Broken Soul

«Когда ты спасешь меня, собрав осколки души воедино, не дай мне разрушить тебя, я не прощу себе твоей боли»

Fleurie – Hurts Like Hell

Тео выходит из класса, осознавая, что за эти долгие полчаса смог испытать тот спектр чувств, который он не испытывал за всю свою жизнь. Он не знает, что именно ощущает. С одной стороны, внутреннее опустошение, с другой — почему-то слова Лидии о том, что Стайлз не причастен ни к чему, греют душу, пусть и приносят боль. Тео упорно молчит, в то время как Малия, Джексон, Эрика и Айзек выясняют отношения, крича какие-то непристойности на всю школу. Наверное, не будь их родители такими влиятельными, на них бы непременно накинулись учителя. Эллисон переговаривается с Кирой, и, кстати говоря, Рэйкен так и не понимает, когда эти две успели стать подругами. Лидия буквально выбегает из кабинета, мчась к выходу из школы, словно от этого зависит вся ее жизнь. Ну, или чья-то жизнь. Тео даже не спросил, что произошло, как Мартин выскочила, видимо, вспомнив про что-то. Рэйкен выдыхает, уже желая смыться и затянуться хорошенько, как волна дрожи проходит по его телу. Он забыл про кое-кого. Скотт. Тео нервно оборачивается, начиная искать того глазами, и спокойно выдыхает, когда замечает МакКолла, медленно на негнущихся ногах выходящего из этого злосчастного кабинета. Рэйкен понятия не имеет, с каких пор его начало волновать эмоциональное состояние этого извращенца, но ничего поделать с собой не может. Наверное, это из-за Стайлза. Наверное, все, что сейчас происходит в его и не только жизни, происходит из-за Стайлза. Тео уже намеревается подойти к Скотту, дабы, очевидно, тот чувствует себя паршивее их всех вместе взятых, как парня нагло перегоняет Айзек, хватающий МакКолла за локоть. Рэйкен замирает как вкопанный, но оцепенение длится недолго, потому что он готов к этому; ситуации повторяются, и он не совершит ту ошибку, которая стоила Стайлзу жизни. — Все это происходит из-за тебя, пидор, — кричит Айзек, прижимая Скотта к стене. Тео ускоряет шаг. — Сдержал бы свои гормоны, не трахнул бы Убий… Стилински, все бы было нормально! — Отойди от меня! — орет МакКолл, безрезультатно пытаясь вырваться, чем лишь вызывает смешок. — Да ты еще тот сукин сын, — Айзек нагло усмехается, — я-то все думал, что ты за этим уродом бегаешь, а ты просто его отыметь хотел! Скотт прикрывает глаза, прикусывая губу. Эти слова причиняют ему боль. — Отпусти его, — строго произносит Тео, складывая руки на груди. — Я сказал, отпусти. Айзек, явно не ожидавший такого, лишь приоткрывает рот от удивления и молча слушается, убирая руки от Скотта. Забавно, прошло всего несколько месяцев, а они с Тео уже на разных берегах этого бушующего океана хаоса. Можно бы было сказать, что эти двое приняли различные позиции, но это не так. Айзек не сражается ни за что, не произносит ни слова. Айзек — единственный из этих идиотов, кто понял, что нужно отступать. Лейхи только стискивает зубы, кивая. Признавая свой проигрыш. Тео в ответ лишь пожимает плечами. Это не его победа. Это победа Стайлза. Когда Айзек уходит, Рэйкен уже хочет облегченно выдохнуть и расслабиться, как рядом слышится всхлип. Скотт присаживается на бетонный пол, прислоняясь спиной к стене и пряча лицо в ладонях. Тео словно пронзает током от того, что, Боже, как этот парень похож на Стайлза. — Эй, — Рэйкен неловко треплет МакКолла за плечо. — Не расстраивайся из-за таких. Скотт хмыкает: — Он вроде как твоим другом был. Тео молчит. Ну, а что на это ответить-то? — Знаешь, — продолжает Скотт, уже не скрывая своих слез. — Он прав. Если бы не