Another love story

За окном сгущались сумерки. Постепенно зажигались огни, перемещая огромный город в иную, ночную реальность. Юу всегда обращал внимание, как неуловимо меняются привычные очертания, искажаемые яркими отблесками неона. Ночь меняла не только места, но и людей. В насыщенной разноцветными всполохами темноте можно было притвориться кем угодно, не опасаясь наутро быть узнанным. Лаборатория затихала. Юу слышал, как уходили Тоору и Шинья. При этом Тоору бодрым голосом продолжал нагружать Шинью заданиями на завтра. По скромному мнению искусствоведа, практиканту понадобится не один месяц, чтобы выполнить все, что от него хотел Тоору. С шуршанием и сдавленными причитаниями музей покинули Таканори и Койю. Юу не поленился и подошел к двери послушать. По всему выходило, что Койю недоглядел и теперь вынужден был стать практически соучастником преступления: Таканори умудрился утащить с собой и пронести через рамку на входе одну из реставрируемых картин. Страстные мольбы и уговоры Койю отлетали от мастера, как горох от стенки. Единственное, на что он согласился, — это спрятать небольшое полотно под одежду, а не размахивать им, как передовым красным знаменем. Минут пять назад к нему заглянул Ютака, чтобы попрощаться. Юу некстати вспомнил, что когда-то они уходили вместе. И нередко специально задерживались до последнего, чтобы, не стесняясь, целоваться в закутке возле кабинета Ютаки. Пару раз они и вовсе оставались ночевать в музее, получая удовольствие от блуждания по пустым залам, прислушивались к гулко отдающимся под сводами шагам и пугали друг друга страшными историями. В хранилищах музея они обнаружили шикарную кровать в викторианском стиле и не успокоились до тех пор, пока не испытали ее на прочность. Кровать устояла, а у них появилось новое развлечение: время от времени тестировать разнообразные музейные экспонаты на пригодность в качестве точек опоры. Рефлексируя, Юу не сразу сообразил, что Ютака просил его не слишком задерживаться. Собрав кое-какие бумаги и придав предметам на столе некое подобие порядка, Юу вышел в коридор. Верхний свет везде был погашен, светились только указатели над выходом, да вспыхивала красным лампочка сигнализации. Попрощавшись с ночным охранником, Юу вышел на крыльцо и успел заметить, как симпатичный блондин в деловом костюме обнял Ютаку, поцеловал его в приоткрытые губы и улыбнулся. Они вдвоем сели в черный «Subaru» и даже развернулись на маленьком пятачке стоянки, когда на крыльце появился измученный бумажной работой Дайске. Но его утомленное состояние не помешало мужчине заметить, с какой тоской Юу смотрел вслед отъехавшему автомобилю. — У Акиры же другой автомобиль был совсем недавно. «Nissan», если мне память ни с кем не изменяет, — Дайске не решился снова испытывать судьбу, хотя его с немыслимой силой тянуло заключить Юу в объятия. Он не мог объяснить себе, почему стало болезненно сжиматься сердце, стоило лишь увидеть поникшие плечи, безвольно висящие вдоль тела руки и опущенный к земле взгляд. — Я видел этот тоже. В конце концов, каждый тратит деньги по собственному усмотрению, — Юу отвечал явно по инерции, думая о чем-то своем. Потом сунул руки в карманы, ссутулившись при этом еще больше, и медленно двинулся вниз по ступенькам. — Ты скучаешь? Или ревнуешь? – Дайске сначала спросил, а потом подумал, что его любопытство несколько неуместно в данной ситуации. — Прощаюсь, — тихо пробормотал Юу. Дайске торопливо сбежал по ступенькам, догоняя парня и кладя ладони ему на плечи. Он ожидал, что Юу может снова выскользнуть из его рук, рассердиться, может быть, даже сказать ему что-нибудь резкое и неприятное. Но парень просто принял эту скромную ласку, не отвечая, но и не отгораживаясь. Дайске осторожно повернул Юу к себе, приобнимая за талию. Парень удивленно поднял голову, всматриваясь в лицо Дая. Было ли тут дело в ярких электрических огнях или в самой сущности археолога, но Юу заворожено наблюдал, как танцуют, то вспыхивая, то практически затухая, искорки в темных глазах. Дайске не простил бы себе, если бы упустил это мгновение. Он чуть подался