They thought we would fall

Ты проснулся не от моего поцелуя в лоб. Сначала, не разобравшись что к чему, ты попытался заснуть обратно, но ничего не вышло, когда то, из-за чего ты проснулся, повторилось снова. И ещё раз. Почувствовав что-то тяжёлое на своих ногах, ты кое-как разлепил глаза и посмотрел на свой живот. Подтвердились твои худшие опасения. Лёжа на твоём животе, жизнерадостно раскрыв пасть и высунув язык, во все глаза на тебя смотрел Уинстон, издавая звук, очень сильно напоминающий мурлыканье. Он всё не отводил от тебя взгляд, видимо, что-то хотел, но ты по своей неопытности в обращении с собаками не мог определить причину, по которой он загадочным образом открыл дверь и потребовал внимания. Только спустя несколько секунд ты понял, что вся твоя щека была обласкана языком собаки, а потому, привстав на локтях, ты начал взглядом искать хоть что-нибудь, чем можно было вытереть липкую влагу со своей щеки. Закатив глаза, ты встал с кровати и проследовал на другой конец комнаты, чтобы оторвать бумажное полотенце и вытереться. Потом ты лёг обратно, но заснуть уже не смог, честно изо всех сил пытаясь понять, что же нужно было неугомонному Уинстону. О, я помню, как уговаривал тебя принять своих собак, когда переезжал к тебе, заверяя в том, что в доме мешаться они не будут. Так всё и было: на лужайке я построил несколько достаточно больших будок, в которые мог поместиться даже я, предварительно свернувшись калачиком. Некоторое время ты отпирался, аргументируя тем, что в твоём доме никогда не было животных, и иметь ты их особо не хотел. Но когда твоё терпение окончательно сдало и я взял верх, псы тут же рассыпались по всему саду и веранде, всё тщательно обнюхивая и занимая понравившиеся места. Ты так был увлечён немым диалогом с собакой, что даже не заметил, как я проснулся. Перевернувшись на другой бок к вам лицом, я сначала протёр глаза, а потом чуть не рассмеялся, подмечая смехотворность представшей картины. – Ганнибал, - заулыбался я, и ты обернулся, так и не познав всю сущность собачьей души. – Что ему нужно? Мы договаривались, что псов в нашей комнате не будет. Ты был похож на ребёнка-переростка, который со всей мочи пытался сохранить неприступность в лице с оттенком недопонимания внешнего мира. Я, легко улыбнувшись и встав с кровати, обошёл её и взял в руки маленький мячик, лежавший на одеяле (ты, видимо, не заметил его). Открыв дверь, я положил его около входа в комнату. – Давай, Уинстон, поиграем потом. Пёс перевёл взгляд с меня на мячик, что был выставлен за дверь, и, кажется, понял намёк. Он, виновато опустив глаза, медленно побрёл к выходу и ушёл, понуро покачивая хвостом. Я закрыл дверь и присел на кровать подле тебя. – Видишь, как всё просто? – Собаки как женщины, ей богу. Ты всё недоумевал по поводу утреннего происшествия, а потом я не выдержал и поцеловал тебя, чтобы ты хоть немного изменился в лице. И не просчитался. Ты улыбнулся.