Broken Soul

«Would you mind if I hurt you? Не возражаешь, если я сделаю тебе больно? Understand that I need to Пойми, что мне приходится»

Тео выбрасывает использованную сигарету, поправляя лямки темного рюкзака. Вчера, после речи Лидии, родители решили высказать ему все, что думают по поводу происходящего в этой, казалось бы, идеальной школе. Нет, разумеется, всей этой лекции Тео даже не слушал. Зачем ему? Правильно, теперь плевать. Судорожно втягивает в себя отравляющий легкие воздух, сжимая руки в кулаки. Забавно, родители даже не поинтересовались тем, как он ощущает себя в этом огне хаоса. Они обсуждали директора, деньги, внесенные ими во вклад данного учебного заведения, Лидию и Стайлза, конечно. Вообще, теперь Тео на улицах Бейкон Хиллс слышит «Стайлз Стилински» чаще, чем обыкновенное «привет». Стайлз правда после смерти обрел своего рода «популярность», став самой обсуждаемой темой в прессе, школе и в обычных повседневных утренних разговорах. И от этого Тео выворачивают наизнанку. То, как люди обсуждают его, называя «мальчик, который совершил самоубийство», критикуют, утверждая, что в любом случае суицид — слабость, спорят, полагая, что все беды случаются из-за неразделенной любви, — раздражает до дрожи в коленях. Никто из этих активистов не знал Стайлза. Никто даже представить не мог, что с ним творилось. Никто из них не пытался ему помочь и, вероятно, даже ни разу не разговаривал с ним. Но, разумеется, сидя на месте, мы все специалисты лясы точить. Тео знал Стайлза. Знал не то слово. Тео бы отдал все на свете, чтобы вернуться в то утро, когда он впервые почувствовал к Стилински не только жалость и некоторое раздражение, но и своего рода уважение и тепло, не до конца осознав тогда всю значимость этого. Если бы он мог перемотать время назад, Рэйкен бы ни за что не ушел, оставив избитого судьбой Стайлза одного. Но перемещения во времени людьми не придуманы, и единственное, что остается в силах Тео Рэйкена, — каждый день убивать самого себя. Что вы, вовсе ни никотином. Мыслями. Мысли убивают быстрее и болезненнее, чем любой наркотик, правда. Заходит в школу, неуверенно оглядываясь по сторонам. «Что-то изменилось, — вторит подсознание, — что-то не так». В коридоре стоит настолько гробовая тишина, что Тео на секунду замирает, затаивая дыхание. Нет никаких постоянных ссор, разговоров, драк. Странно. Рэйкен, ощущая зарождавшееся в груди волнение, быстро проходит вперед, оглядывая учеников, спокойно достающих из своих шкафчиков нужные учебники. Резко воздух покидает легкие, а дрожь волной проходит по телу, когда на стене Тео замечает плакат. Плакат с изображением Стайлза. С изображением, мать его, Стайлза. Рэйкен опускает взгляд чуть ниже. Под фотографией красными буквами выведено «суицид не выход». Тео сжимает руки в кулаки. Это что, шутка какая-то? Директор издевается над ними, играет с их чувствами? Парень поворачивает голову, слыша за спиной смешки. Какой-то ученик подходит к плакату, что-то крича и привлекая к себе внимание. Все мгновенно оборачиваются на него. Тео находится в шоке. Неужели это тот незаметный паренек, мама которого год назад жаловалась на школьников, обижающих ее сына? Сейчас, когда на нем надета черная толстовка с логотипом «Нирваны», на руках то ли наколки, то ли просто рисунки, а в ушах черные серьги, его просто не узнать. Тео не помнит имени этого когда-то неудачника, но помнит, как все смеялись над ним, обзывая «пидором». Жгучий стыд, смешанный с чувством вины, наваливается на Рэйкена, когда он вспоминает, что среди этих уродов, пристающих к мальчишке и оскорбляющих того ни за что, он тоже был. — Смотрите, что тут написано, — проговаривает тот на весь коридор. — «Суицид не выход», — читает, — ну да, конечно. Парень вынимает черный маркер из кармана и резко зачеркивает частицу «не», чем вызывает свал аплодисментов. Тео оглядывается по сторонам. Он и не заметил, что люди… они сами изменились. Зажатые, прячущиеся от «элиты» подростки уверенно стоят, одобрительно крича и кивая. Самое интересное, что членов самой «элиты» даже и не видно. — Вы чего делаете? — наконец встревает Тео, заставляя тем самым всех