я… — Не-а, — нагло перебивает Рэйкен, присаживаясь рядом на корточки. — Мы все виноваты, понятно? — Ты сам говорил… — тянет МакКолл, вытирая влажные щеки рукавом рубашки. — Я был не прав, — кто бы знал, каких усилий Тео даются подобные слова. — Я вообще во многом был не прав. Скотт поднимает на него словно стеклянные от слез глаза, то ли недоумевая, то ли удивляясь таким словам. Возможно, и то, и то другое. — Стайлз… — МакКолл всхлипывает, — я люблю его. Я погубил его, погубил его! — он срывается на крик, пропитанный болью и безысходностью. — Он простил тебя, — Тео, повинуясь первому порыву, прижимает Скотта к себе, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. Истории повторяются. — Мы все чертовски виноваты перед ним. Но он простил нас. Я точно знаю. МакКолл слабо кивает в объятиях, чувствуя то тепло, которое он не ощущал с момента смерти Стайлза. Тео усмехается, осознавая, что ему теперь плевать. На свою репутацию, которая так долго стояла для него на первом месте, на вылупившихся на них Малию и Джексона, на ожидаемые завтрашние слухи. Может, история и повторяется, но некоторое изменение все равно будет, это точно. Потому что на этот раз Тео Рэйкен не уйдет.

***

Лидия не помнит, как добралась до своего дома. Стайлз здесь, она точно знает. Она чувствует это. И еще чувствует, что скоро это ощущение исчезнет, померкнет, оставшись лишь плодом ее воображения. Часто дышит, наполняя легкие чертовым кислородом. «Когда Вселенная вокруг тебя рушится, вдыхай воздух полной грудью. Помни, ты можешь оказаться тем единственным, кто выжил» Руки дрожат, а сердце стучит в груди, раня, кажется, ребра и кромсая эмоции на части. Лидия часто задавалась вопросом: «Что с ней будет, когда он уйдет?». И Лидия, наверное, совершила огромную ошибку, все еще не ответив на него. Девушка не знает, что дальше. Она словно затеряна в нитях собственных мыслей, погружена в океан собственных горячих слез, разрушена собственными чувствами, что заполняют сознание. Лидия вбегает по лестнице, мчась в свою комнату, будто от каждого ее шага зависит ее жизнь. Ну, доля правды в этом есть. Хотя, очевидно, ее жизнь зависит совсем не от нее. Это так странно. Полностью зависеть от человека (мертвого), доверять ему свои мысли, отдавать свою боль, дарить душу, надеясь, что он сохранит подобный презент. — Стайлз, — соскальзывает с ее уст его имя, как только Лидия замечает Стилински в своей комнате. «Стайлз». Это слово будто мантра, будто самое важное, что она вообще может сказать, чтобы не сойти с ума. Лидия понимает, что плачет, когда ловит печальный взгляд любимых карих (уже нет) глаз. Плачет, потому что видит его не так четко, как раньше. Если раньше он выглядел, как парень, то сейчас… как призрак. Призрак. Плачет, потому что хочет обнимать его, повторить миллион раз слова о том, что все оскорбления его внешности, — полная чушь. Плачет, потому что хочет услышать еще его историй (любых!), погрузиться в свои размышления, впитывая такой тихий голос, вырывающий ее из действительности. Она просто хочет любить его. Ни подарков, ни свиданий, ни взаимности, ни секса. Обыкновенной человеческой любви. — Лидия, — Стайлз подходит ближе, непривычно холодной рукой аккуратно касаясь ее ладони и немного потупляя взгляд. — Я… я знал, что ты тоже почувствуешь это. Девушка улыбается. — Думаешь, я поступила неправильно? Там, в классе. Стайлз лишь пожимает плечами: — Не знаю. — Ты считаешь, я… — Лидия, — он резко перебивает ее, сжимая ладонь сильнее. — Если мы разные, не значит, что кто-то из нас не такой. Мартин кивает, глотая соленые слезы. Что ей сказать? «Ты