Мне не нужна твоя помощь...

.....ГОД СПУСТЯ

      Тишина. Она была густой и почти осязаемой, как пелена. Этой тишиной можно было дышать, ею можно было наполнять легкие, пока она не начинала отдаваться звоном в ушах. Рыжеволосая девушка лежала на холодной каменной скамейке в парке, застывшем среди руин города. Ее глаза, прищуренные, с дрожащими, через раз вертикальными зрачками, глаза безучастно скользили по очертаниям некогда величественных зданий, теперь изувеченных и безмолвных.       На губе ее играла странная, уставшая полуулыбка. Странный мир, — вихрем проносились в голове мысли. — Странные, громоздкие дома, поверженные в прах. Странные, потерянные люди. И эти призывающие, такие неумелые, такие жалкие в своих попытках обуздать силы, которых не понимают. Странный Апокалипсис… какой-то нелепый и бессистемный.       Лежавший у ее ног грифон, чье массивное тело отбрасывало на землю густую тень, уловил брожение ее дум. Он вопросительно поднял голову, и взгляд его умных, почти человеческих глаз встретился с ее. Между ними пробежала немая нить понимания.       Уже третий день, третий день...       Ее звали Обсидиана Нианьяр, но имена для нее были всего лишь звуками. Для кого-то она была Ди, для других — Сида, Даяна или Дьяна… Выбирайте любое. А грифона, демона у ее ног, звали Граф. Это она сама дала ему это имя, звучащее одновременно и аристократично, и одиноко.       Он помнил все. Каждую деталь. Ту секунду, когда на грани между жизнью и смертью, в его хозяйке что-то сломалось.        Он видел темный переулок, троих подонков, прижавших ее к стене. Слышал смутный гул их голосов, но ясно чувствовал волну отвращения и гнева, исходившую от нее. Будь она зверем, шерсть на ее загривке встала бы дыбом. Первый блеснул лезвием — и в следующее мгновение уже лежал без сознания, с точностью выверенного удара выбитый из равновесия. Со вторым она справилась так же легко, почти играючи. Но третий, крадучись, подобрался сзади — и холод стального жала прочертил линию на ее горле. Они скрылись, подняв своих оглушенных товарищей. Скот.       Но сейчас Граф был спокоен, он знал — те люди мертвы, тем более после последнего призыва его хозяйки он может лишь сам уйти обратно в программу, только когда сам этого пожелает…       Со стороны ее можно было принять за хрупкого юношу: плоская грудь, узкие бедра, угловатая фигура. Ее стиль лишь подчеркивал эту иллюзию: черная рубашка, облегающие штаны, длинная жилетка, скрывавшая тяжелую косу цвета запекшейся крови. Черные перчатки прятали тонкие белые шрамы на запястьях. Ее лицо с вздернутым носом и острым подбородком казалось высеченным из камня. А глаза… Золотистые, с вертикальными зрачками, они в гневе вспыхивали ядовито-зеленым светом. Вся ее фигура излучала напряжение — словно натянутая тетива.        Запоминающиеся резкие черты лица — вздернутый нос, заостренный подбородок и золотые глаза с кошачьими зрачками которые если она злится меняют цвет на кислотно зеленый…        — Хватит валяться! — ее голос, хриплый и резкий, разорвал тишину. Она поднялась со скамейки одним упругим движением. — Эй, Граф, не припоминаешь, в каком городе должен был появиться третий септемприон?              Грифон отрицательно мотнул головой и развернулся, предлагая ей спину.       — Ага, щас, — она фыркнула. — Пешком пойдем! Надоело мне летать. А то так бока себе во-от такие налетаю! — показывая руками два боченка в области своей талии.       Грифон скептически покосился на ее худое тело, но спорить не стал. С неохотным вздохом он поднялся и покорно поплелся за своей хозяйкой.        — Мы идем пешком!