Ах, Карась, мой милый Карась..

      После этой бурной ночёвки, юные спортсмены ни о чём кроме правил по русскому языку не говорили. Юрия сильно загружали на катке, Маша тоже готовилась к важным соревнованиям. Так же, приближался устный и письменный экзамены по горячо любимому Плисецким предмету.  — Господи, ты из русского только материться умеешь? В слове «систематизировать» всего три буквы «и», а не четыре, — ещё немного и своими фейспалмами она получит сотрясение мозга.  — Противная тётка… — тихо буркнул фигурист, наивно полагая остаться неуслышанным.  — Сейчас по носу получишь и быстро проверочные слова вспомнишь, — спокойно ответила она. — Так, перепиши вот это и заучивай! Кстати, как там дела с твоей программой?  — Сначала идёт тройной риттбергер, потом тройной тулуп, а через какое-то время тройной аксель и четверной сальхов, — угрюмо произнёс блондин.  — Четверной? Тц, звучит уже страшно.  — Вот именно, это только звучит. Я ни разу не делал столько прыжков и оборотов сразу, только по отдельности.  — Я понимаю, к чему ты клонишь. Но чёрт возьми, ты же самый молодой юниор! Ты же Юрий Плисецкий — гроза петербургских районов, — широко улыбнулась боксёрша и уже была готова рассмеяться.  — Ты не понимаешь. Я не могу подвести своих, а ведь ещё как могу. Это очень сложно, я никогда так не волновался.  — О-о, голубчик, думаешь, я на ринг всегда выхожу спокойная как удав? — она и вправду рассмеялась. — Первое своё «сражение» я с треском проиграла. Тогда, мне удачно погнули нос, крови было… Но что поделать, таков путь любого целеустремлённого спортсмена. После поражения, я весь день, вплоть до ночи проводила в зале. После пяти часов тренировок Владик переставал со мной работать, говорил, что я полоумная и дольше заниматься он со мной не станет. Я умудрилась потом попасть в больницу с растяжением и переутомлением.  — А что потом?  — А потом я стала чемпионкой! — прогромыхала она, театрально вскинула руки с кулаками.  — Ну конечно, с такими мужскими ручищами ты бы хоть как ею стала, — фыркнул Юрий и получил пинок.  — Зато твоей миловидной мордашкой хоть стадионы собирай.

***

      К сожалению, больше они не виделись. Сильная загруженность, а ещё, Карасёвой пришлось уехать в Екатеринбург. Владислав Викторович обещал подыскать ей нужного хореографа. Видите ли, ей не хватает той растяжки, которую она получает у тренера. Девушка с детства терпеть не могла всякую гимнастику и прочую херобору. Как-то в детстве, бабушка отдала её в такую. Но в те шесть с половиной лет она была пухлой пельмешкой с длинными кудряшками. Её почти сразу невзлюбили в коллективе и через два месяца она с истерикой и криками удалилась оттуда. Хах, теперь наверное понятно, почему отношения с такими гибкими девицами у неё не задаются. Зловещий рок.  — Рыбка моя, короче, удалиться мне надо где-то на пару недель. Что делать ты знаешь, если что, твой верный товарищ, — указал на Митю, — тебе поможет. И кстати, вот тебе адресок. Это студия в которой тебя растянут, а если не будешь слушаться — в калачик завернут. Эта женщина может.  — Прекрасно, — фыркнула Мария.  — Завтра, в восемь часов как штык у неё. Эта мегера не терпит опозданий. Знала бы ты, как она рассвирепела, когда её жених опоздал на собственную свадьбу. Хорошо, что развелись.       После этого, весьма уставший тренер умчался вон из зала.  — Ну всё, Карасик, станешь самой грациозной лебёдушкой в коллективе, — Шельц встал в позу ласточки, но неудачно врезался в стену.  — Я тебя сейчас сама петухом сделаю, — грозно пробурчала боксёрша.  — Кудах-тах-тах.       После тренировки Митя повёз свою подругу к себе домой. Он смог достать лимитированную, парную, эксклюзивную игру для своей «соньки». Естественно, Карасик удостоилась чести сыграть с ним вместе. Без вредных, но любимых чипсов и пива не обошлось.  — Маш, ну ты же леди, и вообще, пить спортсменам запрещено, — он почти вырвал у девушки бутылку, но разве её переспоришь?  — Да ты большая «ледя» чем я, так что оттопырь мизинчик и помалкивай, — сказав это, Маша сделала глоток и со спокойствием завалила соперника.  — Ах ты, ну я тебя…       Мда, взрослый кабан, а раззадорить его легче, чем любого ребёнка.