Ах, Карась, мой милый Карась..

      И вправду, ровно в восемь часов утра, Маша стояла на пороге балетной студии. Слышала она об этой Лилии Барановской. Бывшая прима Большого театра. Мда, скажи Карасёвой лет восемь назад, что её будет растягивать такая особа, она бы посмеялась. Даже сейчас, у неё немного тряслись поджилки. Грозных дам она с детства не переносила.       Сглотнув, она всё-таки вошла в зал. Он был просторный, белый, пах свежестью и дорогим ламинатом. Одним словом — ей здесь уже некомфортно.  — Здравствуй, если не изменяет память, Мария Карасёва?       К ней обратилась высокая стройная женщина с безупречной осанкой. Высокие скулы, тёмные волосы собранные в пучок, да так, что глаза оттягивает и яркий макияж выделяющий их, давали знать, что перед ней стоит не просто женщина. Перед ней стоит одна из самых великих балерин русской сцены. Теперь Маше стало совсем не по себе, хоть она и была крепче и плотнее.  — Я — Лилия Барановская. Я не хотела соглашаться растягивать тебя. Не в моих приоритетах тратить время на девок, машущих кулаками. В тебе ноль грации, ноль женственности, ничего примечательного. Но этот наглец умеет уговаривать, — произнесла она ровным голосом на одном дыхании. — Итак, то, что ты пришла вовремя в принципе говорит о том, что тебе нужно то, что я предлагаю. Предупреждаю, поблажек я никому не даю, не пускаю в зал опоздавших. Будешь ныть — милости прошу, я никого не держу здесь. Но имей ввиду, если уйдёшь раньше положенного, эти двери больше никогда тебе не откроются. «Она случайно надзирателем в колонии не работала?»       Эта женщина прямо как типичный старшина в армии. «Забудьте кто вы, забудьте чем вы занимались, теперь я ваша мама, папа и жалобная книга», ну или «Вы все говно». Скорее, золотая середина.  — Марш в раздевалку! — гаркнула она.       Переодевшись в лосины, майку и кроссовки, боксёрша вошла обратно в зал.  — Ты? — оторопел Плисецкий, стоявший рядом с Барановской.  — Ты? — не менее удивленно вопросила Карасёва.  — Так, что это за форма? — рассвирепела женщина. — Ты что ли не знаешь, в чём разогреваются гимнасты и артисты балета? Живо переодеваться! А что за обувь? Носок должен быть свободен, его нужно тянуть. Снимай их, быстро. Завтра без купальника за порог не пущу.  — Хорошо, — повиновалась девушка, снимая кроссовки.       Они начали тренировку. Сначала, Барановская заставила обоих пройти ряд несложных упражнений под ритмичную музыку. Потом, они делали махи ногами, прыжки на скакалке, берёзки там всякие. А ведь это только разогрев!  — Тянись к носочкам, дыши носом! — командовала Лилия, давя Маше на спину.  — Из меня сейчас завтрак полезет, — прокряхтела она в ответ, стискивая зубы.  — Давай, давай, не переломишься!       Юрий давно был растянут, так что, смотрел на Карасёву с ухмылкой. Новички на тренировках — самое лакомое зрелище. Их красные лица, реки пота и даже слёз. А на следующий день всё тело болит и ноет, да так, что от одного движения умереть хочется.  — Носок, носок тяни, да так, чтоб пятка от пола отскакивала! — чётко проговорила Барановская и надавила на бедную девушку.       Та душераздирающе проорала.  — Вот когда рожать будешь, не так покричишь! Терпи!

***

      После тренировки, ближе в вечеру, Маша и Юрий встретились у входа. Плисецкий чувствовал себя вполне отлично, такая нагрузка для него привычна. Карасёва тоже чувствовала себя нормально, в конце концов, не в первый раз она получает взбучку от тренера.  — Ну, как? — выжидающе спросил Юрий.  — В который раз убеждаюсь, что гимнасты и балерины что на тренировках звери, что в жизни, — простонала Маша в ответ.  — Это ещё только разогрев, — самодовольно произнёс фигурист и потянулся.  — Да уж, не завидую я тебе.       Помахав друг другу руками, спортсмены разошлись.       Девушка всё шла и рассуждала о том, насколько трудно приходится всем этим гимнастам и прочим аналогам. Это же вечно нужно поддерживать вес, вечно растягиваться и не дай Бог что-то сломать или даже потянуть. И заканчивали эти спортсмены свою карьеру очень рано. Организм-то не железный. А Плисецкий? Он же тонкий, словно тростинка, гляди только, чтоб ветром не сдуло.       А Юрий тем временем думал о том насколько же боксёры неповоротливы. Безусловно, растяжка у них тоже присутствует, но не гибкость. Вон, эта чукча минут десять пыталась на мостике пройти пару шагов. Но зато, как крепко она выглядит. Подтянутая, не перекаченная, можно сказать, за ней, как за каменной стеной. От подобных мыслей Юрий даже смутился, ведь он придерживался традиционных реалий, где на её месте должен быть он. И всё же, мальчишка не мог не признать эту грубиянку милой. Может, по внешности и не скажешь, а по характеру очень даже.       Может, она мне немного и нравится. Но только немного! Совсем чуть-чуть!       Влюбиться в эту Матрёну ещё не хватало. Не тот тип. Она же его в два счёта пополам сложит.