же знаешь, что мое сердце разрывается на части?» — Что мне делать? Звучит безумно наивно, но Лидии плевать. Забвение неизбежно. Она просто хочет узнать, как справиться с ним. И она уверена, что Стайлз Стилински ни за что не позволит, чтобы волна беспросветной тьмы накрыла ее так, как однажды это случилось с ним. — Жить. — Он улыбается уголком рта, прикусывая губы, тем самым то ли сдерживая дрожь в голосе, то ли спасаясь от слез. — Ты сейчас разговариваешь со мной. Ты смотришь по сторонам, улыбаешься, чувствуешь, слушаешь меня, дышишь. Знаешь, что это значит? Лидия невольно задумывается. — То, что я человек? — То, что ты живешь. — Стайлз подходит чуть ближе, отчего Лидия затаивает дыхание. — Разве этого мало, чтобы быть счастливой? Мартин горько смеется, ощущая разливающееся в груди тепло. Нет, ей этого недостаточно для счастья, однако. Для счастья ей нужен Стайлз. Только он. «Даже если мир вокруг рушится, его улыбка заставляет подумать, словно все они спасены» — Лидия. — Девушка поднимает на него полный боли и отчаяния взгляд, ощущая, как сердце сжимается. — Позаботься о них, ладно? Мартин усмехается сквозь пелену слез. Когда же ты перестанешь других ставить выше себя, Стайлз Стилински? — Конечно, — она аккуратно кладет теплую ладонь на его бледную щеку, заставляя вздрогнуть. — Они… жалеют об этом… Тео, Скотт, Эллисон. Стайлз понимающе кивает, смаргивая слезы. — Я тоже жалею, — признается, горько усмехаясь, — я… я так хочу быть живым, Лидия. Мартин, чувствуя, как губы дрожат, хватает его за запястье, притягивая к себе. — Прошу, Стайлз… — воздуха в легких катастрофически не хватает, но она повторяет его имя раз за разом. Словно это может удержать его, словно ее речь может спасти его от вечного забвения. — Не покидай меня. Стилински поджимает губы, уже не сдерживая слез, и отходит чуть назад, будто бы извиняясь за всю ту боль, что сейчас разрывает Лидию на части. Мартин, резко подаваясь вперед, накрывает его холодные губы своими, отчего Стайлз выдыхает в поцелуй, обхватывая ее за талию. Лидия целует с напором, потому что она нуждается в нем каждое мгновенье. Целует с жаром, потому что хочет подарить ему всю любовь, что испытывает. Целует нежно, потому что Стайлз такой. Невероятно бледный, хрупкий, невинный. Лидия желает стереть с него все эти унижения, слухи, оскорбления. Смыть противные ощущения, из-за которых хочется под землю провалиться, забрать себе всю эту боль, что каким-то образом вмещается в худое оскверненное тело. Она рукой зарывается в его волосах, притягивая ближе и словно стараясь отдать все тепло, согреть, спасти от накрывающего холода. Но жизнь не сказка, а Стайлз не чертова снежная королева. Он резко отстраняется, и Лидия, опешив, смотрит в его глаза и читает все по ним. Он снова доверился ей, снова отдался своим ощущением, снова сократил свое время. — Нет, — она плачет, — нет, Стайлз, пожалуйста, нет! — Все хорошо, — шепчет парень как-то отдаленно и часто моргает, когда веки невольно тяжелеют. — Держи меня за руку, хорошо? Я хочу, чтобы меня держал за руку тот, кого я люблю, слышишь? Лидия спешно кивает, сжимая его ладонь в своей. Стайлз — ее маленький мир, другая Вселенная. Стайлз — ее спасение, лекарство от смерти. Стайлз, наверное, не ее последняя любовь. Но он именно тот, кому она подарила свое сердце. И это не изменится. Никогда. — Я тоже люблю тебя, — произносит на выдохе, понимая, что раньше не говорила эти заветные три слова никому. Это хорошо. Стайлз Стилински заслуживает того, чтобы эта клятва принадлежала ему. Он улыбается своей прекрасной улыбкой, а