вперед, приближаясь, но оставляя Юу возможность отказаться. И только убедившись, что парень не собирается пользоваться его великодушием, Дайске резко сократил оставшееся расстояние. Они целовались нежно и трепетно, наслаждаясь каждым легким прикосновением друг к другу. Юу смелее, чем в первый раз, обнял Дайске, сминая пальцами рубашку, цепляясь за него, словно желая притянуть его еще ближе. Дай поглаживал напряженную спину Юу, водил ладонями по плечам. Когда его пальцы заскользили по шее, отводя в сторону шелковистые волосы и обжигая нежную кожу, Юу прерывисто вздохнул, но поцелуй не разорвал. Наоборот, прижался к Дайске все телом, позволяя тому задыхаться от этой неожиданной близости, ласкать чувствительную кожу губами и пальцами, ловить каждый полувздох-полустон, слетавший с покрасневших и припухших губ. Дайске сам не понял, как смог оторваться от этой соблазнительной сладости. Его внимательный взгляд скользнул по трепещущим ресницам, по бьющейся под тонкой кожей венке на виске, по закушенной от смущения губе – и Дай не удержался. Он подозревал, что способен оттолкнуть Юу своей безудержной страстью, но ничего не мог с собой поделать. Он вообще не понимал, как можно отказаться от этих горячих губ добровольно. Дайске мечтал разбудить вулкан, до сих пор дремавший в груди Юу, и оказаться в эпицентре извержения. Он не боялся быть похороненным заживо, но чувствовал, что это превзойдет все его ожидания. На него и так сокрушающе действовали простые поцелуи, легкие, практически невинные объятия и робкие ласки. Настоящая страсть, кипучий жар, проникающий в душу и оставляющий в ней следы, могли просто уничтожить его, сжечь дотла, оставив лишь серый пепел. Но Дайске полагал, что это справедливая плата за возможное умопомрачительное удовольствие. Теперь уже Юу первым отстранился, кончиками пальцев провел по губам, все еще хранившим следы жадных, голодных поцелуев, и улыбнулся. Дайске судорожно вздохнул, не смея оторвать взгляд от лица Юу. — Я не хочу тебя отпускать, — прошептал Дай, все еще завороженный этой улыбкой, такой спокойной, немного усталой и чуточку грустной. – Побудь со мной еще немного. Пожалуйста, — Дайске впервые искренне просил, до дрожи в коленях боясь отказа. — Но только немного, — кивнул Юу и первым протянул руку. Дайске сжал длинные тонкие пальцы, явно не собираясь отпускать их в ближайшее время. — Куда бы ты хотел пойти? – Дай судорожно перебирал в голове знакомые ему рестораны и бары, пытаясь выбрать подходящий. — Давай просто погуляем, — Юу страстно хотелось вытащить Дайске из привычной ему обстановки насквозь прокуренных баров и пафосных ресторанов. Вечер был слишком теплым и приятным, чтобы потратить его так бездарно. Дайске молча кивнул, соглашаясь, и первым сделал шаг за пределы ярко освещенного уличным фонарем круга. Они шли по улице, все так же держась за руки и обмениваясь тихими фразами. Они могли надолго замолчать и просто вслушиваться в легкие шаги. Не было неловкости, напряжения, смущения первых минут, когда они только присматривались друг к другу, в глубине души опасаясь ошибиться. Нервы снова превратились в натянутые струны, когда Юу оступился в темноте. Дайске тут же подхватил его, прижав к себе. Мужчина блаженствовал, вновь ощутив в своих руках стройное, хрупкое тело. А Юу уткнулся лицом в шею Дая и теперь боролся с соблазном: ему страстно хотелось поцеловать тонкую кожу, провести губами по ключице. Он практически справился с собой, когда ощутил, как пальцы Дая осторожно погладили его по волосам. Все мысли о самоконтроле, сдержанности и стеснении вылетели из головы со скоростью света. Остался только сладкий вкус его кожи на губах, горьковатый, свежий запах его духов и тяжелые темные волосы, которые приходилось постоянно отводить в сторону. Гул голосов и взрывы смеха, намекавшие, что их уединение скоро будет раскрыто, заставили Юу отпрянуть от Дайске. Прежде, чем парня снова накрыло смущением, Дай успел дернуть его за руку, утаскивая за собой в плохо освещенную подворотню. Юу нервно хихикнул, ярко представив себя юной школьницей, впервые сбежавшей из-под