Стриптиз не заказывали?

      На улице ни души. Несколько человек из общаги собрались в маленькой комнатке на втором этаже и теперь с энтузиазмом смотрят на виновника торжества — Позова, профессионально раскладывающего карты на деревянный паркет. Его тёмно-карие глаза блестят красно-желтым огоньком, и он то и дело облизывает нижнюю губу от предстоящего веселья.       Пару пустых бутылок недорогого пива и стаканы с недопитой водкой стоят на пошатывающемся столе. Первокурсники с искривлённым выражением лица пробуют алкоголь и чуть дергаются, когда напитки обжигают горло. Антон, не желавший вмешиваться во всё это веселье, сейчас сидит напротив Димы и скучающим взором окидывает комнату.       Ничего не изменилось. За все три года пребывания здесь комната ничуть не поменялась: те же белые обои, которые пришлось переклеивать в первый же день, потому что края уже давным-давно отклеились, тот же стол вместе со стулом, который давно нужно было выбросить, да вот только никак руки до этого дела не доходили, те же две кровати, стоящие напротив друг друга. Поменялись, наверно, только сами жильцы. Антон подрос, и теперь был почти два метра в длину, чем, конечно же, гордился, только вот россыпи синяков на ногах, появлявшиеся после неудачных падений, не особо радуют. Позов подстригся ещё короче, поэтому многие сравнивали его с ежом: короткие волосы, торчащие в разные стороны, маленькие темные глаза и низкий рост. — Хей, Шаст, ты с нами? — щелчки заставляют русоволосого поморщиться и обратить внимание на лежащие рядом с ним карты. Парень резко кивает, хватая в руки карты и внимательно рассматривая их. «Ну, да, не слишком уж удачно», — думает он про себя, нахмурившись и ожидая своего поражения.       К концу игры Шастун потерял все надежды на хоть какую-то победу, отдаляющего его на пару миллиметров от стремящегося к нему проигрыша. Но судьба лишь ухмыляется стараниям парня, подкидывая всё больше новых проблем в виде удачных карт его противников. Когда последние карты были брошены на пол, игроки пристально стали вглядываться в пытающегося скрыть улыбку Диму. — Итак, дамы и господа, — встав с пола, он обвел взглядом всех присутствующих в комнате и с превеликим удовольствием уставился на Антона. Смешок всё-таки вырвался наружу, — хочу представить вам нашего подчинённого — Антона Андреевича Шастуна! Тоша, готовься выполнять обещанное, — на лице Димки расплывается улыбка, которую он уже не пытается сдерживать, когда видит, как лицо русоволосого искажается в гримасе от сказанных другом слов.       Участники игры лишь с недоумением смотрят на прожигающих друг друга взглядом парней, переводя взгляд от одного к другому. Идея спора была очень проста: один из парней должен будет притвориться разносчиком пиццы и одному своему клиенту устроить стриптиз. Главное успеть убежать куда подальше от покупателя и не забыть при этом одеться, чтоб на улице не показываться в чем мать родила.       Антон не зол, нет. Он просто уже прокручивал в голове все варианты «несчастной» смерти своего друга. Вот он едет на велосипеде вдоль пропасти и совсем случайно падает в неё. Вот ничего не подозревающий Димка лежит в ванне, а потом улыбающийся Шастун наматывает на его шею душ, из-за чего друг задыхается. Всё нормально, русоволосый спокоен. Спокоен как вода в Ниагарском, блять, водопаде.       