Too fuckin happy..

POV Бён Бэкхён

Я не мог перестать плакать и ненавидеть всё вокруг, в первую очередь себя. Было очень горько осознавать, что жизнь не такая как в сказках и романах, где всё хорошо заканчивалось. Да, жизнь не роман, но не должно же всё быть ТАК плохо. Мне очень хотелось закончить всё прямо сейчас, ведь меня ничего не останавливало провести по запястьям лезвием, которое было в моих дрожащих руках. В сознании я представлял, как это будет, но понял, что страдать будут другие, а я лишь пытаюсь убежать. Я вздохнул полной грудью, а на выдохе я открыл глаза и вновь увидел как веселятся люди, которым я дорог, а осознание того, что меня дома ждёт любящий отец, заставило выкинуть лезвие куда подальше. Я понял, что если не Пак Чанёль, то будут другие, которые примут меня в качестве своей пары и без истинности. Я пришел к ребятам, сел рядом с Сюмином и под ночным небом мы начали во всё горло кричать любимые песни, перебивая музыку из колонки. Я был слеп, но теперь прозрел. У меня есть всё для повода радоваться, но хорошо, что я успел это осознать, прежде чем принять решение оборвать свою жизнь. Я хотел пораньше прийти домой, так как не ночевал и не сообщил, что меня не будет той ночью. Ребята проводили меня, мы попрощались и проходя по цветущему двору отцовского участка, я почувствовал новый запах. Нет, это был старый, я бы даже сказал старые запахи, но чувствовались они по-другому. Запах папы и отца, который был переплетён воедино, создавая что-то новое и такое приятное. Стоп, что? Почему их запахи переплетены? Я поспешил домой, а когда зашёл, то по моим щекам потекли слёзы, на этот раз счастья. Родители сидели на диване в гостиной, а папа сложил свои ноги на ноги отца и был заключён в его объятиях. — Что это? — Ах, ну… Тебя не было, я волновался и позвонил папе, а потом. Мы поговорили и. В общем мы решили дать друг другу шанс, — хихикнул отец, целуя папу в лобик и обнимая крепче. Я улыбнулся, вытер слёзы и решил подняться в комнату, чтобы не мешать им. Я лег на кровать и думал, о том какую ошибку я совершил бы, если бы решился на суицид. Эти мысли быстро ушли из моей головы, так как я уснул. Проснувшись утром, я почувствовал слабость и озноб. Видимо купаться, вчера не стоило. Нос заложен, а горло жутко першило. Спустившись вниз, предварительно надев на себя спортивный костюм и обмотавшись в одеяло, я оцепенел. На диване сидел папа, отец и ЧАНЁЛЬ, МАТЬ ЕГО Чанёль. Они очень серьезно беседовали, а когда заметили, что я проснулся, то они покинули нас, оставляя одних. — Бэкки, прости меня, за то что я такой говнюк, — начал Пак. — Всё нормально, Ёль, раз так карты легли, пусть так и будет. — Нет, Хён, ты не понял меня. Я извиняюсь перед тобой и раскаиваюсь. Я видел как тебе больно и продолжал избегать темы отношений, но я очень люблю тебя и хочу быть с тобой. Ноги подкосились и я плюхнулся на диван и залип. Я никак не мог переварить сказанное Чанёлем, но когда он подошёл ко мне, то ничего не говоря, я поцеловал его. Даже не думая, что я делаю, просто поцеловал. Как оказалось не зря. Пак дрожащими руками обнял меня, боясь что я могу испариться и углубил поцелуй. В голове будто пузырьки лопались, как в шампанском. Буря чувств, теплых и взаимных. Время хотелось остановить навсегда, чтобы этот момент длился вечно, но было страшно, от того что он мог опять уйти от меня, как в прошлый раз. И тут я снова мимо. Чанёль залез ко мне под одеяло, отстранился, целуя мою щёку, потом в ухо и вскоре он расстегнул мою толстовку, убрал ткань с плеча и начал целовать его. Губы Чана остановились на ключице, а затем стало очень больно. Он впился в мою плоть, а когда отстранился моё тело начало гореть, а жар исходил из необычного укуса, эта была долгожданная метка. С этих самых пор, я понял, что не стоит опускать руки, даже если весь мир рушиться и выхода, как кажется, нет. Жизнь- это череда испытаний. Было бы не интересно жить свои 60-80 лет без таких моментов, которые и создают эту самую жизнь.