***

      Так, вдвоём, они прозанимались полторы недели. Карасёва прилично растянулась и спокойно могла сесть на шпагат. До этого она тоже могла сесть на него, но не всем телом. У Плисецкого ничего, кроме как отношения к одномучительнице, не изменилось. Иногда, он ловил себя на том, что довольно долго пялится на неё. Может, гормоны, или переходный возраст на это влияют, кто его знает, этого Плисецкого.  — Пошли сегодня ко мне, я такой охрененный фильм нашла, — предложила девушка.  — С чего это тебе меня к себе звать? Изнасиловать хочешь? — с подозрениями изогнул юноша бровь.  — Да ну, больно надо, посидим тогда с Димкой одни, — фыркнула Маша и отвернулась.  — Эй, я же не отказался!       Вот, девушка уже отпирает дверь такой знакомой Юре квартиры.  — Карасик, твоих любимых со сметаной и зеленью не было, я с огурчиками взял! — донеслось с кухни.       Оперевшись на стол, в одних джинсах, Шельц раскрывал пачки таких вредных для спортсменов чипсов. Он немного удивился присутствию здесь юного дарования льда.  — Здрасте, — кинул Юрий.  — И тебе не хворать, — отрешённо улыбнулся Дима. — Карасик, предупреждать о таком надо, я бы оделся.  — То есть, я уже давно тебя смущать перестала? — как бы брезгливо протянула та.  — Конечно, ты же мне как брат, — кивнул боксёр.  — И на том спасибо. Что с футболкой?  — Да так, испачкался, — махнул друг рукой. — Я в стиралку кинул.  — На вот, а то Юрий влюбится, — девушка кинула в парня плед.  — Да вы прямо семья, — угрюмо произнёс Плисецкий, плюхаясь на диван.  — А то, она мой муж, я её жена, — Шельц явно с этого угорал.  — Дорогая, включай давай уже, — Маша кинула в друга пульт, а сама взяла в руки миску с чипсами.       Они смотрели фильм «Семь сестёр». Кино было интересное, так что, все смотрели молча. Юрий то и дело залипал на экран минут на десять, Шельц просто спокойно всматривался в картинку, а Маша часто подпрыгивала на эпичных моментах. Конец фильма задел всех, но всплакнула только Карасёва.  — Слушайте, я что-то резко шоколадного мороженого захотела, — неожиданно произнесла она. — Я быстренько через дорогу сбегаю, а вы мне постарайтесь квартиру не разнести.       Когда её дух скрылся за дверью, Шельц по-хозяйски подошёл к плите и поставил чайник.  — Вы что, встречаетесь? — как бы невзначай спросил Юрий.  — С чего ты взял? — Митя удивлённо взглянул на фигуриста.  — Ну, ты так спокойно появляешься перед ней полуголым, знаешь, что где на кухне лежит, да и общаетесь вы… ну…  — Мы просто очень хорошие друзья, — ответил парень. — У меня есть ключи от её квартиры, у неё от моей. Да, я подвожу её до дома, мы с ней в приставку рубимся, выпиваем, помогаем друг другу и всё такое. Но разве друзья себя так не ведут?  — Я не верю в дружбу между парнем и девушкой, — холодно произнёс блондин.  — Твоё право. А тебе-то это зачем?  — Просто так.  — Просто так ничего не бывает, — усмехнулся боксёр. — Колись, она тебе нравится?  — Чего? Совсем что ли? Да как она может кому-то понравиться?! -встрепенулся подросток. — А сам-то?  — Я? Да я… — Митя слегка заикнулся и отвёл взгляд в сторону.  — Что «ты»? Что «ты»? — начал вопрошать фигурист. — Почему встречаться не предложил?  — Ага, думаешь, всё так просто? — боксёр сел рядом с подростком. — У неё никогда не было парня. Она не знает, что такое отношения и скорее всего боится. Да и к тому же, я ей не больше, чем друг.  — Самые крепкие отношения начинаются с дружбы, — понимающим тоном сказал Юрий.  — Это точно, — вздохнул Митя. — Ну, а ты что?  — Я же говорю, она не в моём вкусе, — соврал парень и надулся.       Если честно, то Юрий до жути смутился. У боксёра было шикарное (по мнению большинства женского пола) тело. Кубики, крепкие мышцы, высокий рост, загорелая кожа. Так же, красивое лицо, милые ямочки, родинка в уголке губ, чистые голубые глаза и тёмные кудри тоже добавляли свои баллы. А Юрий? Тонкий, бледный, хилый. Зато, какой искусный фигурист. Но явно не ровня этому… ну, этому.  — Я вернулась! — внезапно раздалось в коридоре.       Девушка вбежала в комнату с ведром шоколадного мороженого. Глаза её искрились словно от сварки.  — Ты как наркоманка, — холодно отрезал Плисецкий, глядя на подругу.  — Ну так, её любимое, — фыркнул Шельц.