Когда толпа начинает расходиться, а тетя Зина — подниматься в комнату через каждые пять минут с криками о том, что соседи жалуются на громкую музыку, хотя все и так понимали, что соседи находятся в этой же комнате, двое друзей удобно устраиваются на своих кроватях, постепенно выгоняя оставшихся людей. Время давно перевалило за полночь, но, слава богам, наступил заслуженный выходной, поэтому ни Шастун, ни Позов не собирались ложиться. По полу в хаотичном порядке разбросаны карты, бутылки стоят в углу, около стола, а полуразбитые стеклянные стаканы и пара пластиковых лежат недалеко от урны. — Ну че, Шаст, готов утром отправиться на поиски своей потенциальной жертвы? — голос парня неожиданно раздаётся над ухом, заставляя задумавшегося Антона подпрыгнуть от испуга и, задев тумбочку ногой, изящно упасть на пол, больно приземлившись тощей задницей. — Ебтвоюжмать, — на выдохе произнёс русоволосый, стрельнув угрожающим взглядом на смеющегося во все горло друга. Антон резкими движениями хватает охающего парня за ногу и тащит на пол. Крик наполняет комнату, но он быстро заменяется истерическим смехом Поза, стоит лишь длинным пальцам Шастуна начать щекотать брыкающегося друга. — Ах, ты ж тварь, Поз. Лучшего друга отправить раздеваться перед хуй знает кем, — беззлобно шепчет Антон. — Ну, вот что за чертовщина! — Хуевщина твоя эта чертовщина, — отзывается Дима, пытаясь ногами пнуть парня в живот, чтоб тот убрал свои руки. — Ой, не могу. Ой, дышать не могу. Вот умру я, — задыхаясь, как скороговорку проговаривает он и отпихивает от себя парня, — и говорить всем будут, что помер он-то от пальцев друга и своего сильного смеха. — Скорее, от крика дикого кабана, — подмечает Антон и протягивает руку Позу. Тот намертво хватается за нее и поднимается на ноги, давая другу щелбан по голове.       Дима лишь издаёт смешок на фразу Шастуна и подходит к общему шкафу, начиная переодеваться. Когда с одеждой было покончено, он ложится на кровать, накрывая себя целиком одеялом, оставляя лишь маленькую щель около глаз, чтобы и воздух попадал, и за падающим Антоном посмотреть можно было. А Шастун в это время суетливо переодевается, прыгая по комнате и пытаясь надеть на себя злосчастные пижамные штаны в клеточку. Позов всегда лишь фыркал, когда на улице была плюсовая температура, а друг, укутавшийся тремя одеялами, одно из которых было взято у соседок, сидел на кровати и грел руки об горячую чашку с чаем. «Холодно», — отзывался он сквозь толстый слой одеял, отвечая на недовольное бурчание парня.       Через несколько минут тяжелые вздохи Антона и глупые хихиканья Димы прекращаются, так как оба лежали в своих уютных кроватях. И наплевать, что они скрипят, будто прошлые жильцы плодились на них, как кролики. Друзья засыпают под убаюкивающее дыхание друг друга. А весь хлам, который натворили гости. А его уберет Димка. Ну, он же все-таки именинник, а не Шаст.

***

Если вы просыпаетесь от того, что ваш сосед бегает по комнате, бьёт кухонным прибором по железной кастрюле и орет что-то на индийском, то он либо псих, и вам срочно нужно отправлять его в психбольницу, либо он Дима Позов. Ну, либо и то и другое. Антон приглушённо стонет в подушку от громких звуков, закрывая уши ладонями. В голове лишь полтысячи матов, который он уже готов выплюнуть в лицо источнику шума, все ещё продолжающему бегать и орать. Прошипев тихое «Сука, чтоб ты сдох», русоволосый отлипает от подушки и заспанными ото сна глазами пытается найти друга, но всё смешивается в один поток разноцветных пятен. Нехилый минус даёт о себе знать. — О, проснулась, принцесска. Иди глазки вторые надень. Я, кстати, видел их на дне ванны. Все ещё удивляюсь тому, как они остались целы, — Позов останавливается напротив друга, опуская руки вместе с кастрюлей и поварёшкой, и улыбается во все тридцать два зуба. — Я когда-нибудь выебу тебя, Поз, — беззлобно шипит Антон, встаёт с кровати и, опираясь руками об углы комнаты и различных предметов, держит прямой курс к ванной комнате. — Что-то мне подсказывает, что сегодня выебут тебя, а не меня, — произносит Димка в спину уходящему Шастуну и прячет свои «орудия убийства» под кровать. Главное, чтобы на кухне никто не заметил пропажу.       