Ах, Карась, мой милый Карась..

      Утро встретило девушку не самым радужным образом. Она кое-как двигала головой, ибо при любом неверном повороте острая леденящая боль отдавала ей в шею. Позвоночник испытывал такие же ощущения. Маша решила, что отменит столь любимую пробежку. Стиснув зубы, она тихо поднялась с матраса. Еле передвигая ногами, она прошла в ванную. Рыльно-мыльные процедуры прошли успешно, а вот с переодеванием ей пришлось туго. От малейших движений рук, позвоночник будто бы грозил раскрошиться в пыль. С горем пополам Карасёва натянула на свою тушку розовый мужской худи, белые джинсы и кроссовки.       И опять же, Плисецкий повстречал соседку не в самом бодром виде. Смотря на его сопевшую моську, боксёрша подумала:       Пуся.       Спустившись на кухню, девушка никого не обнаружила. Ну конечно, всего-то пять утра! Спать она дальше по любому не захочет. Достав из холодильника 8 яиц и молоко, она принялась смешивать омлет. Нарезав лук и бросив его в кипящее масло, она обжарила его и вылила в сковороду глазунью. По кухне разносился боЖЕНСТВЕННЫЙ запах.  — Мамочки, что за аромат? — раздался с сзади хриплый голос.       Серые растрёпанные волосы, лёгкие синяки под ехидными голубыми глазками, при встрече с которыми можно было уже расстаться с трепещущим сердечком. Мягкая лисья улыбка бледноватых губ и халат, который никак не мог скрыть Никифоровский «набор» кубиков.  — Над чем хлопочем? — мужчина положил свой подбородок на маленькое плечико своей одноотечественницы.  — Завтрак, — ответила та, не скидывая голову фигуриста, — Вика, ты скоро доведёшь их до анорексии на такой жёсткой диете! Ладно Юри, он почти похудел, но фея уже тощая как после концлагеря! Фигуристу нужны силы и хороший завтрак, а ты их на овощах одних держишь!  — Ну-ну, не ругайся. Ладно, раз уж ты так напориста, сама их кормить и будешь… — Никифоров плавными шагами отошёл от девушки в сторону и поставил чайник.  — Их буду, а ты как-нибудь своими салатиками перебьёшься, — ответила Маша, разламывая омлет на порции.  — Я не это имел ввиду! — переменился Виктор. — Я тоже хочу попробовать твою стряпню.  — Это тебе не хреновое сочинение, а еда, — выплюнула она и принялась резать овощи.       Пока она это делала, шаловливая ручка русского чемпиона потянулась к тарелке с ароматным омлетом. Но его пальцы атаковала непредвидимая рукоятка кухонного ножа.  — В следующий раз я поверну другой стороной.       Развернувшись, Маша чуть пискнула. Спина как колено старого футболиста в дождливый день — заныла. Пересилив себя, Карасёва как ни в чём не бывало достала из шкафа хлеб.  — Ты лучше этих девочек разбуди, — внесла хоть какую-то умственную нагрузку в их диалог боксёрша.       Не став спорить с подругой, Виктор поднялся будить своих подопечных.  — Доброе утро, — сказал сонный Кацуки, потирая свои глазки, которые не поспевали за хозяином в пробуждении.       Неожиданно, девушка так растрогалась, увидев по настоящему милого японца, который пытался проснуться, что обняла его.  — А то как-то не по-христиански, — произнесла та в своё оправдание.  — Слава богу, я атеист, — Юрий так же заспанно повёл бровью, глядя на эту картину.       