Здравствуй мой любимый друг

Я и раньше об этом задумывался. Об этом серийном убийце, которого особо и не искали. О том, кем же работают мои прежние одноклассники. О тех словах, что я услышал от одного из врачей. «Смерть Киришимы Эйджиро наступила в результате взрыва». Это мог быть любой взрыв… но не его… Надежды оказались пустыми. Это был его взрыв. Я и раньше задумывался «с чего бы Каччан хотел умереть?» Это же не какая-нибудь нюня, а сам Бакугоу Катсуки! «Король взрывокиллер»… Без сомнений Киришима ещё с первого года в Юэй был ближе всех к Катсуки. Даже ближе, чем он, «друг» детства. Вот она, та самая причина, подкосившая Бакугоу настолько, что ему даже пришла в голову мысль совершить самоубийство. -…Ты мне нравишься. Мидория удивлённо обернулся к Катсуки. Яркий блеск в изумрудных глазах не остался незамеченным Бакугоу. «Он… серьезно?.. Никак не отреагировал на то что я убийца и убил Киришиму, но ему интересен тот факт, что я гей и влюблен в него?» — Ты глупый. — Наконец, произнес Мидория. «Ты больше!» — хотел ответить Бакугоу, но не стал. Почему? Потому что не это сейчас важно. — Когда тебе предложили ту работу, тебе следовало нам… мне хотя бы… сказать об этом. — Если бы Деку не был смущён и не пытался скрыть это, то эти слова могли прозвучать угрожающе. Но к сожалению Каччан, видимо решил, раскрыть все сразу. Но смущение Мидории не было замечено: Катсуки слишком волновался о реакции Деку и, что более важно, о его решении насчёт него. И слова Изуку, вроде бы вполне безобидные, мягко говоря ошеломили Бакугоу. — И… это все, что ты можешь сказать? — Выдавил из себя Катсуки. — Ну, еще то, что ты совсем идиот, раз решил, что своей смертью сумеешь искупить свою вину и… те жизни отнятые тобой. — Мидория медленно и незаметно уводил Каччана в переулок, понимая, что скоро он сорвется. А ругаться с ним на виду у всех не особо хотелось. — Кири… — Он запнулся. Стоит ли.? — Эйджи точно не этого хотел. — И… тебя совсем не волнует, что это я его убил? — Мидория прикрыл глаза. Он ожидал этих слов. Примерно обдумал, что ему следует сказать и главное, как. — Киришима был моим другом. Он всегда был довольно оптимистичным. В отличие от меня. Это в нем мне и нравилось. Он не унывал и не грустил… по-крайней мере на публике. А о чем он думал на самом деле… Не знаю и никогда не сумею узнать. Но он никогда не обвинял кого-то в своих проблемах, а если и обвинял, то лишь убедившись в своих словах. — Мидория выдохнул, переводя дыхание. Давно он так много не говорил. Катсуки лишь опустил взгляд. — И… может бредово звучит, но не думаю, что он стал бы обвинять тебя в своей смерти. А я… догадывался… из-за чего умер Киришима. — Изуку прикрыл глаза, не желая видеть сейчас Катсуки. — Врачи говорили, что смерть наступила из-за взрыва… Бакугоу в молчании переваривал все то, что услышал сейчас. «Не стал бы обвинять… и это та причина, из-за которой ему плевать, что я убийца нашего друга?!» — Ну… я просто… это было давно… Киришиму не вернуть… — Взгляд красных глаз медленно сфокусировался на Мидории и только тогда Катсуки понял, что он произнес это вслух. — Как бы это сказать… Я просто не могу обвинять тебя. Может, я просто эгоист. — Эгоист? Ты? Никогда не припомню подобного. — Пробубнил себе под нос Катсуки. — Люди меняются. Рано или поздно. — Мягко и непринужденно улыбнулся Мидория, будто они сейчас не о смерти друга разговаривают, а о погоде. Но в тот момент Бакугоу почему-то больше казалось удивительным, что Деку каким-то образом разобрал его лепет. Хотя… Мидория же «Король Бубнежа». — Меняются… Пожалуй с этим я согласен. Но не с тем, что ты мог каким-то образом измениться так, чтобы стать эгоистом. — А я бы в средней и старшей школе никогда бы и не подумал, что ты будешь так спокойно общаться со мной. А ещё в то, что ты можешь разговаривать по-человечески без ругательств. И чуть не забыл! В то, что ты можешь выслушивать так много критики