Найдя линзы в ванне и аккуратно положив их в контейнер, Антон запихивает все это в шкафчиках над умывальником. Ненароком его взгляд цепляется за своё размытое отражение в зеркале, из-за чего русоволосому приходится вплотную встать к нему, чтобы разглядеть помятое лицо. Тихое «че это за хуйня? Ах, да, это же я» раздается эхом в ванной комнате. Шастун решает принять душ, не заботясь о приоткрытой двери и громко шагающих жильцах общаги.       Когда с душем было покончено, а бардак на голове, который Поз всегда называл «творческим беспорядком», был более-менее уложен, Антон, надев линзы и почистив зубы, направляется обратно в комнату. Дима жуёт что-то отдалённо напоминающее яичницу и машет рукой, стоит лишь русоволосому появиться в дверях. Тот лишь кивает и берёт свою порцию со стола, которую друг решил для него принести. — Дим, а мне обязательно выполнять задание? — умоляющим тоном спрашивает Шастун, удобно садясь на свою кровать. Выполнять задание не хотелось совсем. Нет, ну, а вдруг ему попадётся какой-нибудь пятидесятилетний извращенец, случайно позвонивший не по тому номеру, или одиннадцатилетка, мечтающая о друге-гее. Но самый пиздец будет, если он придёт домой к своим родственникам, живущим в другом районе, и начнёт раздеваться перед ними. Отец убьёт его, не думая, а мать упадёт в обморок и так и помрёт. Не дай бог! — Боишься, что ли? — Позов ухмыляется в ответ на старания парня, который уже был готов стать рабом для друга и выполнять его чертовы задания всю неделю, лишь бы не раздавать эту злосчастную пиццу. — Ну, вот чё ты как баба расклеился, Шаст. Всё будет хорошо. Просто станцуешь стриптиз для кого-нибудь. Например, — парень не выдерживает, начиная громко смеясь и хватаясь руками за живот, — например, для нашего декана. Вот умора! — Да пошёл ты, — показательно закатывает глаза Антон и драматично убирает спадающие на лоб пряди волос. — Номерок и адрес подкинь пиццерии. — Димка начинает рыться в телефоне и, найдя номер, диктует его парню, а следом и вспоминает адрес, который быстро записывает Шастун.       На улице всё цветёт и распускается. Бродящие туда-сюда слащавые парочки никак не хотят отлипать друг друга, и Шаст был даже уверен, что в туалет они ходят вместе, держась за руки и говоря всякие милые словечки друг другу. От всей этой телячьей нежности парень был готов застрелиться, потому что это начинает порядком раздражать. Он даже считает, что у него аллергия на всю эту ерунду и пока упорно не хочет это отрицать. Миновав пешеходный переход и чуть не упав на асфальт носом, Антон доходит до нужной пиццерии.       Он довольно-таки долго думал над тем, как объяснить поварам и разносчикам пиццы, зачем он пришёл к ним и хочет отнести лишь одну пиццу, даже ничего не зная об этом деле. Ну не придёт же он на кухню и в лоб повару скажет: «Здрасте, я тут с другом поспорил на хуйню одну. Дайте-ка мне адрес кого-нибудь покупателя, и я отнесу ему пиццу, устроив стриптиз на столе. Друг — придурок, конечно, конченный, но выполнять задания надо, вы уж поймите». Решив импровизировать, он заходит в светлое помещение и сразу спешит на кухню, чтобы побыстрее покончить с этим делом. — Шастун, это ты? — Антон остановился и с открытым ртом уставился на окликнувшего его парня. «Незнакомый, вроде как», — проносится у него в голове. — Я Серёжа, приятно познакомиться, — он пожимает, мягко говоря, ахуевшему русоволосому руку и продолжает говорить. — Поз мне рассказал о вашем споре. Сейчас я тебе быстро дам адрес одного клиента, и ты возьмёшь пиццу. Постараюсь отвезти тебя, если будет такая возможность, — проговаривает Серёжа и бежит за адресом и пиццей.       