Ах, Карась, мой милый Карась..

— Господи, спасибо, спасибо! — выходя из балетного зала, Маша готова была расцеловать, да что там расцеловать? Вылизать весь тротуар от счастья.       Окончился последний день её мучений. Завтра приезжает Владислав Викторович с тренерского собрания по поводу предстоящих игр и они уезжают на всероссийский отбор в Москву. Там всё решится — кто поедет на чемпионат, а кто останется дома. Соревнование не из лёгких, нельзя ударить в грязь лицом и показать всё, на что она способна. После тренировок с Барановской, она легко могла уворачиваться, при этом, спокойно стоять на ногах. Её спина стала гибче, от чего наклоняться стало в разы легче. В категории было всего две кандидатки, включая её саму. Но поедет только одна. И одной из них будет она.  — И, с кем ты там «танцевать» собралась? — поинтересовался Юрий. Тёплая погода уже давала о себе знать, так что, пальто пришлось сменить лёгкими ветровками.  — С Заболоцкой, — одна её фамилия, а сколько яда.  — О, это та, рыжая, которая с нами в спортивном лагере в позапрошлом году была. Мерзкая до ужаса, — подросток высунул язык.  — Мерзкая, но удары у неё не хилые, — а говорить, что она еле выстояла в их последнюю встречу, Карасёва, конечно же, не собирается.  — Ты же её отмудохаешь?  — Конечно.       Боксёрша щёлкнула юношу по носу и солнечно улыбнулась. Юрий хотел было возмутиться и высказать ей все накопившиеся замечания, но в миг встретился с её переменившимися удивлёнными глазами.  — У тебя температура что ли? — она прижала свою холодную ладонь к вскипевшему лбу Юрия. — У тебя щёки все красные. Хоть светофором работать иди.       Невероятно смутившись, фигурист молниеносно отвернулся от подруги. Ах да, и с каких таких пор его начали смущать прикосновения от этой… чукчи?  — Голую бабу из недавно просмотренной порнушки вспомнил? — как бы пошутила спортсменка.       Ой и зря она это взболтнула… теперь, бедного подростка с шальными гормонами, не будет покидать мысль представить кого-нибудь в нигляже. Что-то пробурчав себе под нос, Плисецкий чувственно вздохнул и повернулся к Маше. Та обеспокоенно осматривала фигуриста.  — Это… не хочешь на каток сегодня сходить? — он прожёвывал каждое сказанное слово. Ну, а что? Ему неловко.  — Ты приглашаешь? — гаденько улыбнулась она.  — И не надейся, это не свиданка, — растерявшись фыркнул он. — Не хочешь — не иди, больно надо.  — У тебя вообще чувства юмора нет, — обиженно сказала она. Похоже, Карасёва и вправду расстроилась.  — Я… я… сегодня в пять у Ледового дворца! — протараторил юноша, развернулся и оловянным (в прямом смысле) солдатиком зашагал прочь, оставив слегка ошеломлённую его поведением Машу.       В назначенный час оба спортсмена были на месте. Юрий переоделся свои чёрные спортивные термобрюки, черную облегающую футболку, чёрные перчатки, а на нижнюю часть лица надел маску, чтоб никто не узнал его. В отличии от друга, девушка не была такой траурной. На ней были обычные джинсы и белый свитер оверсайз.  — Ты же можешь стоять на льду? — с подозрениями поинтересовался Плисецкий.  — За кого ты меня принимаешь? — ответила боксёрша, добавив в голос нотки уверенности.       Конечно, она каталась резво и уверенно. Лет пять назад. Сейчас, как и всегда, перед заходом на лёд у неё случались частичные приступы «медвежьей болезни». Это когда желудок и кишечник сводит и лихорадит. В одиночку она кататься не боялась, но когда ходила на общественные катки, её преследовал страх того, что как только она упадёт, ей отрежут пальцы лезвием коньков. Такое она уже видела.  — Ты чего сидишь? — Плисецкий уже успел обуться, а Маша никак не могла затянуть шнуровку.  — Я сейчас, — быстро кинула она.       Но пальцы её не слушались. Увидев, как Карасёва мучается, Юрий сел на одно колено и принялся затягивать шнурки на её коньке. Это не заняло много времени, сразу видно — мальчишка профессионал в этом деле. Со стороны кто-то пискнул. Это была какая-то компания школьниц. Они во всю щебетали, насколько же мило повёл себя Юрий.  — Извини, — краснеть пришлось уже Карасёвой.  — Пошли, а то сеанс кончится, пока ты тут соберёшься, — Юрий резко потянул девушку на себе и поднял с места.       Многочисленный поток людей двигался по часовой стрелке. Лёд только залили, так что, скользить было легко. Ближе к бортикам шли с основном дети и новички, а те, кто посмелей, катился прямо в гуще посетителей дворца.  — Ну, чего ты ждёшь? — вырвал Машу из своих мыслей подросток. — Ты кататься собираешься?       Встав на лёд, боксёрша пошла по нему так называемой «ёлочкой». Но опять же, нервно вздохнув, Юрий просто дёрнул её за руку и покатил подле себя. Ехать между опытным фигуристом и мягким бортом было не так страшно. А мимо проносились ненормальные и самоуверенные придурки, робкие новички и просто спокойные граждане.  — Ты же так хорошо каталась тогда, в Хасецу, — начал Юрий.  — Одно дело скользить по пустому льду, другое — по оживлённому. А вдруг, я в кого-нибудь врежусь? Или в меня? Я упаду и мне оттяпают пальцы. Или я кому-нибудь нос разобью?  — Лёд — это свобода. Ты скользишь куда хочешь, ловишь кайф! Если кто-то попадётся тебе под ноги, ты не будешь виновата, — уверенно произнёс Юрий. — Просто лови удовольствие.       С этими словами, юноша отпустил её руку и отъехал. Он стоял к ней передом, готовый поймать в любой момент. Собравшись с духом, Маша уверенно прошла три шага на коньках и покатилась. Не быстро, но более уверенно.  — Господи, это же Юрий Плисецкий! (В его естественной среде обитания), — донеслось до друзей со стороны.  — И тут они… — проскулил фигурист, завидев толпу школьниц с ушками и футболками с его изображением. — Выслеживают что ли?       Избежать ангелов Юрия не удалось. Они в момент окружили бедного парня, вымаливая селфи и подпись на лбу.  — Я тут вообще-то гуляю, дайте спокойно отдохнуть! — гаркнул он, но его мирно проигнорировали.       Увидев это, что-то в груди спортсменки защемило. Её в принципе бесят навязчивые поклонники, которые не знают меры, но эти… ангелы позволяли себе слишком много. Они хватали подростка за одежду, волосы и руки, готовые разорвать юниора на сувениры. Грубо растолкав этих куриц, Маша схватила Юрия за руку.  — Девочки, знайте меру, — произнесла она.  — А ты вообще кто такая? — вдруг подала голос одна из фанаток.  — Какое право ты вообще имеешь нам что-то говорить? Мы просто сфотографироваться хотели! — поддакнула другая.  — Уже просто подойти к кумиру нельзя, какая-нибудь шваль налипнет!       Наглости этих девиц не было предела. Какой это класс? Восьмой? Девятый? Совсем не уважают старших!       Тем временем, Карасёва внутри уде закипала от возмущения. Такой дерзости она давно не встречала, а ведь хотела по хорошему…  — Что за сброд? Совсем не уважаете своего кумира, — прошипела она с самым жутким выражением лица. — Что же вы за ангелы такие, раз не можете хотя бы на пару дней оставить Юрия в покое? Ноги в зубы и катитесь отсюда. А если хоть одна из вас подойдёт к нему ближе, чем на метр, я эти самые коньки вам в жопу засуну и через рот вытащу.       Было видно, что фанатки оторопели. Многие из них скорчили недовольную мину. Маша мягко не умеет. Такие услышат лишь угрозы, а не милые просьбы остановиться.  — Да ты вообще кто? — снова пепросила одна из них.  — И что себе позволяешь? Ты, видимо, не меньшая фанатка, чем мы, раз цепляешься за Юрочку! — вняла ей подруга. — На себя бы посмотрела! Шмара ободранная.  — Чего сказала? — боксёрша сделала угрожающий шаг в их сторону. — А ты видно рожей своей шибко гордишься? А рожа-то дело временное, её можно и подчистить.  — Девочки, это же Карасёва, та боксёрша, не нарывайтесь, — стоящая сзади фанатка схватила двух выступающий за плечи. — Она же побить может.       Переглянувшись с остальными, школьницы вроде как успокоились.  — Шмара ебанутая, — всё-таки кинули ускользающие прочь фанатки.       