в свой адрес и при этом не пытаться взорвать что-нибудь… — Заткнись уже! Задрот мелкий. — Набросился, а в руках послышались хлопки от взрывов. — Ха, не очень-то ты и поменялся. Может просто чуточку терпимее стал. — Деку уклонился, улыбаясь и чуть посмеиваясь. Бакугоу рыкнул и ударил еще раз, зная, что он уклонится. И именно в тот момент сумел схватить парня за руку. Он опешил и когда второй рукой попытался ударить, чтобы вырваться, было уже поздно. Каччан схватил и вторую руку Мидории. — Ну и последний вопрос от меня. — С довольной ухмылкой, прямо загоревшийся в ходе небольшой «битвы» с Деку, Бакугоу сейчас глядел прямо в его лицо. Тот нерешительно кивнул, но в глазах чувствовалась искорка страха. Катсуки приблизился к уху Мидории, шепча. — Когда я сказал тебе, что ты мне нравишься, о чем же ты подумал? Изуку сглотнул, вспоминая. Все-таки хорошо, что он увел их в переулок. Или нет?.. — Я тоже… — В тот момент Каччан прикусил мочку его уха и парень тихонько вскрикнул, ощущая жар в своем теле. — Ты мне тоже… — Я тебе тоже...? — Катсуки выжидающе уставился в глаза парня перед ним. Тело ныло, прося большего, но он терпел. Ради этого момента… — Ты мне тоже нравишься! — Мидория зажмурился, в уголках его глаз блеснули слезы, лицо покраснело совсем… — Ну и хорошо. — Практически оскалился Бакугоу, приникая губами к его и, утопая в нахлынувших чувствах, крепко обнял его, надеясь более никогда не отпускать это хрупкое телом создание, пережившее за свою ещё не очень долгую жизнь достаточно несчастий и обид. Хорошо бы… больше никогда ничего не терять. Было бы прекрасно умей он ценить сегодняшний день. Сейчас уже поздно задумываться о его погибших друзьях, с которыми он провел чертовски мало времени. И не вернуть тех школьных дней, когда Мидория был совсем другим человеком. Но не поздно защитить его сейчас от дальнейших трудностей жизни. Не поздно прижать его ближе к себе, поцеловать его губы. Не поздно прижаться к его обнаженной и горячей коже спины, покрытой шрамами. Не поздно обнять, давая понять, что тот больше не одинок. Этого он терять не собирается. Ни за что. Он понял, как много времени было потрачено впустую. Но более не собирался повторять своих ошибок и давать их совершать другим. Это значило пойти и пнуть Тодороки Шото под зад и, наконец, заставить его забыть всю ненужную хрень и признаться этой чертовке по имени Момо. И как он раньше не додумался об этой очевидной вещи? Был слишком погружен в свое одиночество и свои проблемы. Деку он грустить уж точно не позволит, и пусть только попробует скрыть что-то! Впрочем, когда он пришел к Тодороки, понял, что пинать никого и не требуется: Тодороки и Яойорозу и сами разобрались. «Не маленькие, сам разберутся» — возможно и сработало бы (говоря, простыми словами, не обращать на них внимания), но рисковать Бакугоу не собирался. Позвонил Урараке, каким-то чудом умудрился вернуть девушку в Японию. В тот же день созвал и всех остальных. Произнес длинную речь, убеждая всех, что бегать вечно — глупо, чем вызвал смех у всех. Даже обиделся, но долго не стал, просто посмеявшись вместе со всеми. В тот же день сделал то, на что не мог решиться долгие годы: побывал на кладбище. Прощался с каждым, останавливаясь у каждой могилы. Возможно было слишком поздно, чтобы прощаться… Но это ведь не оправдание. Последней была его могила. Почему-то именно в тот момент, пять его бывших одноклассников, пристально следивших за ним, не выдержали и подошли к нему. Не в силах смотреть на согнувшегося пополам от рыданий, казалось бы несгибаемого Бакугоу Катсуки. Никто не неуязвим. Ничье сердце не стальное. Но Бакугоу даже рад этому. Иначе он никогда бы и не понял, что у него есть и всегда были друзья. Готовые поддержать в любой момент, улыбнуться и непринужденно засмеяться даже на то, что их друг убийца. Его любимые и лучшие друзья. Заслуживал ли он их? Даже если и нет, то непременно заслужит.