А Шастун всё ещё стоит, не зная, что делать и куда лучше бежать от Димки вместе с его Рапунцель по имени Серёжа. Он бы даже ревновал друга к незнакомцу, только спор прогоняет все прочие мысли из его головы, оставив лишь очень ёмкое слово — блять. Антон мог охарактеризовать им всё, что сейчас с ним происходит. Поспорил с другом и проиграл ему же в карты? Блять. Должен будешь отправить пиццу какому-то неизвестному человеку и станцевать ему стриптиз? Блять. Думаешь, как не получить по ебалу от клиента, но в голову ничего не приходит? Вот же блять.       Проходит пару минут, которые русоволосый решает посвятить размышлением о своей скорой смерти и позора, как к нему на всех порах несётся Сёрежа вместе с пиццей в руках. Он пытается резко затормозить, благо пол не скользкий, поэтому Матвиенко (как было написано на его бейджике) лишь спотыкается и в последние секунды снова обретает равновесие. На коробке для пиццы лежит аккуратно сложенный вдвое листок в клетку, на котором спешно был выведен адрес покупателя. — Так, вот адрес и пицца. Я сейчас быстро кое-что доделаю и пойду заводить машину. Можешь выйти на улицу, — на выдохе произносит Серёжа, вручая парню пиццу и адрес. Тот лишь многозначительно кивает в ответ и выходит из душной кухни, направляясь к машине, на которую ранее показал Матвиенко.       Они доезжают достаточно быстро до нужного дома, несмотря на пробки и будто специально медленно ходящих пешеходов. Серёжа желает удачи парню и, похлопав того по плечу, уезжает обратно, оставляя одинокого Шастуна стоять около подъезда с открытым ртом и пиццей в руках. Антон хмурится и стоит ещё долгое время около подъезда, не в силах нажать на домофон. Стыдно пиздец. Когда все импровизационные молитвы, так как парень не имел ни малейшего понятия о том, какие есть вообще молитвы в мире, были сказаны, он, перекрестившись напоследок, звонит в домофон. Приятный баритон заставляет его изрядно понервничать и одновременно с этим свободно выдохнуть. Мужчина какой-то, нестарый, вроде как, думает Антон про себя и заходит в подъезд.       В длинных ногах есть и свой плюс: ты можешь перешагивать через несколько ступенек на лестнице, чтобы достичь своей цели. В случае русоволосого целью являются позор и пару криков, если не побоев. Но на что только не пойдёшь, лишь бы не упасть в глазах друга и не показать себя трусом.       Перепрыгнув через последние три ступеньки и остановившись около двери, Антон тяжело выдыхает, собирая всю волю в подрагивающие кулаки, и приоткрывает дверь, открытую ему же хозяином квартиры. Перед ним стоит мужчина лет тридцати, в просторной одежде и с деньгами в руках. К ногам ластится рыжий пушистый кот, недовольно шипящий на Шаста. Благо аллергии на рыжих котов не было, поэтому парень лишь проглатывает ком в горле, уставившись на мужчину. Тот протягивает ему свои деньги и уже собирается было взять пиццу, как Антон резко бьет его по запястью, отпрыгивая в сторону.       Антон уже проклял за сегодня Поза, наверно, раз сто, если не сто пятьдесят. Испуганными глазами он смотрит на хозяина и проходит вглубь квартиры, на ходу снимая обувь и бросая на светлый паркет куртку. «Ну-с, с одним уже покончено. Осталось снять себя лишь остальное, а потом съебаться нахуй,» — произносит голос в голове парня, на что он лишь кивает. — Эм, — лишь успевает сказать хозяин квартиры, как Антон поворачивается к нему корпусом и быстро проговаривает длинную тираду: — Вы тут это, не переживайте. Усаживайтесь поудобней, — хотя лучше уйдите отсюда, умоляю, — сейчас будет шоу. Хотя, скорее всего, дичь ещё та, но вы не волнуйтесь. Я просто сделаю одну хуйню и потом уйду от вас, вы даже ничего не заметите. Кот у вас, кстати, красивый. А, ну, вы тоже ничего. И глаза у вас красивые такие, голубые. Чёрт, просто молчите, пожалуйста, мне и так стыдно, — щебечет парень, краснея после каждого сказанного слова и повышая голос. Хозяин квартиры лишь медленно кивает, садясь на диван, как раннее предложил ему Антон.       