплей». И они слушаются. Чонгук включает печку в машине на полную и трогается, взволнованно посматривая на сжавшегося парня на соседнем сидении. — Чимина. Тишина в салоне вдруг прерывается нерешительным голосом. — М? — Он поворачивается к Чону и выглядит каким-то слишком измученным. — Поедем ко мне? Пак молчит. У него в мыслях безумная благодарность вперемешку со страхом, что Чонгук поступит с ним так же. Даже сейчас ему не по себе снова ехать в чужой машине. — Чимин, я не притронусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь, — будто читает мысли младший и нервно сжимает кожаный руль, кажется, все еще злясь на Юнги. — Я не хочу оставлять тебя одного после всего случившегося. Тихий всхлип. Чимин кивает, растирая непрошеные слезы. Это же Чонгук. Он ни разу не причинил ему боль. Он всегда на его стороне и всегда рядом в трудную минуту. Они добираются до дома за пятнадцать минут. Чон выдает комплект сменной одежды и отправляет Пака в ванную, пока сам решает переодеться и отправиться на кухню. Спустя некоторое время он слышит прекратившийся шум воды и несмелые шаги на лестнице со второго этажа. — Можешь тоже сходить, — смущенно лепечет парень, заходя на кухню. — Попозже схожу, — брюнет оборачивается на голос и застывает на месте со слегка приоткрытым ртом. Чертов Чимин. В широкой и явно большой ему футболке, что сползает с бледного плеча, обнажая аккуратно выведенную ключицу. В серых спортивных штанах, что держатся на бедрах, кажется, лишь с помощью святого духа и которые пришлось немного подвернуть. С все еще влажными волосами, от которых едва доносится запах чужого шампуня. И эти капли воды на шее. Чонгуку приходится задействовать всю свою силу воли, чтобы придти в себя и отвести взгляд. А Паку это настолько льстит, что он не сдерживает короткого смешка. — Держи. Выпей, пока горячий, — проговаривает наконец Чон, ставя кружку с кем-то дымящимся на кухонный стол. Рыжий так по-хозяйски приземляется на стул, подобрав под себя ноги, что у парня опять сердце щемит от всего этого уюта. Чимин одним своим присутствием наполняет его холодный одинокий дом теплом и светом. А тепла в Чимине столько, что, кажется, хватит на десятерых. — Что это? — Чай, чтобы не заболеть. Юноша делает короткий глоток и щурится от удовольствия. — Вкусно… А ты не будешь? — Да я не заболею, — тушуется Гук под внимательным взглядом и неловко чешет затылок, но всего спустя мгновение вдруг поднимает указательный палец и делает максимально задумчивый вид. — У меня хороший иммунитет! — Хуинитет. Глоток — и я от тебя отстану, — солнечно улыбается Пак, протягивая парню собственную кружку. Чонгук пожимает плечами, отхлебывает немного горячего напитка и возвращает его в чужие руки. А у Чимина бегущей строкой в голове мысль о непрямом поцелуе, которую он старательно отгоняет. — Вот и славненько. — Ты тогда допивай, а я пойду вещи развешу и тоже в ванную схожу. Можешь пока посмотреть телевизор или, если покушать хочешь, меня подождать, я что-нибудь приготовлю, или… — Чонгуки, я понял, — улыбается Чимин, смотря на слишком суетливого парня. Просто чудо какое-то, честное слово. Время нещадно стремится к вечеру. Сразу после душа Чон отправляется на кухню, чтобы приготовить что-нибудь к ужину, а Пак успевает пощелкать скучные каналы и присоединиться к брюнету, заняв себя просмотром каких-то смешных видео в телефоне. — Хочешь поговорить о том, что сегодня произошло? — произносит вдруг парень, заваривая старшему какао, после того как они разделались со спагетти в томатном соусе. Когда не лень, Чонгук любит приготовить что-нибудь интересное. Но чаще всего ему лень. — Ну, я уже немного отошел, так что, наверное, расскажу, — пожимает плечами Чимин, стараясь не смотреть на младшего, что оперся руками на кухонную столешницу позади. Выглядит слишком вызывающе. — Мы столкнулись в университете… Чимин пересказывает всю историю, не умолчав ни одной мельчайшей детали, хоть ему было и не очень приятно это вспоминать. — Да убить его мало, — злится Чонгук, сжимая в руках небольшое кухонное полотенце, и принимается наливать готовое какао в кружку. Он посыпает его маленькими зефирками, которые он откопал где-то на дальних полках, и ставит перед старшим. — А что ты ему сказал? Он выглядел так, будто никогда больше ко мне не приблизится, — усмехается Пак, обхватывая горячую кружку и поднимая благодарный взгляд. — Так и сказал, чтобы не приближался, — улыбается уголками губ Чон и садится рядом, наблюдая за слишком довольным котом в теле человека. По-другому Чимина и не описать. — Ладно уж, храни свои тайны, — с прищуром проговаривает тот и смеется, заражая Чонгука своим настроением, несмотря на всю ситуацию. Они еще долго разговаривают об учебе, о танцах, о Хосоке и Тэхене. Чимин даже признается, что слегка завидует им, ведь они теперь живут вместе и души друг в друге не чают. А Чон все крутит в голове мысль, каково это было бы жить с Паком. Ближе к девяти Чимин начинает сонно потирать глаза и Чонгук отправляет его спать в свою кровать, а сам садится за рабочий стол и, убедившись, что свет настольной лампы парню не помешает, решает сделать несколько заданий по учебе. Лишь к часу ночи Чон наконец отрывается от ноутбука и понимает, что засиделся. Он накидывает тонкую кофту и тихо выходит на балкон. Близится зима, и ночью заметно холодает. Парень сильнее кутается в толстовку, что совершенно не спасает, и закуривает. Он думает обо всем сразу и ни о чем конкретно. О Чимине, что спит в его кровати; о Юнги, которого он был готов убить прямо там, если бы не стоящий позади парень; о Тэ, который точно уже знает о ситуации и готовит тысячу и одну шутку; о Хосоке, перед которым он вроде бы должен быть хорошим и примерным, а получилось как всегда. Брюнет быстро докуривает сигарету и, стуча зубами, возвращается в комнату, пожалуй, слишком громко хлопнув дверью балкона. — Чонгуки? — приподнимает голову Пак, сонно оглядывая стоящего посреди комнаты парня. — Прости, что разбудил, я уже ухожу. — Стой. И Чон останавливается, стягивая кофту и кидая ее на подоконник. Он, кажется, наяву слышит громыхание шестеренок в голове Чимина, когда тот наконец опускает голову обратно на подушку. — Ляжешь со мной? Чонгук гасит настольный светильник и подходит к кровати, не решаясь. — Ты уверен? Пак раздраженно шелестит одеялом, вытягивает руку и хватает парня за запястье. — Бля, просто ляг уже, — бубнит он и тянет Чона к себе. Тот аккуратно ложится рядом не слишком далеко, чтобы это не выглядело, будто его заставили, но и не слишком близко, чтобы не нарушать личное пространство Чимина. Однако старший об этом другого мнения. Он придвигается почти вплотную, скользит ладонью по чужой руке и переплетает их пальцы. — Спасибо тебе за все, — еле слышно проговаривает парень и проваливается в сон, замечая в темноте теплую улыбку в ответ. Чон понимает в это самое мгновение, что он счастлив. И плевать на все, что было до и будет после. Прямо сейчас он хочет раствориться в моменте. И Чонгук засыпает, сжимая небольшую мягкую ладонь и слушая тихое размеренное дыхание Чимина.