Недостойные искупления

Малфой-мэнор, декабрь 1996. Зеленое пламя камина выплюнуло их в бальном зале Малфой-мэнора. Эдгар Нотт вышел первым, его осанка была прямой, а взгляд удовлетворенным. План сработал идеально. Глаза Шарлотты горели тем самым холодным, яростным огнем, который он хотел видеть. Пожилой волшебник даже не догадывался, что сам возглавляет список тех, кому Уилкис теперь жаждала отомстить. Теодор, выходя следом, чувствовал, будто сопровождает невесту на эшафот. Волнение сжимало ему горло. Перемена в Уилкис была очевидной, но пугающе неправильной. К счастью, это была уже не та дикая фурия, которую он встретил летом на вокзале, ненавидевшая даже подаренный им букет фиалок. Но, к сожалению, и не та девушка, что гуляла с ним по заснеженному Хогсмиду, смотрела в глаза и обещала быть с ним честной. Теодор видел, Шарлотта держала слово, она не лгала. Но ее молчание о чем-то главном вызвало даже большую тревогу, чем ложь. Это значило, что американка задумала нечто по-настоящему опасное только для себя одной. Малфой-мэнор производил мрачное впечатление, несмотря на скопление нарядных тел в шелках и бархате и тлеющий в гигантском камине огонь. Дом, где Теодор когда-то играл в прятки с Драко, больше не был похож на себя. Теперь он стал штабом, где готовились к налетам и пытали пленных. Собравшиеся пожиратели делились на четкие, невидимые, но понятные всем касты. Ближе всех к тому месту, где должен был появиться Темный Лорд, стояла элита: старые, преданные соратники. Эдгар Нотт и Мальсибер-старший, Яксли, Снейп, Макнейр, другие шишки из Министерства. Чуть поодаль — группы мужчин с замаскированными лицами, обычные исполнители грязной работы. На самом краю у стен чьи-то жены в слишком пышных, нелепых для этой мрачной обстановки платьях и будущие посвященные, студенты: Блейз Забини, Крабб и Гойл-младшие, несколько старшекурсников Слизерина. Деление не касалось лишь троих. Беллатрисы Лейстрендж, чье безумие было ее пропуском везде. Нарциссы Малфой, хозяйки дома, державшейся с ледяным, надломленным достоинством. И Шарлотты Уилкис — личного проекта Эдгара Нотта, который он с гордостью выставил напоказ. Шарлотта не отпускала руку Теодора, вцепившись в нее как в спасательный круг. На любопытные взгляды и вопросы она отвечала ровным, холодным голосом: — Он мой жених. Мы все делаем вместе. Но сама так, что слышал только он, шептала: — Ты мне нужен. Не уходи, прошу. Без его твердой руки под локтем, без спокойного присутствия рядом, Уилкис боялась сорваться. Ее глаза, горящие мстительным огнем для Эдгара, на самом деле с болезненным вниманием изучали каждое лицо в толпе, пытаясь угадать: Этот? А может этот? Кто из них участвовал в убийстве отца? Собственная недавняя фанатичность казалась глупой и слепой. Даже отсутствие серьезных заданий за время ношения Темной метки ощущалось теперь не унижением, а подарком. Сейчас ей было искренне жаль Драко, бледного и испуганного, жавшегося в углу к матери. Он расплачивался за ошибки и амбиции Люциуса. Нарцисса, красивая и статная, молча поддерживала сына, лишь слегка касаясь его плеча. По ее глазам было видно, что она ненавидит происходящее, но не знает, как всё остановить. Теодор делал для Шарлотты то же, что Нарцисса для Драко. Только он чувствовал, как мелко дрожит ее рука в его руке. Только он видел испарину на ее лбу, проступавшую, будто от лихорадки. Только он слышал, как ее дыхание на мгновения замирало, когда она считала про себя до четырех, чтобы не выдать внутренней бури. Повелитель появился бесшумно, словно сам мрак сгустился в центре зала. Воздух