Кот уселся рядом с голубоглазым, рука которого оглаживала пушистую оранжевую со светлыми пятнами шёрстку животного. Мужчина ждал. Ждал неизвестно что, но точно что-то выходящее за рамки приличия, потому что парень принялся стягивать с себя легкую темно-коричневую футболку. Он пытается остановить русоволосого, но тот лишь больно бьёт его по руке каждый раз и рычит. Полностью оставив эти попытки, мужчина остаётся неподвижен, только брови поднимаются каждый раз, стоит парню начать нервно дышать. — Блять, я забыл, — Антон ударяет себя по лицу и второпях обратно надевает на себя брошенную комом футболку. — Забудьте всё, что было до, сейчас всё будет заново, — проговаривает Шастун, на что хозяин квартиры лишь кивает, сглатывая ком в горле.       Музыкальными пальцами Шастун скользит по груди, оглаживает бока и, откинув голову назад, поддевает футболку кончиками пальцев. Почти не прикасаясь к ткани, он очерчивает лёгкие и спускается руками ниже. Гладит свои бёдра, закусив губу, и чуть оттягивает плотную ткань тёмно-синих джинс. Мужчина, ничего не понимая, с удивлением смотрит на Антона и следит за каждым его движением. А он ничего не замечает, продолжая невесомыми прикосновениями подниматься выше. Русоволосый медленно стягивает с себя свободную футболку и, тяжело дыша, ребром ладони проводит по грудине, сжимает и чуть оттягивает соски. Тихий стон вырывается из приоткрытых уст парня, на что голубоглазый сжимает шёрстку кота, в ответ слыша недовольное шипение. — Может, я просто отдам вам деньги, и вы не будете этого делать? — заикаясь, шёпотом спрашивает мужчина. Антон лишь бросает в его сторону испепеляющий взгляд и мотает головой на предложение. Хозяин квартиры выдыхает, сжимая губы в тонкую линию, и Шастун отводит свой взгляд в сторону, продолжая медленно стягивать с себя оставшуюся одежду.       Когда с джинсами, в которых русоволосый успел запутаться, покончено, парень остаётся стоять лишь в боксёрах перед красным от смущения мужчиной. Он жмурится на действия парня и его стоны, которые вырываются из плотно сомкнутых коралловых губ Антона. Сказать, что мужчине это нравилось — значит не сказать ничего. Он то и дело пытался не взять парня прямо сейчас, потому что-то, с какой плавностью и аккуратностью тот выполняет каждое своё действие, начало сводить с ума ещё с первых секунд. Но мужчина держится до последнего, кусая внутреннюю сторону щеки и крепко держа обивку дивана до красных костяшек.       И теперь, сидя перед таким открытым парнем, он не в силах больше терпеть такую пытку. Мужчина с темно-голубыми глазами и расширенными от возбуждения зрачками близко подходит к тяжело дышащему Антону, проводит рукой по выделяющимся косточкам и, будем честны, эта худоба сильно заводит его. Носом проводит по шее с голубой венкой и уже желает оставить алеющий засос, как русоволосый резко отодвигает от себя мужчину и негромко бормочет: — У вас там пицца остыла, да и мне идти пора. — Мужчина томно выдыхает, кивая после фразы парня, и даёт ему деньги. Тот лишь кивает в ответ, забирает свою одежду и наличку. — Это… А где ванна? — Голубоглазый показывает на светлую дверь, и Шастун решает сразу же уйти в ванную комнату, чтобы одеться, а потом быстро убежать, оставив шокированного и возбужденного мужчину одного вместе с котом.