родительского присмотра. Своими фантазиями он тут же поделился с Дайске, планируя немного его развлечь. Парень не учел, что его шутливые намеки на чулочки и короткие складчатые юбочки завели падкого на ролевые игры и всевозможные фетиши археолога до невменяемого состояния. Юу все еще заливисто смеялся, привалившись спиной к шероховатой стене и запрокинув голову, когда взгляд Дайске стал по-звериному тяжелым. Мужчина, не отрываясь, смотрел, как двигается напряженное горло Юу, словно вот-вот собирался вцепиться в тонкую кожу зубами. Он приближался к ничего не подозревавшей жертве, слегка подрагивая в нетерпеливом возбуждении. Ноздри трепетали, жадно втягивая смешанный с прохладным ночным воздухом аромат духов Юу. Сейчас Дайске как никогда близко подошел к тому, чтобы перестать быть человеком и стать тигром, безжалостным хищником, не оставляющим ни одного шанса. — Что…, — Юу осекся, обреченно замерев и склонив голову. Мысль о побеге не забрезжила даже на краешке сознания. — Подойди, — голос Дайске, низкий и хриплый, окутывал подобно патоке, оглушал, заставляя безвольно подчиняться. Юу медленно, словно не помня, как управлять собственным телом, сделал первый робкий шаг. Затем еще один. И еще. Дайске ждал молча. Юу, не отрываясь, смотрел в черные, блестящие, будто жидкий асфальт, глаза. Их тяжелый взгляд сковывал по рукам и ногам, давил на плечи, вынуждая склониться и признать власть над собой. Юу замер, когда двигаться дальше стало нестерпимо жарко. Дайске же небрежно провел ладонью по груди, чуткими пальцами улавливая торопливые и неровные удары сердца. Скользнул по талии, притягивая к себе напряженное тело и с затаенной радостью отмечая, как Юу подается навстречу его руке, как льнет к нему, уже не боясь сгореть в пожирающем их пламени. – На колени! – в голосе Дайске ощутимо звякнул металл. Юу, завороженный аурой власти, энергетикой хищника, наперед знающего судьбу своей жертвы, покорно опустился на колени, уже осознавая, что должно за этим последовать. И он не собирался отказываться. Ему хотелось дойти до конца, поддаться пока еще робкому желанию раздвинуть рамки, нарушить правила, перешагнуть через запреты и нормы. Страх быть застигнутым в плохо освещенной подворотне за непристойным занятием, острые камни, болезненно впившиеся в колени, длинные пальцы, безжалостно терзавшие волосы, — все это отвлекало сознание от предстоящего, погружало его в легкую дымку беспамятства, в то время как руки сами делали то, что нужно. Он устранил одну за другой все преграды, что могли хоть немного отсрочить момент его падения в бездну. Юу ощущал каждое мгновение, в которое под его пальцами или губами оказывалась нежная кожа. Он воспринимал толчки крови в набухших переплетениях вен как удары собственного сердца. Чужой вкус на языке заводил, вынуждал требовать продолжения этой игры. И Юу продолжал, краем сознания отмечая, как отчаянно пытается Дайске совладать с собой. Между тем мужчина все сильнее сжимал в кулаке волосы, пытался подтолкнуть или придержать, вынуждал подстроиться под свой ритм. Юу воспринимал все, что происходило, как в тумане. Он безропотно позволил перехватить инициативу. Он откровенно позволил воспользоваться собой, не думая о том, как это выглядело со стороны. И ему чертовски сильно это нравилось. Его тело отзывалось на резкие рывки чужих рук, на жесткий прерывистый ритм толчков бедер. Дайске же мог поклясться, что не видел более пошлого, развратного, порочного, и в то же время чарующего и притягательного зрелища, чем эти совершенные губы. Они дарили удовольствие совершенно по-особому, слишком чувственно, слишком осторожно, слишком нежно. Дайске до зубовного скрежета хотелось ощутить себя в центре первозданного хаоса, тьмы и страсти. Он повел игру по своим правилам, словно музыке внимая бесстыдным стонам и сладким касаниям губ. В своем наслаждении Дай оказался не слишком уж аккуратен. Юу вытер щеки тыльной стороной ладони, потом облизал припухшие, алые губы. Он все еще не встал с колен, но уже перестал быть покорной игрушкой в сильных руках. Юу собирался выиграть свою партию игры.