умолкнуть. Он резко отталкивает этого парня от плаката. — Успокойтесь. Вдруг кто-то резко хватает его за плечо, разворачивая к себе. — Ну да-а, — тянет незнакомец, — куда же без тебя, Тео Рэйкен? Всех твоих дружков мы уже послали нахер, пора и тебя заткнуть? У Тео отвисает челюсть. Чего они сделали?! — Хотите меня избить? Да валяйте, сука. Я всего лишь желаю, чтобы вы сняли эти тупые плакаты, которые решили повесить учителя, а не насмехались над Стайлзом еще больше. — Да ну, — за спиной слышится женский голос. — По-моему, насмехались над Стайлзом не мы. Ты со своими друзьями довел его до самоубийства. Тео до боли стискивает зубы, опуская взгляд. Разве есть сейчас смысл что-то доказывать? В конце концов, эти люди не Стайлз Стилински, чтобы понимать его. Однако слова этой незнакомой ему девчонки вскрывают поселившиеся в душе раны, душат, заставляя с шумом выпустить воздух из отравленных легких, и сжигают чувства, сменяя их болью, обитающей где-то в сердце. — Вы ни черта не знаете, — рявкает Тео, сразу же срывая этот гребаный плакат. — Хотите быть как Стайлз — научитесь видеть в других не только то, что хочется.

***

Малия смотрит на часы, убеждаясь, что до звонка еще есть время, и заходит в класс истории, встречая там уже Айзека и Эрику. Как и договаривались, они все собрались перед вторым уроком, исключая Джексона. Его сегодня почему-то в школе не видно. — И что мы будем делать? — первая начинает разговор Малия, присаживаясь на один из свободных стульев рядом с восседающем на парте Айзеком. Эрика пожимает плечами, доставая зеркало и поправляя и без того идеально уложенные светлые локоны волос. — Ты думаешь, что эти чмошники правда могут нести опасность? — она фыркает, отчего Малия закатывает глаза, явно недовольная подобным ответом. — Два-три дня побунтуют после слов Мартин и успокоятся. Айзек одобрительно кивает: — Мы сильнее их. Мы уже ни раз принижали их, знаем их слабые места. Победа будет за нами. Да и директор из кожи вон вылезет, чтобы получать бабки от родаков Джексона. Малия невольно задумывается. Что ж, доля правды в этом есть. Учителя не позволят продолжаться этому хаосу, потому что деньги на обустройство школы и создания определенных собраний и мероприятий, несомненно, нужны. Пока родители Джексона и Айзека неплохо вкладываются, им ничто не угрожает. Есть лишь одно «но». — Как насчет Тео? — наконец спрашивает Малия, поджимая губы. — Его предки вкладывают не меньше, но он-то явно уже не за нас. — Он один, — констатирует факт Эрика, — а нас четверо. Если не считать еще кучки идиотов, которые обязательно заступятся за нас. Ну да, наверное, они правы. Малия зря волновалась по этому поводу. Нужно продержаться дня два, и все придет на свои места. Просто дело в том, что ей оставаться на своей позиции гораздо сложнее, нежели Айзеку или Джексону, потому что родители Тейт не сотрудничают со школой. По сути, вся эта ее популярность явилась к ней только из-за, непосредственно, Тео и всей этой компании, которая приняла ее в свои, скажем, ряды. Как бы странно ни было, все же Малия чувствует какую-то жалость к Рэйкену. Она понимает, что многим обязана ему, но восполнить свой долг не может. Как ни крути, репутация важнее чувства вины, несмотря на то, что от него очень трудно взять и отделаться. Вырывая девушку из своих мыслей, дверь в кабинет резко открывается, заставляя троих подростков замереть. Слава Богу, это всего лишь Джексон. — Привет, братан, — выдыхает Айзек, — не пугай ты так. Однако Уиттмор, пропустив шутку друга мимо ушей, продолжает стоять с таким серьезным и немного даже ошарашенным видом, словно он узнал дату своей смерти минуту назад. — Идиоты вы, — вдруг резко произносит он, отчего Малия вздрагивает. Обычно таким тоном Джексон разговаривает лишь с такими, как… как Стилински. — У нас огромные неприятности. — Чего случилось? — выпаливает Малия, вставая со стула и пытаясь привести мысли в порядок. — Мои родители больше не спонсируют школу. — В классе воцаряется гробовая тишина. — После всего этого дерьма они порвали контракт. И это все означает… что у нас больше нет привилегий. У Малии, кажется, от страха замирает сердце.