***

— Стой-стой-стой, то есть он попросил тебя остановиться, а ты сказал ему нет? — валяющийся на полу от смеха спрашивает Димка, хватаясь за живот после каждой фразы друга, уплетающего за обе щеки купленную на отданные деньги пиццу. — Ша-а-аст, а ты же понимаешь, что мог не выполнять это задание, а просто явиться в пиццерию, забрать пиццу и потом прийти ко мне через несколько часов? — Антон давится куском колбасы на слова друга и кидает на него ненавистный взгляд. — Да пошёл ты нахуй, Поз! — вскрикивает русоволосый, хватаясь руками за отросшие пряди волос. Парень лишь снова смеётся на гримасу друга и затем берёт кусок пиццы и садится напротив Шастуна. — Эх, жаль, конечно, что там шеста не было, — успокоившись, произносит Позов, а затем снова заливается хриплым смехом. — А, стойте, там же был Шестун! — говорит он, за что получает по голове подушкой. — Тебе пизда, Шаст, — беззлобно отзывается Дима, беря свою подушку в руки и кидая её в друга. — Да начнется война! — восторженно отвечают оба парня, получая новые легкие удары подушками. Светлые и тёмные перья кружатся по комнате, создавая черно-белые вихри. Истерический смех и ругань заполняют помещение. Оба парня кричат «В атаку!» и «Победа будет на моей стороне!», из-за чего им хочется смеяться ещё громче, что они, собственно, и делают. И наплевать, что им не пять лет. Главное не дать сопернику завоевать крепость, наспех построенную из одеял и простыней.

***

      Для каждого человека идеальное утро проходит по-разному. Для кого-то это значит проснуться в крепких объятиях своей второй половинки, для кого-то — почувствовать терпкий запах недавно приготовленного кофе, а для других — не услышать надоедающую трель будильника и осознать, что сегодня выходной. Только Антон был бы не Антоном, если бы в его жизни не было всё с точностью наоборот.       Просыпается он почти одновременно с Димкой. Только у того на лице расцветает яркая улыбка, а Шаст лишь кривится, затыкая уши подушкой. Позов сегодня наконец-то устроился на прибыльную работу, чему очень рад, да и друг тоже очень радуется за него, но необходимость идти в университет и стойко сидеть на четырёх парах не особо его радует. А Диме повезло — он закончил своё обучение ещё год назад и теперь со спокойной душой может не волноваться насчёт сессии. Антон бы также радовался, если бы ему не нужно было доучиться ещё год в окружении нелюбимых однокурсников.       А пока русоволосый размышляет над тем, почему ему так не везёт, друг успевает покушать и привести себя в более-менее нормальный вид. Первый день всё-таки, нужно хорошо себя подать коллегам и директору, а потом уже ходить в чём попало, так как у фирмы не было строгого дресс-кода. — Пошёл я, Тоха. А ты в университет свой не опоздай главное, а-то тебе уже пора идти, — говорит Димка, стоя около двери, и услышав «Вали уже» из уст Антона, закрывает за собой дверь и уходит на работу.       Парень наспех собирается, засовывает в рюкзак тетради, в которых он обычно рисует вместо того, чтобы слушать и записывать каждую фразу, как делала одна из его однокурсниц, допивает остывший кофе, любезно приготовленный другом, и бежит к университету, наплевав на не заправленную кровать и полный бардак на голове.       Около двери его одаривают взглядом пара первокурсников, на которых Шастун лишь недовольно шипит, и быстро поднимается по ступенькам на второй этаж, где у них должна начаться первая пара. Всё, что успел выучить за этот год Антон — это расписание пар, которое он хоть и изредка, но всё равно забывает, поэтому пристраивается к группе своих однокурсников и идёт за ними следом.       Русоволосый вбегает в кафедру за минуту до звонка и решает сесть на полюбившейся последний ряд, заняв место около окна. На первых рядах сидят лишь самые смелые, к коим Антон не относится, поэтому там почти все места свободные — большая часть студентов предпочитает занимать последние и предпоследние ряды.       