Здравствуй мой любимый друг

Пронизывающий взгляд красных глаз, уже не презрительных, не злых… а лишь спокойных и отчужденных. Мидория вздрагивает, глядя на друга. Но… Друга ли? Их невозможно назвать друзьями тогда, в детстве, да и в школе, академии… Но могло ли это измениться после выпускного? Изуку с детства хотел быть просто другом Каччану, но всегда было что-то отталкивающее их друг от друга. Шли годы, пропасть между ними лишь увеличивалась. Что? Что ему следовало сделать, чтобы хоть немного, но стать ближе к нему. Хоть немного, хоть на долю миллиметра, но ближе. Осуществима ли эта обычная мечта? Что нужно сделать? — такими вопросами задавался Мидория на протяжении многих лет. А потом был кровавый выпускной. Он вытряс из него все, оставив лишь пустоту. Но жизнь продолжилась. Одинокая и, возможно, бессмысленная. Но она была. Поначалу, это было адом. Учеба, работа, тишина дома и, наконец, сон. На следующий день все повторялось. И еще раз. И еще. Еще… до бесконечности. И в один день он встретил в тихом переулке тех, кого совсем не ожидал увидеть. Тодороки и Бакугоу. Изуку помнил испытанный им страх. Та картина, представшая его глазам, навсегда запечатлелась в его памяти, мучая Мидорию. Что же изменилось за эти годы? Так неуловимо и незаметно изменились их отношения, но Изуку, всегда обращавший внимание даже на мелочи, заметил. Появилось то, чего им не хватало для дружбы в детстве — взаимопонимание. Они сумели понять друг друга, принять… простить все обиды. Хотя ни Мидория, ни Бакугоу, этого не замечали, продолжая просто жить дальше. Только сейчас, лежа под его боком, с удовольствием чувствуя, как его прижимают к себе, как детишки во сне обнимают любимые игрушки. Побыть любимой игрушкой Каччана? Да не вопрос. Лишь бы не забыл и не выкинул из своей жизни. Такой судьбы и врагу не пожелаешь. *** Утро — время особенное. Утром лучше сидеть тише мышки и не пытаться кого-либо разбудить. Разбуженный по утру человек — самый опасный. Такова философия жизни любого, кто знаком с Бакугоу Катсуки. Кроме одного. — Каччан! Пора завтракать! По утрам, начинавшимся с попыток разбудить, Бакугоу всегда хочет послать всех к чертям и убить всех, кто оказывался в поле зрения. В данном случае Деку. Но, нет, он еще и сопротивляется! Деку на то он и Деку, что прет, как баран против здравого смысла. Но это утро было все же немного другим. Причиной тому — смех. Все же битва «кто кого первый придушит подушкой», была довольно ожесточенно… смешной. А затем и унылая уборка созданного ими же бардака. Остывший завтрак, который пришлось разогреть, а потом и отправить в мусорку за несъедобность — пригорела. Очередная затянувшаяся игра оставила парней с пустыми желудками. В итоге, после долгих и утомительных споров было решено отправиться в кафе через улицу. — На работу не опоздаешь? — поинтересовался Бакугоу, поглядывая на старые наручные часы. — У меня выходной. — Мидория неловко улыбнулся. — Кстати… расскажи и ты о себе. На секунду Катсуки вздрогнул. Улыбка сползла с его лица. И это не скрылось от Мидории. — Не хочешь — не отвечай. — Да, нет. Я расскажу. Только… ты, наверное возненавидишь меня за это. — Вздохнул Катсуки. — Ты так в этом уверен? — фыркнул Изуку, но Катсуки и бровью не повел, пытаясь собраться с духом. Он не может это скрывать и дальше. Он должен рассказать об этом хотя бы ему, хотя бы Деку, а уж он-то… Может сам его убьет, может полиции сдаст или еще что-нибудь в этом роде. «Соберись с духом и расскажи!» «Это не так-то просто… Помнишь сколько раз я пытался рассказать обо всем Тодороки?» «Идиот, Тодороки это Тодороки, а Мидория это Деку!» — Это я убил Киришиму. Слова, что уже столько лет жгли Катсуки, наконец, сорвались с его губ. Слова, что столько раз пытался сказать Бакугоу, но не решался, трусливо убегая. «Да, я и есть трус». Эта мысль лишь еще больше взбесила Бакугоу. Ведь, несмотря на кардинальные изменения, он был все тем же взрывным Каччаном. — Через два месяца после выпуска, мне предъявили обвинение в его убийстве… а потом и предложили сделку. Я должен убирать ненужных правительству людей… взамен они отпускают меня на свободу, даже обеспечивают деньгами… Такая вот… у меня работа. Если это вообще можно работой назвать. Мидория молчал, а лицо не выражало ни единой эмоции. Это стало еще одним ударом по Бакугоу. — Ненавидишь меня? Я ведь стольких убил. Невинных. Какой из меня герой! Правы были все: злодей из меня получше вышел. — Мысли, что терзали душу уже шесть лет, срывались одна за другой. Бакугоу тяжело дышал, а в душе вился ураган и взрывы. Почему? Почему он молчит?! Скажи что-нибудь… чертов Деку. — Скажи уже что-нибудь! К Катсуки возвращалось самообладание. Сколько всего… он уже сказал? Он столько раз хотел рассказать всем обо всем… но язык не поворачивался признаться. Так почему? Почему именно ему он все и рассказал? А в голове прозвучал ответ: «Потому что ты любишь его». Если уж и говорить правду, то может сразу всю?! — Деку… Ты мне нравишься.