***

Эллисон быстро проходит мимо толпы, стуча каблуками по бетонному полу. Если раньше она могла понять, какой стоит сделать следующий шаг, то сейчас девушка находится будто в центре пламени; куда не повернешься — сгоришь дотла. Несмотря на то, что Кира раскрыла ей много других людей, которые как-то причастны к гибели Стайлза, Эллисон все еще не понимает окончательно связь между этими ребятами и событиями. Будто не хватает еще пары деталей. Будто девушка не замечает чего-то очевидного. — Эллисон, — за спиной слышится голос Киры. — Как там расследование? — она явно насмехается, но Арджент, не желая обращать на это внимание, произносит вполне серьезно: — Мне все-таки нужно найти Лидию. Кира хмыкает, складывая руки на груди, и присаживается на подоконник, испепеляя Эллисон пронзительным взглядом. — Я не знаю, чего ты добиваешься, — наконец произносит она и кивает в сторону орущей что-то толпы «революционеров», которых пытаются угомонить двое учителей. — Но ни к чему хорошему тебя это не приведет. Эллисон хмурится. — О чем ты? — Этим ребяткам доставалось нехило, — пожимает плечами Кира. — Стайлз Стилински для них как спасательный круг, вдохновитель, герой. Ты видела, как они напали на «элиту»? Если хоть кому-то из них станет известно, что мы тоже имеем к суициду Стилински какое-то отношение, то это же грозит и нам. Эллисон кивает. Кира несомненно права. — И что мы будем делать? — спрашивает Арджент, не осознавая, что дальнейшие слова Юкимуры сразят ее наповал. — Мы встанем на сторону бунтующих.

***

Тео в очередной раз набирает номер Лидии, надеясь дождаться ответа. Тщетно. Эта девушка принесла столько хаоса в старшую школу Бейкон Хиллс, а теперь, когда творится не пойми чего, она просто шляется где-то, прогуливая уроки и игнорируя звонки. Неплохо так устроилась. Рэйкен ощущает гнев и обиду одновременно. Он чувствует себя лишним от того, что не может перенять ни одну, ни другую позицию. Если бы Стайлз был жив, было бы легче. Тео в который раз замечает, что скучает по нему. Даже не из-за того, что чувствует себя виноватым, просто так. Тоска сковывает сердце, когда он понимает, насколько все изменилось. Несмотря на то, что Стайлз никогда не был ни его другом, ни близким, всегда создавалось ощущение, будто Стилински его знает лучше, чем собственные родители. Стайлз как раз был тем, кто не позволял «элите» и «отбросам» столкнуться между собой. И сейчас, когда его больше нет, происходят по-настоящему дикие вещи, от которых просто хочется убежать, спрятаться, скрыться. Тео чувствует себя настолько паршиво, что хочется самому вскрыть вены в ванной и навсегда оставить этот мир, когда воспоминания заполняют мысли, снова и снова крича том, какую огромную ошибку он совершил. Вдруг Рэйкен осознает, что никогда даже не представлял то, о чем думал сам Стайлз, когда услышал эти ужасные слова от Тео. Парень уже ни раз воображал, что Стилински чувствовал, но никогда не размышлял о том, что приходило тому в голову. Тео поворачивается и замечает того, кто наверняка знает ответы на подобные вопросы, будучи достаточно знакомым с мыслями и переживаниями Стайлза. Наверное, это именно тот, кому после смерти Стилински приходится в сто раз хуже, чем Тео. Скотт. Скотт МакКолл, разумеется. Он сидит на полу, прислонившись спиной к стене, и слушает музыку в наушниках, невидящим взглядом смотря куда-то вглубь коридора. Тео, выдыхая, направляется к нему и с наглым видом дергает за один наушник, заставляя вздрогнуть. Что ж, вполне в его стиле. Скотт поворачивается, вскидывая брови, когда замечает Рэйкена. Видимо, вести диалог в такой компании тому не особо хочется. Хм, как жаль, что Тео плевать. — Скучаешь по нему? — неожиданно даже для самого себя задает вопрос он, кидая рюкзак в сторону и присаживаясь рядом. Скотт наоборот чуть отодвигается, чем вызывает у Тео выдержанный смешок. — Ты про кого? — наигранно недоумевает