глаза, кажется, в последний раз на несколько мгновений приобретают свой натуральный цвет, мерцая в свете тусклой лампы. — Закрой глаза, — шепчет Стайлз, и Лидия послушно окунается в темноту. — Помни, я рядом. Мартин вдыхает полной грудью, чувствуя, как в сердце разливается тепло и надежда от его обещания. Стайлз Стилински не врет. И Лидия, не обращая внимания на слезы, в последние секунды ощущает лишь безграничную любовь и благодарность за то, что за считанные месяцы, перечеркнув все трудности, он подарил ей целую вечность. Что ж, перед темнотой всегда прекрасный закат солнца. Лидию передергивает, когда она осознает, что больше не ощущает чужую ладонь. Медленно открывает глаза и замирает, судорожно втягивая в себя воздух. Она одна. Он ушел, испарился, исчез. Девушка опускается на колени, обнимая себя за плечи и опуская голову. Улыбается уголком рта, вытирая слезы. Может, они еще встретятся. Может, когда-нибудь Вселенная будет к ним справедлива. Может, Стайлз Стилински еще продолжит свою историю. Все может быть. 5 месяцев спустя… Лидия поджимает ноги, пачкая школьный подоконник грязью на ботильонах, и незаметно качает головой в такт музыки в наушниках. Неожиданно приходит сообщение от мамы, и Мартин неосознанно вздрагивает, разблокировывая мобильный. Мама: Лидия, я в магазин. Купить что-то? Девушка усмехается, набирая быстрое «нет», и снова нажимая на «плэй». Сейчас их отношения с матерью в корни поменялись. Разумеется, нельзя сказать, что в доме теперь царит полное понимание, но от постоянных конфликтов и стычек не осталось ни следа. Лидия оглядывает коридор школы… Ах да, школа. Изменения в отношении с Натали Мартин — ничто, если сравнивать с теми переменами, что произошли в этом учебном заведении. Все началось еще в тот вечер, когда ушел Стайлз. Каким-то образом родители Эллисон донесли отцу Айзека о выходках его сына. Хах, наверное, вы можете представить, что произошло. «Бедного» Айзека отправили в другую школу, а спонсировать эту отказались под предлогом, что смысла в этом больше нет. Ну, без дополнительных средств все полетело к чертям, поэтому, лучшим (и единственным) решением Мистера Смита, директора школы, по его мнению, было просто свалить, оставив все его погрешности разбирать другим людям. Впрочем, это пошло лишь на пользу, ибо нынешний директор буквально за месяц привел все в порядок, разорвав любые связи с богатенькими родителями и тем самым избавив школу от такого разделения учеников на «отбросов» и «элиту». Конечно, какие-нибудь участники футбольных команд и пытаются возомнить себя лучше других, но никаких избиений и унижений уже не происходит, потому что прежние изгои, можно сказать, одержали победу, отчего чувствуют себя в разы самоувереннее, чем раньше. Вам, наверное, интересно узнать, что случилось с самими участниками элиты. Можно было бы описать, какие истерики происходили у Малии, когда ее отчислили из школы, или как орал на всех матом Джексон, утверждая, что он все равно лучше остальных, но вы бы, безусловно, пропустили эти строки, насколько они банальны. Поэтому, справедливо лишь сообщить, что оставили на испытательный срок одну Эрику, и пусть она еще не очень хорошо уживается в новом для нее обществе, это лучше, чем судьба всех ее старых лучших друзей. — Привет. — Лидию резко вырывает из своих мыслей женский голос, и она убирает наушники, поднимая голову. — Привет, Эллисон, — Мартин улыбается. Сейчас их отношения с Арджент пусть и не особо дружеские, но вполне нормальные для того, чтобы просто общаться. — И тебе, Кира. Юкимура в ответ лишь кивает. Она тоже довольно изменилась. Чуть