Удержавшись от того, чтобы вставить этим тварям коньки в одно место, Маша глубоко вздохнула и отвернулась.  — Ты всегда так агрессивно отвечаешь? — осторожно спросил Плисецкий, положив руку подруге на плечо.  — Извини, терпеть просто таких не могу, — тихо ответила Маша.  — Пошли, чай попьём.       Они доехали до середины катка, где расположилось маленькое открыто кафе. Заказав по кружке горячего зелёного чая и блинов, эти двое сели за самый отдалённый столик.  — И откуда у тебя столько фанаток по всему миру?  — Ну извини, что я так молод и популярен, — самодовольно произнёс парень.       В ответ, Плисецкий получил многозначительный взгляд, от которого ему стало не по себе. Он видел, что девушка сама не в восторге от сложившейся ситуации. И что не так с этой девчонкой?  — Эй, не расстраивайся, — попытался поддержать он. — Если бы ты не вмешалась, они бы разорвали меня. Я всегда пытаюсь терпеливо относиться к этим… ангелам. Но сама понимаешь, они иногда не ведают, что творят.  — Ага.       Карасёва сложила руки на столе крестом и легла на них. Да, она заступилась, но почему-то на душе было неприятно. Пошарив у себя в карманах, она достала маленькую баночку с колёсами (таблетками чо).  — Что ты всё время пьёшь? — настороженно поинтересовался подросток.  — Успокоительное или что-то типа того, — ответила девушка и запила лекарство.  — Но ведь людям с психическими заболеваниями заниматься боксом противопоказано…  — По-твоему, я похожа на психопатку? — грозно взглянула на парня Маша. — Извини… просто, иногда находит такое состояние. У меня из друзей только Митька, да и вообще, с девушками я плохо схожусь.  — Чего так?  — Да, попадаются одни… мягко сказать, твари. Меня всегда недолюбливали. Не знаю, почему. Я не увлекалась тем, чем они, не могла всё время соглашаться с заводилой. Была грубой, ведь не знала, как себя с ними вести, — вздохнула Карасёва, вертя в руках кружку с остывшим чаем. — Их бесило, что мальчики меня понимали и не обзывали. А в лагере так вообще. Эти гимнастки видимо, думали, что я занимаюсь боксом чтобы привлечь внимание или настроить своих «коллег» против них, а не потому, что мне просто нравится этим заниматься.  — Но ты же и сама понимаешь, что иногда впадаешь в крайности?  — Без этого никак, что поделать. Такая уж я, — глаза боксёрши заслезились от холода.       Допив чай, эти двое пошли откатывать своё время. Пару раз девушка всё-таки навернулась, утаскивая с собой Юрия. Карасёва даже пыталась учить кататься одну маленькую девочку. После того, как некоторые дети узнали в блондине того самого Плисецкого и ту самую «богатыршу» (так Машу назвал один из детсадовцев), их окружила толпа карапузов. В отличии от тех «ангелов», ребятишки были вполне вежливы и не дёргали Юрия за всё, до чего могли дотянуться.  — Дядя Юра, научи меня делать ласточку!       С этих слов Карасёва до сих пор тихо прыскает в кулак. Плисецкий потом долго жаловался на это их «дядя Юра».       С катка они выбрались уже под вечер. Всё равно, было ещё немного прохладно. Остановившись неподалёку от такси, они повернулись друг к другу. Щёки подростка были розовыми, словно персики. Он порядком вымотался, но было видно, что ему очень понравилась эта прогулка. Девушка смущённо и глубоко вздыхала, будто только что пробежала кросс вокруг всего Питера. Её волосы слегка спутались, что добавляло образу невинной неряшливости.  — Спасибо за день, — улыбнулась она со всем своим уставшим видом.  — Да пожалуйста, — ответил он. — Можем повторить.  — Да, как-нибудь надо.  — Ну… это… пока!       С этими словами, Юрец тем же деревянным шагом что и в прошлый раз, зашагал в противоположную сторону. Карасёва всё смотрела ему в след и думала: что же с этим мальчишкой не так? То всё спокойно, то он резко начинает от неё убегать. И кто тут ещё эмоционально нестабилен?       С мыслями о школьнике, она уселась на заднее кресло машины.