тот, отчего Рэйкен лишь закатывает глаза: — Не придуривайся, Скотти. Скотт прикусывает губу, и Тео ухмыляется, отлично понимая, как одним словом задеть этого парня. — Не зови меня так, — сквозь зубы процеживает МакКолл, сжимая руки в кулаки. Тео пожимает плечами, натягивая улыбку. — От вопроса не уходи. — Ладно, — Скотт обреченно выдыхает, очевидно, понимая, что ему не отвертеться. — Я, честно говоря, не знаю, что ты хочешь услышать, Тео. Скучаю ли? Безусловно. Я… не могу жить без него. Рэйкен хмурится, явно не ожидая такой откровенности. И, несмотря на то, что где-то в области груди все же зарождается жалость к Скотту, воспоминания плачущего изнасилованного Стайлза не позволяют быть к нему снисходительным. — В отличие от него ты хотя бы живешь. Тео понимает, что это было слишком жестоко, когда замечает, как глаза Скотта наполняются слезами, отчего тот часто моргает, пряча лицо в тюрьме собственных ладоней. Твою мать, да что же такое? — Эй, — Рэйкен толкает его в плечо, ощущая себя последним идиотом. — Харе реветь. Я спросить пришел… — Чего еще-то? — выпрямляясь, рявкает Скотт, складывая руки на груди. Тео хочет за такую реакцию отплатить чем-то обидным, но лишь прикусывает язык, заставляя себя промолчать. — Что тебе Стайлз говорил обо мне? Скотт хмыкает, закатывая глаза: — Весь мир не вращается вокруг тебя, Рэйкен. — Что он говорил обо мне? — не унимаясь, Тео медленно повторяет вопрос, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Скотт уже открывает рот, чтобы ответить, как на его мобильный приходит уведомление. Тео собирается вырвать этот айфон из рук МакКолла, как через пару секунд на его телефон тоже приходит смс. — Мне пришло сообщение от Лидии, — проговаривает Скотт, — она просит прямо сейчас прийти в 46 кабинет. Тео сглатывает, осознавая, что у него на экране дисплея высвечивается точно такой же текст.

***

Рэйкен понятия не имеет, как умудрился ввязаться в это по самые уши, когда вместе со Скоттом подходит к нужному кабинету. Мало того, что Лидия творит всякую чушь, Тео еще и в компании именно МакКолла, которого порой прибить хочется, прогуливает уроки из-за какого-то непонятного сообщения. И-д-е-а-л-ь-н-о. Скотт хочет постучаться, но Рэйкен отталкивает того от двери, сразу же дергая ее за ручку. В таких ситуациях правила этикета соблюдать хочется меньше всего. МакКолл недовольно цокает языком, но все же заходит в класс первым, сразу же замирая. «Чего встал в проходе? — проносится в голове у Тео, — ну что за идиотизм?» Он несильно толкает Скотта в спину, ворча что-то о том, чтобы тот шевелился, и сам вальяжной походкой направляется в кабинет. У Тео, кажется, пропадает дар речи, и теперь он понимает смятение МакКолла. Потому что в классе отнюдь не только одна Лидия. Сначала Рэйкен замечает Малию, Джексона, Айзека и Эрику, которые сразу же обратили на него внимание, потом и Киру с Эллисон, сидящих за последней партой. Сама Мартин стоит рядом с учительским столом, самоуверенно и даже немного нагло ухмыляясь, подтверждая тем самым, что от этой «встречи» не стоит ждать ничего хорошего. Тут до Тео доходит осознание. Здесь находятся именно те, кто как-то причастен к смерти Стайлза. Твою ж мать. — Лидия, — наконец недовольно проговаривает Рэйкен, складывая руки на груди. — Не хочешь объяснить, какого черта здесь происходит? — Никогда не думала, что скажу это, — произносит Эллисон, усмехаясь. — Но я согласна с Тео. Парень лишь закатывает глаза. Ой, ну спасибо, блин, за услугу. — Тео, — выдыхает Лидия, немного прикусывая губу. — Присядь, пожалуйста. Вы пришли последние. Рэйкен невинно пожимает плечами, оставаясь на месте. Однако гордо постоять ему мешает Скотт, который дергает его за плечо, заставляя сесть за парту, и сам плюхается на стул рядом. Тео усмехается: — Не льсти себе. Если я поговорил с тобой, это не значит, что мы лучшие друзья навеки. Он демонстративно встает