Кацуки в ответ стоял как вкопанный. Он не привык, что его тискает русская боксёрша, ведь он слегка побаивался эту грозную мадам, не смея как-то вызывать её гнев, с чем легко справлялся Никифоров, думая что после очередной рюмки — он бессмертный. Маша в ответ мычала от наплывшей эйфории. Наконец-то оторвавшись от чуть побагровевшего японца, она смачно шлёпнула его по заднице и отвернулась к завтраку. Теперь двадцатитрехлетний юноша по настоящему покраснел и кинулся за спину латентного извращенца в лице Виктора. Тот лишь лукаво ухмыльнулся и сел за стол.  — Так, пережёвываем медленно и тщательно, не жрём в сухомятку и языки от восхищения не глотаем! — голосом надзирателя произнесла Маша, расставляя тарелки.  — Да ты сама скромность, — заметил любимец публики.  — А самые умные сейчас будут свои яйца вместо куриных жрать, — огрызнулась Маша, еле сдерживая себя, что бы не разругаться и ненароком обидеть самого невозмутимого человека в их компании.  — Ну Машенька, ты же такая красивая девочка, будь нежнее, — мягко произнёс человек-доёбыватель.  — С какой это стати, я должны быть к тебе нежна, а, Никифоров? Молчи и жуй, иначе я сама заткну тебя тарелкой, — Маша заметила, что молодые спортсмены пока не притронулись к завтраку, а продолжили посматривать на них с Виктором, — Что смотрим? Вам тоже ускорить потребление пищи грубыми методами насилия и угроз?  — Приятного аппетита, — произнёс Юри, принявшись поглощать омлет с луком.       Плисецкий же ничего никому ни сказав, уже во всю поглощал завтрак. Спортсмены довольствовались: омлетом с луком, бутербродами с овощами и отварной куриной грудкой, горячим сладким чаем и бананами. Творога к сожалению или к Машиному счастью не было.  — Боже, это чудесно, — с полу-набитым ртом произнёс Виктор, — Кстати, а почему ты не на пробежке?  — Сегодня у меня отпуск, отдохнуть хочу, — сморозила девушка, запивая чаем уже съеденные омлет с бутербродом.  — Хрена ты проглот, — усмехнулся Плисецкий, уминая остатки яиц.  — Жуй молча, — Карасёва проставила мальчишке щелбан.       Потерев слегка порозовевший лоб, Юрий поджав губы продолжил трапезу.  — Маруся, я и не подозревал, что ты у нас такая хозяюшка… — промурлыкал Виктор, миловидно улыбаясь девушке.  — Благодарю, — ответила собеседнику Карасёва, и уголки её губ тоже изогнулись в улыбке. Безусловно, ей было приятно.       Но вдруг, она заметила, что мужчина слегка приоткрыл рот, а взгляд вмиг переменился, с ласкового, на какой-то удивлённый.  — Что? Что-то не так? — Маша начала стирать тыльной стороной руки невидимые пятна с щёк.  — Да нет… — видно, что Никифоров слегка смутился. — Так, нам пора на утреннею пробежку! Живо, живо!       Оба Юрия нехотя встали со своих мест и направились в комнаты, дабы переодеться.  — Маруся, посидишь пока с Маккачином?  — Кем?  — Моим пуделем конечно же! — сказал фигурист, — Так, смотри, чтобы он ничего кроме корма и воды в рот не брал. Если будет скулить и просится на улицу — почеши за ушком, лучше брюхо. Всё, мы побежали!       Схватив подопечных за шкирки, звезда фигурного катания стремглав вылетела вместе с ними на улицу. Девушка же решила ознакомится с телевизионной программой.