больше полугода назад смерть Хейден сводила ее с ума, приводила к необдуманным поступкам, вплоть до суицида. Но сейчас, пускай она не до конца оправилась, довольно близкая дружба с Эллисон помогает пережить те тяжелые моменты. Лидия думает, что Арджент для нее — спасательный круг, какой когда-то был у самой Мартин. Был и остается, разумеется. — Лидия, как насчет совместного проекта по географии? — спрашивает Эллисон, откидывая темную прядь волос. — Там нужно по тройкам разделиться. Мартин отрицательно мотает головой: — Простите, девчонки, но я уже Тео обещала, — она пожимает плечами. Предложить Рэйкену делать с Кирой не вариант. Лидия невольно усмехается, как вспоминает лицо парня, когда ей удалось притащить его на вечеринку в доме Юкимуры. — Ну ладно, — произносит Кира, успокаивая расстраивающеюся Эллисон. — Мы… мы можем Скотта попросить. Лидия улыбается: — Он тоже Тео обещал. Эллисон обреченно стонет, закрывая лицо руками. Они с Кирой уходят в класс, решая, очевидно, допросить еще учеников, а Лидия вновь утыкается в телефон. Листает свою галерею, понимая, насколько сильно все изменилось. На одной фотке они с Эллисон вместе делают презентацию, на другой — они с ней же, Кирой (которую Арджент прямо-таки заставила пойти с ней), Скоттом и Тео организовывают вечеринку в честь того, что этот кошмар наконец закончился. Был бы здесь Стайлз. Здесь не хватает только его. Безусловно, каждый из них скучает по нему. Каждый по-разному. Но это так. Лидия вздрагивает, когда рядом с ней падает знакомый черный рюкзак. — Не бойся, маленькая революционерка, это всего лишь мы, — ухмыляется Тео, присаживаясь на подоконник. Рядом с ним встает Скотт, бросая Лидии быстрое «привет». — Привет, Скотт, — здоровается она в ответ. — И Вам здравствуйте, многоуважаемый, — парирует Мартин, обращаясь к Рэйкену, на что тот прыскает, невинно расставляя руки в стороны. — Тео, — проговаривает МакКолл, — я пойду на литературу, встретимся через урок. — Давай, — тот кивает, разваливаясь на подоконнике рядом с Лидией. Она отрывается от телефона, убирая мобильный в сторону. Выдыхает, чуть прикрывая глаза и стараясь прогнать ту грусть, что порой наваливается на нее с головой. — Эй, ты в порядке? — Тео несильно толкает Лидию в плечо, попутно доставая из рюкзака сигареты. — Да. На этот раз Лидия Мартин не врет. Теперь действительно все в порядке. Она обхватывает Тео за запястье, когда тот собирается вытащить зажигалку, и отрицательно мотает головой. Нет уж. Они вдоволь наигрались со смертью. Рэйкен, наигранно выдыхая, без слов на удивление Лидии выбрасывает упаковку сигарет в окно, еще не придумав, как он будет отучаться от наркотика. Однако той мысли, что Стайлз бы не хотел этого, хватает для того, чтобы пересилить себя и отказаться. В конце концов, в ближайшие пару лет Тео подыхать уж точно не собирается.

***

А Стайлз Стилински и правда не обманул. Он все равно был рядом. Просто не для ее глаз. Когда Лидия поняла это? Возможно, когда Тео сообщил ей, что его будто что-то сдерживает от неправильных необдуманных решений. Возможно, когда Мартин после автокатастрофы осталась цела и невредима, в то время как люди в том автобусе очень сильно пострадали. Возможно, когда ее мама, Натали, заболела прямо перед важнейшим мероприятием, на котором позже произошел террор. Или, возможно, Лидия знала об этом все время, изображая его портреты в своем блокноте. А Стайлз улыбался, в сотый раз отмечая, что на рисунках Лидии Мартин он намного красивее, чем есть на самом деле. Если бы только Лидия видела его, обязательно сказала бы, что это не так.