и пересаживается за соседнюю парту, отчего Лидия тихо стонет, что-то бурча себе под нос. — Разобрались, — совершенно неискренне смеется она, — можем начинать представление. — Давай только побыстрее, — недовольно ворчит Малия, натягивая улыбку. — У меня есть дела поважнее тебя. — Не сомневаюсь, — совершенно спокойно отвечает Лидия, — я не отниму у тебя много времени, если начну с тебя, верно? Все сразу же замирают и облегченно выдыхают, вероятно, будучи не готовыми услышать правду про себя. — Малия Тейт, — протягивает имя Мартин, стуча пальцами по первой парте. — Казалось бы, абсолютно открытая для всех стерва из «элиты». — Тейт громко выдыхает, стискивая зубы. — Кто бы мог подумать, что даже такая, как ты, хранит секреты? Тео щурит глаза. О чем она говорит? — И нет, я сейчас не про твои измены или интриги. Я говорю про твои страхи, Малия. — Заткись! — Тейт быстро вскакивает со своего места, но Джексон хватает ее за запястье, говоря о том, что нужно успокоиться. — Если вы будете перебивать меня, об этом узнают не только те, кто сейчас находятся в этом классе, но и вся школа, — строго проговаривает Лидия, ставя руки по бокам. — А ты, Джексон, аккуратнее, вдруг эта девушка найдет себе парня, который будет защищать ее репутацию получше. Ей ведь только это и нужно. Уиттмор вспыхивает, резко вставая со своего стула. — Джексон! — вскрикивает Малия, хватая его за руку. — Не верь ей! — Не верить?! — он отталкивает девушку от себя, отчего та ударяется спиной об угол парты и шипит от боли. — Почему же? Может, скажешь, что любишь меня? Тейт молча поджимает губы. Тео лишь усмехается, понимая, что вся эта неземная любовь к Малии прошла. Он не чувствует к ней ничего кроме отвращения. — Оу, погодите, — усмехается Лидия, присаживаясь на учительский стол. — Я же только начала. Тео неодобрительно качает головой. Мартин словно и правда сходит с ума, как говорили о ней пару месяцев назад. Лидия хочет, чтобы все изменилось. Рэйкен хочет только вернуть Стайлза. Больше ничего. — Ну, раз я начала про вас, мои элитные друзья, — продолжает она, откровенно насмехаясь над чувствами всех присутствующих. — Эрика, вероятно, ты не понимаешь, что здесь делаешь, правда? Рейс молча кивает, пытаясь сохранить спокойствие. — А если я тебе скажу слово «наркотики», ты поймешь? — все резко замирают, явно не ожидая такого поворота событий. — Не верите мне? Скотт, скажешь, кто продал тебе эту дрянь? Все мигом оборачиваются на МакКолла, который, опустив глаза в пол, тихо произносит: — Эрика. Это была она. Лидия победно усмехается. — Ты торговала наркотой? — орет Айзек, резко хватая Рейс за запястье и отталкивая, заставляя девушку вскрикнуть скорее от неожиданности, нежели от боли. — Да, Айзек, да! — срывается она, — не у всех же родители миллионеры. Кому-то приходится зарабатывать, чтобы быть такими, как вы, а не такими, как Убийца! В классе начинаются какие-то возгласы, и Лидия наконец бросает взгляд на Тео, который качает головой, тем самым говоря, что нужно прекратить. Девушка одними губами шепчет «не могу». — Успокойтесь, — произносит Мартин, и это звучит как своего рода издевательство. Она выдает все их секреты, а после этого призывает к спокойствию, ну да. — Эллисон, как насчет тебя? Все мигом замолкают, уставляясь на Арджент. Забавно, поначалу и не скажешь, что такая милая девушка тоже может держать скелета в шкафу. — Знаешь, я долго думала, почему ты начала тогда дружить со Стайлзом, — продолжает Лидия, прищуривая глаза. — Это ведь сразу подрывало твою репутацию, о которой ты так заботишься, но тем не менее. — Эллисон опускает взгляд, краснея. — И, представьте, я поняла! Помнишь, что ты мне сказала про Скотта при нашей первой встрече? Ты восхищалась им, милая. И Стайлз Стилински тебе нужен был лишь для того, чтобы быть ближе к его лучшему другу, я права? Тео открывает рот от изумления. Оказывается, он не знал про