застыл, шепотки стихли, а камин совсем перестал справляться с отоплением переполненного магами помещения. Десять имен, оглашенные шипящим, бесстрастным голосом, прозвучали как приговор. Зал взорвался аплодисментами нервными, прерывистыми, полными лести и ужаса. Затем настал черед Драко. — Малфой, — прошипел Волан-де-Морт. — Доложи о прогрессе. Все взгляды устремились к бледному, почти прозрачному юноше. Драко открыл рот, но издал лишь бессвязный, заикающийся звук. Он был парализован страхом. Нарцисса замерла, ее пальцы впились в плечо сына, стараясь пробудить его от оцепенения. И тогда Шарлотта, поддавшись долгожданному самоуничтжительному порыву, отпустила руку Теодора. Ее резкий шаг вперед прозвучал громко в гробовой тишине. — Мой повелитель, — ее голос, к удивлению многих, звучал твердо, без тени трепета. — Позвольте мне дополнить отчет. Замок Хогвартс кишит привидениями, они постоянно нарушают покой и отвлекают от работы. Особенно надоедливы Плакса Миртл из женского туалета на втором этаже и призрак Райвенкло. Они являются без предупреждения, нарушая концентрацию. Мы вынуждены тратить время на то, чтобы скрывать нашу деятельность от их любопытных глаз. Уилкис говорила быстро, с почти фанатичным рвением, маскируя защиту Малфоя под ревностную службу. Лорд смотрел прямо на нее, его красные зрачки сузились в щелочки. В зале повисла пауза, ещё более тяжелая и зловещая. Он взвешивал: это поощрение слабости другого или проявление собственной увлеченности заданием? — Ты утверждаешь, что призраки мешают моему великому делу? — прошипел Темный Лорд, выделяя каждый слог. — Я утверждаю, что долг каждого верного слуги, докладывать повелителю обо всех известных фактах, чтобы его решение было мудрым, а картина — полной, — отчеканила Шарлотта, глядя куда-то в пространство перед собой. — Очень преданно, — прозвучало тихо, и в этом была смертельная угроза. — Проверим твою выдержу. Круцио! Алая нить окутала фигуру Шарлотты. Теодор вздрогнул, будто заклятье прошлось и по нему. Ему было физически больно смотреть, как девичье тело скручивается в мучительном спазме. Больно видеть, как из серых глаз скатывается единственная слеза. Больно видеть, как Уилкис до крови закусывает губу, чтобы не издать ни звука, и как ее красивое платье, уже не траурное, но простое и элегантное, пачкается о пыльный пол, когда она падает на колени. Шарлотта молчала не благодаря силе духа, не из преданности Лорду и не потому, что догадывалась о проверке. Она молчала назло тем, кто стоял в этом зале и получал удовольствие от ее мук. Ее взгляд, затуманенный болью, выхватывал из толпы Мальсибера и Эдгара Нотта. На их лицах читалось одно и то же: сладостное, живое удовольствие. Слова в дневнике отца были правдой. Она заметила еще минимум пять таких же гримас извращенцев или причастных к смерти отца. Каждое из этих лиц она запечатлела в памяти. — Какая молчунья! — Беллатриса, подпрыгивала на месте от нетерпения. — Позволь мне, мой Повелитель, я заставлю эту птичку запеть! Но Лорд уже опустил палочку. Испытание было закончено. Шарлотта, вся дрожа, застыла, стоя на коленях в попытке отдышаться. Теодор, не имея права остановить пытку, сделал то, что мог. Он шагнул вперед, встал сзади, чтобы поддержать ее спину, как когда она принимала Темную метку. Волшебник нежно взял спутницу под локоть и помог подняться с колен. Он наклонился к ее уху, шепот был едва слышен: — Ты молодец, Шарлотта. Драко, бледный как полотно, с облегчением выдохнул. Внимание с него переключили. Шарлотта, опираясь на Теодора, выпрямилась. Ее тело горело от боли, но взгляд