***

      Где-то в обед фигуристы вернулись с тренировки.  — Пойдёшь с нами в Ледовый дворец? Хочу показать тебе программы, которые поставил для этих двоих, — Виктор выжидающе взглянул на соотечественницу.  — Не знаю, я не разбираюсь в фигурном катании, — ответила ему Маша.  — Для того, чтобы оценить красоту моего катания — опыт не нужен, — возразил Юрий, усаживаясь за стол, — Где обед?  — В холодильнике, — ответила девушка.       Заглянув туда, Плисецкий ничего не обнаружил, кроме продуктов.  — Не понял.  — А чего непонятного? Берёшь продукты, готовишь и всё, — невозмутимо сказала Маша, листая ленту ВКонтакте.  — Чего? — переспросил Юрий.  — Руки есть? Есть. Из плеч растут? Да, — девушка продолжила пялится в телефон.  — Блять, — ругнулся блондин и принялся копошиться в холодильнике.       Спустя пару минут, что-то начало подгорать на плите.  — Юрио, не умеешь, не берись, — Виктор поскорее оттащил неумёху от сковороды, — Что же ты делаешь-то?       Патлатый подросток зашипел от боли, при этом тихо матерясь в кулак. Обжегся.  — Ой блин, какой ты проблемный, — произнесла Карасёва, — Иди сюда.       Тот наоборот пошёл в противоположную сторону к больничке, доставая оттуда мазь. Но Маша слишком быстро и грубо схватила паренька за не изувеченную руку и потащила его к раковине. Пустив ледяную воду, она аккуратно поднесла обожённые, тонкие, пальчики юноши под проточную струю.       Юрий слегка покраснел. То ли от смущения, то ли от своей детской беспомощности. После минут шести, боксёрша так же резко усадила фигуриста за стол. Достав пантенол, Маша начала брызгать его на красные пальцы.  — Ай! Больно же блять! — встрепенулся Плисецкий, трясясь от боли.  — А нечего было к плите лезть! Мог салат себе порубить, если не умеешь жарить — не надо! — вскрикнула она, — Как ребёнок, честное слово!       Больше парень ей ничего не говорил. Но, видя, как Юрий мучается, девушка начала дуть на обожённые пальцы. Конечно, это мало помогало, но юноше попросту от этого становилось спокойнее. А Виктор пофегистично наблюдал за всем происходящим, скрещивая руки на груди.       Когда Маша перебинтовала Юркины персы, она вскочила с места и достала что-то из холодильника.       Вскоре, на столе перед Плисецким дымились тушёные овощи с мелкими кусочками свинины.  — Для себя готовила, — фыркнула она, — Чего смотришь? Хотел есть — пожалуйста.  — Ну… Раз ты себе готовила, то ешь сама, — с некой гордыней произнёс фигурист.  — Так, деловая колбаса, рот открывать только для приёма пищи! — Карасёва невозмутимо взяла ложку и принялась есть вместе с одноотечественником.  — Я тоже что-то проголодался, — Виктор с миловидной улыбочкой уселся вместе со своими русскими «собратьями-сестрами».  — Так, ты у нас и так хорошо питаешься, да и готовить умеешь, так что тцыть! — Маша стукнула своей ложкой по его вилке.  — Ну~у~у, Манюня, я же заслуженный фигурист России, ты не можешь мне отказа~ать! — законючил Никифоров.  — Старикам слово не давали, — девушка отправила овощи в рот.       Плисецкий решил не встревать, а то вдруг его драгоценные патлы заденут.

***

      Уже через неделю состоятся «соревнования». Маша направлялась в свою комнату. На источники она сходила, помылась и теперь она готова ко сну. Вдруг, мимо неё пробежал кудрявый пудель. Что-то протявкав, он убежал вглубь коридора.  — И как ты уживаешься со своим непутёвым хозяином? — произнесла боксёрша.  — Очень даже не плохо.       Виктор закинул свою руку девушки на плечи, тем самым приблизившись своей моськой к её невозмутимому лицу.  — Не хочешь тоже попробовать? — ехидно спросил он.  — Не горю желанием, — ответила русская.  — Хм, а зря. Многие просто со мной познакомиться мечтают, не то что под одной крышей жить, — мужчина переменился в лице, — Так что постарайся проявлять хотя бы малое уважение. В конце концов, я старше тебя.       Девушка оттолкнула фигуриста. Сердце словно маленькая птичка, забилась в грудной клетке. Она поскорее решила ретироваться, ибо гнятущаю атмосфера её напрягала.       А российский фигурист лишь раздражённо фыркнул.       Всё становится интереснее, чем он думал.