Мне не нужна твоя помощь...

Обсидиана       Мы летели над океаном. До Осаки — несколько миль по бескрайней, холодной воде. Ветер с свистом рассекал воздух, бил в лицо ледяными потоками, и на такой высоте дыхание срывалось, становясь прерывистым и тяжелым. Я думала о том, что, возможно, наш мир после всего этого уже не оправится. Даже если мы победим того самого «бога», привычная жизнь, с ее ритмом и смыслами, останется лишь в воспоминаниях.       Внезапно снизу донесся оглушительный грохот. Нет, мы были уже у берега — взрыв раздался на окраине города. Одно из зданий вздыбилось гееной огня и дыма, рассыпаясь на миллионы осколков.              Сквозь клубы пыли и пепла я разглядела его — Септентрион. Он напоминал гигантскую раму от зеркала, которая медленно, неумолимо вытягивала силы из всех демонов в округе.              Граф подо мной вздрогнул и резко клюнул в сторону, едва не сбросив меня. И в этот миг пространство с хлопком разорвалось, озаренное слепящей вспышкой — кто-то открыл портал.              Да, это был именно портал. Он зиял прямо за зеркальным монстром, и из его черной глади выпрыгнул демон. Неужели Цербер? А следом, используя пса как трамплин, на землю спрыгнул его хозяин...        — Хоцуин?.. — помимо воли вырвалось у меня из уст до боли знакомая фамилия.

***

      Я вцепилась в густую шерсть грифона, всем телом прильнув к его мощной шее. Ветер свистел в ушах, но я едва замечала его — каждая мышца была напряжена, каждая мысль кричала: Быстрее!       — Улетаем, Граф. Быстрее, — выдохнула я, и голос дрогнул, выдавая то, что я пыталась скрыть.              Демон почувствовал, как дрожь бегства пробежала по моему телу. Он не знал причины моего страха, не понимал, что заставило меня так внезапно сорваться с места. Но ослушаться не смел. Мощные крылья взмахнули, поднимая нас ввысь, и он резко развернулся в воздухе, набирая скорость.       Лишь один человек успел заметить наше постыдное отступление. Седовласый парень в черно‑красном костюме застыл на месте, наблюдая за нашим полётом. Его глаза — невозможные, пронзительные, цвета жидкого металла — провожали нас до самого горизонта, словно пытаясь проникнуть в самую суть происходящего.       Ямато Хоцуин.       Я пришёл сюда с единственной целью — спасти Хибики. Никайя предупредила меня о его возможной гибели, и я не мог остаться в стороне. Но в тот самый момент, когда он появился, в поле зрения мелькнуло что‑то рыжее… или это была просто кровь, разбрызганная в воздухе?       Мысли крутились вокруг этого мимолетного видения. С каждой попыткой ухватиться за ускользающий образ, тот растворялся, оставляя лишь смутное ощущение чего‑то важного, чего‑то, что могло изменить всё.       А внизу, под нами, город продолжал жить своей жизнью — равнодушный, безразличный к тайным битвам, разворачивающимся в его небесах.                                                                         ***       И лишь Алькорн знал — ему не показалось.       — Будет весьма занятно наблюдать за этими двумя, — тихо прошептал он, и тень улыбки тронула его губы.

***

      Даже вернувшись в штаб, Ямато не мог обрести покой. Как и пять лет назад, в самых тёмных закоулках его памяти вновь и вновь возникали её образы: золотые глаза с кошачьими зрачками, волосы цвета спелого граната, вспыхивающие в воспоминаниях словно отблески далёкого пожара.       — Мокото, — негромко окликнул он одну из подчинённых, стоявшую у пульта управления. — Передай всем: меня не беспокоить. Ни по каким вопросам.       — Поняла, шеф, — коротко кивнула девушка, тут же направившись к выходу. Её шаги эхом отразились от металлических панелей коридора, затем стихли.       В своих комнатах Ямато замер на пороге. У окна, спиной к нему, стоял Алькорн. Силуэт друга вырисовывался на фоне закатного неба, окрасившего стёкла в багряные тона.       — Что ты здесь делаешь? — голос Ямато, резкий и сухой, разбил тишину, заставив гостя вздрогнуть. Чашка кофе в его руках дрогнула, и по поверхности тёмной жидкости пробежала мелкая рябь.       — Просто навещаю старого друга, — невозмутимо ответил Алькорн, не отрывая взгляда от угасающего света за окном. Его профиль казался вырезанным из тени — чёткий, почти нереальный.       — Ладно, — Ямато сдался быстрее, чем ожидал сам. Он прислонился к стене, чувствуя, как усталость наливает мышцы свинцом. — Что тебе нужно?       — Ты всё ещё думаешь о ней. О той дикарке со звериными глазами, — произнёс Алькорн, и это было не вопросом, а холодной констатацией факта.       Ямато молча стянул перчатки, провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую пыль.       — Да. Но это бессмысленно. Её наверняка уже нет в живых, — его голос звучал ровно, но в глубине глаз таилась тень давней боли. — Такая слабачка не выжила бы в этом жестоком мире. Особенно сейчас, когда каждый день — борьба за выживание.       — Уверяю тебя, ты сильно ошибаешься, — парировал Алькорн, наконец повернувшись к нему. В его взгляде читалась уверенность, от которой у Ямато пробежал холодок по спине. — Я видел её. Она пролетала над морем, когда ты уничтожал сегодняшнего Септентриона.       Ямато резко выпрямился, впиваясь в лицо друга взглядом, полным недоверия и внезапной надежды.       — Ты уверен? — спросил он, и в этом простом вопросе прозвучало больше, чем просто любопытство.       — Абсолютно, — кивнул Алькорн. — Её грифон, был рядом. Они двигались на восток, к руинам старого порта.       Тишина, повисшая между ними, была тяжелее свинца. Ямато закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Пять лет он считал её погибшей, пять лет носил ее в сердце, как незаживающую рану. И вот теперь…       — Почему ты не сказал мне раньше? — наконец произнёс он, и голос его дрогнул.              — Потому что ты не спрашивал, — просто ответил Алькорн. — И потому что знал: ты не поверишь, пока не увидишь своими глазами.       Ямато медленно подошёл к окну, глядя на огни города, рассыпанные внизу, словно звёзды, упавшие на землю. В его сознании уже рождался план — безумный, отчаянный, но единственный, который имел смысл.       Она жива… — крутилась, ударяя набатом в голове мысль.        — Ну, ладненько, пора и мне честь знать — сказал Алькорн и отсалютовал рукой растворится в воздухе.       Ямато повалился на кровать, не в силах даже раздеться. Последним, что пронеслось в сознании перед тем, как погрузиться в беспокойный сон, была одна-единственная фраза, пульсирующая на краю мозга.              Она жива…