был ясен и холоден. Она не кричала. Но запомнила каждого. Нарциссы Малфой украдкой изучала Шарлотту. Она запомнила эту девчонку, принявшую пытку вместо ее сына без единого звука. Нарцисса умела быть благодарной, но блеск в глазах Уилкис — не боль и не страх, а какая-то ледяная, расчетливая ярость, был прочитан ею неверно. Миссис Малфой приняла его за фанатизм, еще более опасный, чем у сестры. — Впечатляющая стойкость, — прошипел Волан-де-Морт. — Твое рвение не останется без награды. С этого дня ты допущена к починке шкафа. Малфой, — он бросил взгляд на Драко, от которого тот съежился, — будет обеспечивать твою охрану. Не подведите меня. Драко испытал жгучее облегчение. Теперь в случае провала вина будет разделена между двумя. — Благодарю за доверие, мой повелитель. Я не подведу, — голос Шарлотты звучал ровно, хотя губы еще подрагивали от остаточной боли. И, назло всем, она не сбежала с собрания, чтобы зализывать раны. Она осталась, опираясь на руку Теодора, и продолжила скользить по залу, излучая преданность делу. Эдгар Нотт, поймав ее взгляд из своего угла, одобрительно кивнул. Только Теодор чувствовал, как Шарлотта вздрагивает, когда ее взгляд на секунду задерживается на одном из семи запомнившихся лиц. Она готова была заплатить любую цену, чтобы подобраться к ним ближе. Наконец, Уилкис получила то, чего подсознательно ждала весь вечер. Случайно, проходя мимо ниши, она услышала обрывок фразы, произнесенной сипловатым голосом Мальсибера его собеседнику в маске с пустыми, рыбьими глазами: — ...Элеонора в свой последний час вопила на все побережье, благодаря тебе, а ее девчонка сегодня не издала ни звука. Настоящая дочь Кассиуса, черт возьми. Шарлотта замерла, будто ее окатили ледяной водой. Все звуки пропали, остался только сиплый голос и ужас от услышанного. В глазах на мгновение потемнело. Была тому виной пытка или откровения двух Пожирателей имели такой эффект, но ведьма окончательно убедилась — не будь рядом Теодора, она бы не справилась. Кавалер среагировал мгновенно. Он резко развернулся к отцу, стоявшему неподалеку. — Отец, нам нужно ехать. Я совсем забыл про эссе по Зельеварению. Ты же знаешь, профессор не терпит небрежности. Эдгар нахмурился, сомневаясь в предлоге, но профессор Снейп, будто возникший из ниоткуда, тут же подтвердил сказанное: — Действительно, Эдгар. Объем работы достаточный, чтобы занять оставшиеся каникулы. Не стоит пренебрегать учебой даже в такие напряженные времена. Теодор знал, что Снейп всегда на их стороне. Расчет оказался верным. Поведение Шарлотты, ее скованность и бледность не ускользнули от проницательного взгляда профессора. За их короткое знакомство американка прошла путь от слепой мстительницы до кого-то, способного на человечность, а теперь в ней появилось что-то третье, пугающее и не поддающееся логике. Снейпу не хватало кусочков пазла, и это тревожило его. Он мысленно пообещал себе наблюдать внимательнее. Нарцисса провожала пару встревоженным взглядом. Она знала Теодора с пеленок, дружила с его покойной матерью — он был хорошим парнем. Но его спутница... Нарцисса не хотела, чтобы ее сын или сам Тео встали на пути этой фанатички, хоть та случайно и защитила ее сына. Она еще не знала, что Шарлотта приняла самоубийственное решение, которое озвучила жениху на ухо уже у камина, перед тем как шагнуть в зеленое пламя: — Я не буду его чинить. Я сломаю его. Окончательно. Драко Малфой, оставшись в мрачном зале, с тоской смотрел на угасающий огонь в камине. Он отчаянно завидовал тем двоим, что могли просто уйти домой. Даже если этот дом был не лучше тюрьмы.