этих ребят очень многого. Всегда казалось, что они такие шаблонные и клишированные, но не тут-то было. Эллисон молча кивает, поджимая губы. Лидия фыркает: — Как жаль, что Скотт никогда бы не обратил на тебя внимание. У Тео потеют ладони. Вот черт. Если Мартин скажет правду про МакКолла, все остальные секреты покажутся детскими шалостями, серьезно. — Сам скажешь, почему? — обращается к нему Лидия, вскидывая брови. Тео ловит испуганный взгляд Скотта, и ему остановится реально его жаль. Если МакКолл серьезно был под наркотой, то виноват не только он, но и Эрика. — Да, скажу, — неожиданно твердо произносит тот, сжимая края парты. — Я… потому что я люблю Стайлза. Кажется, все присутствующие в кабинете даже перестают дышать. По сути, это знали только Лидия, Тео и, непосредственно, сам Скотт. — Уверен, что любил? — продолжает Мартин, и Рэйкен без труда догадывается, о чем сейчас пойдет речь. — Время твоей тайны, Тео. Парень замирает. По непонятной причине он почему-то считал, что Лидия не затронет его. Становится тяжелее дышать, а руки начинают дрожать как от алкоголя. Тео понятия не имеет, с каких пор он стал таким уязвимым. — Я, честно говоря, не знаю, как ты столько времени мог держать этот ужас в секрете, — произносит Мартин, и для Рэйкена все становится на свои места. Нет. Она не должна говорить об этом. — Наверное, вы не знаете, но Стайлз обращался к Тео за помощью. В классе раздаются какие-то возгласы, но парень не слышит ничего кроме слов Айзека типа «серьезно, чувак?», будучи сосредоточенным на словах Лидии и переводя взгляд то на нее, то на Скотта. — Скажешь, что произошло? — спрашивает Мартин, и Тео невольно взрывается. — Нет, не скажу! И ты тоже не скажешь, ясно? Стайлз бы не хотел, чтобы об этом все знали, Стайлз просил… — Стайлз мертв! — вскрикивает Лидия, перебивая Тео, и впервые за этот день повышает голос, стирая тем самым самодовольную улыбку с лица. — Тео Рэйкен скрывал то, что Скотт… — Остановись, Лидия! — Рэйкен вскакивает со своего места, пытаясь предотвратить ту ошибку, что вот-вот совершит девушка. — После твоей наркоты, Эрика, Скотт изнасиловал его. Это стало последней каплей для Стайлза. Тео закрывает лицо руками, медленно присаживаясь обратно на стул. Сердце стучит с бешеной скоростью, словно он пробежал километровую дистанцию. Чувства душат его, не давая собраться с мыслями. Ну, и что дальше? Чего они тем самым добились? Превратили жизнь Скотта МакКолла в персональный ад? Возможно. Только вот Стайлз бы этого не хотел. Как бы Стайлз не был обижен и унижен, он все равно питал любовь к лучшему другу, отчего и молчал. Не такую любовь, как Скотт, конечно, но достаточно сильную для того, чтобы сберечь эту страшную тайну глубоко в душе. — Ты… — Джексон медленно встает, подходя к Скотту и натягивая ухмылку. — Ты чего, после фоток Айзека трахнул Убийцу? Тео ожидал такой реакции. Но Тео не ожидал от себя, что болезнь снова даст о себе знать, и грусть за считанные секунды сменится яростью и злостью. Он мигом подходит к Джексону и с силой ударяет кулаком в лицо, отчего тот сразу же пятится назад, сбивая парту и чуть ли не падая на нее. Малия подрывается с места, подбегая к Уиттмору и, очевидно, пытаясь помочь, однако тот лишь отталкивает ее со словами: «отойди, шлюха». Тео дарит ему очередной удар в живот и уже готовится накинуться, как сзади его обхватывает Скотт, шепча то, что нужно остановится. Рэйкен сжимает челюсти, часто дыша через нос и стараясь прийти в себя. — Ах да, — громко произносит Лидия, заставляя всех мигом обратить на нее внимание. — Я еще не сказала самого главного. Стайлз Стилински не убивал свою мать. Отец врал ему. Стайлз не убийца. Тео обессиленно падает на колени, ощущая, как сердце летит в темную бездну. Все, что происходило, — просто ошибка. Ошибка, которая забрала жизнь у Стайлза. Ошибка, которая превратила их жизни в настоящий ад. Всего лишь ошибка.