They thought we would fall

Казалось, ты совсем не чувствуешь боли. Ты не издал ни звука, когда проводил ножом по своему запястью, а я, точно зачарованный, смотрел на то, как алеет зияющая полоса, и как из неё медленно, словно мёд, начинает вытекать кровь. Твои движения, столь плавные и отточенные, завораживают так же, как и твоё спокойное выражение лица в момент вершения акта убийства над человеком, который вскоре станет очередным великолепным ужином. Я знал, что виноват. Виноват в том, что не всегда верил в твою сущность, не мог смириться с тем, кем ты являешься на самом деле. Очень много раз я, предаваясь сомнениям, задавался вопросом, нужен ли мне такой человек, как ты. И разом всё, чему меня учили в детстве и в подростковом возрасте, вылезало наружу: я готов был с пеной у рта твердить о том, что мораль выше, что нужно слушать разум и не отдаваться на самотёк судьбы, ведь тогда бы я окончательно потерялся в самом себе. И тогда я совершил самую главную ошибку в своей жизни - я послушал сердце. Поначалу я думал, что это приведёт к чему-то катастрофически фатальному. Я никогда так не ошибался. Ты посмотрел мне в глаза. В твоём обжигающе ледяном взгляде, из-за которого по телу рассыпаются сотни мурашек, я прочёл ясное желание выслушать исповедь. Ты посмотрел на меня жадно, как никогда, и я впервые почувствовал себя ягнёнком, которого спас волк. Ягнёнком, что некогда был агнцем. Я знал, что мне нужно было сделать. Будто ты сам внушаешь мне эти мысли, делаешь так, чтобы я думал только о тебе и о поставленной перед собой цели. Ты никогда не медлил в решении особо важных вопросов, но то, что произошло после того, как ты расстегнул мою рубашку и снял её с моих плеч, оставив болтаться на рукавах, вывело нас на новые отношения. Мы стали другими. Аккуратно развернув меня спиной к своей груди, ты сбоку от меня вытянул левую руку, и я медленно обхватил её ладонями, смотря на толстые струи крови, вытекающие из глубокого пореза. Прикрыв глаза, я слегка наклонился и провёл языком по ране, ощущая металлический привкус крови, чувствуя впадинку, которая затянется через несколько недель. Затем, основательно прильнув к запястью губами, я начал вбирать кровь в себя, словно вампир, который хочет вдоволь насытиться своей жертвой. Только я - отнюдь не вампир, а ты - точно не моя жертва. Я лишь пытался искупить свою вину.