Со звонком в класс заходит незнакомый мужчина и, поправив галстук, поворачивается лицом к классу. И Антон замирает. Лицо мужчины отдалённо, но все равно напоминает его недавнего и, в целом, единственного клиента. Та же легкая щетина на щеках, те же острые высокие скулы, та же загорелая кожа и, спаси господи, те же небесные глаза, внимательно осматривающие всех студентов. Он представляет себя, как Арсений Сергеевич, на что все просто кивают, кроме Антона, вглядывающегося в лицо мужчины. Тот начинает перечислять всех студентов, чтобы отметить отсутствующих. Когда он доходит до Шастуна, то поднимает на него свой взгляд, после чего хмурится, слыша с последних рядов знакомый хрипловатый голос.       К концу пары у обоих не осталось никаких сил больше это терпеть. Антон сгрыз все ногти до пластинок, принялся кусать себя за запястья и постоянно проводить потными ладонями по красному лицу. Арсений Сергеевич каждый раз бросал взгляд на сгорающего со стыда третьекурсника, который сразу же закрывал лицо ладонями. Когда прозвенел звонок, и однокурсники принялись складывать свои вещи и идти на следующую пару, Шастун был готов провалиться под землю. — Антон, останься у меня в кабинете на пару слов, — не поднимая взгляд, строго говорит мужчина, и Шастун принимает это, как приказ, а не просьбу. Русоволосый медленными движениями складывает все свои вещи и со скоростью улитки плетётся к Арсению Сергеевичу. Тот издаёт смешок, видя раскрасневшегося парня и его неудачные попытки убрать выбившуюся прядь волос. — Вчера ты вёл себя по-другому, — после короткой паузы произносит преподаватель, и Антон готов дать себе по лицу и выколоть глаза, лишь бы не видеть оценивающий взгляд мужчины, стоящего напротив него. — Объяснишь, что было с тобой вчера, золотце? — Арсений проводит рукой по щеке парня, пропускает пряди волос через пальцы, изредка больно впиваясь в кожу ногтями, из-за чего русоволосый плотно смыкает губы в тонкую линию и активно мотает головой. — Не заставляй меня насильно добывать из тебя информацию, — резко говорит голубоглазый и поднимает лицо парня за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Ну, я, это, ну, там и как бы, а потом, ну, и, короче, вот, — тяжело вздыхает Антон и зажмуривает глаза, когда ощущает резкую боль, исходящую от шеи и разливающуюся по всему телу. — Что вы сделали? — дрожащим голосом произносит он, на что в ответ получает лишь яркую улыбку. Красивую такую, стоит сказать, улыбку. — Я буду делать так каждый раз, если ты не будешь рассказывать мне причину твоего выходящего за рамки приличия поведения. — Голубоглазый наклоняет голову налево и внимательно смотрит на краснеющего и бледнеющего одновременно Шастуна, пытающегося связать хоть два слова. Но в конечном итоге тот все равно произносит бессвязный набор гласных букв, за что получает ещё один укус на шее. — Я предупреждал. — Ну, короче, — Антон чешет затылок, раздумывая над тем, как преподнести информацию преподавателю, — я со своим другом поспорил на, эм, вещь одну, — Арсений лишь многозначительно кивает и пытается запомнить каждое слово парня, — смысл которой заключался в том, чтобы кто-нибудь из нас принёс одному незнакомому человеку пиццу, ну, и устроил ему стриптиз. — Шастун шикает, когда из уст мужчины вырывается неконтролируемый смешок. — Собственно, я ему проиграл в карты и выполнил задание. А тем самым незнакомцем оказались вы. Ну кто же, мать его, знал, что вы ещё и окажитесь моим преподавателем! — Голубоглазый не сдерживается: он заливается смехом и не может перестать улыбаться, смотря на разъярённое лицо студента.       Антон ждёт. Ждёт, когда Арсений Сергеевич прекратит смеяться, потому что он уже давно опаздывает на пару, коей является родненькая физкультура, которую он не то, что не любит, а попросту пропускает почти весь год, и сейчас обязан явиться хотя бы на несколько пар по ней. — Арсений Сергеевич, у меня пара начнётся через минут пять, как бы. — Мужчина успокаивается и кивает парню на дверь. Тот лишь сглатывает ком в горле и выходит из кабинета, слыша за своей спиной голос преподавателя: — Антон, приди ко мне после всех пар. Повторишь то, что было вчера. — Русоволосый глупо улыбается, проклиная и одновременно восхваляя Димку, и бегом несётся на пару, расталкивая зевающих студентов.