Another love story

Дайске не собирался проигрывать. И даже на ничью он не согласился бы ни в коем случае. Покорность Юу и беспрекословное подчинение грубой силе буквально сносили Даю крышу. Сейчас ему казалась немыслимой идея остановиться на достигнутом, сделать вид, что ничего не произошло. Его тело все еще было напряжено, как струна. Полученное удовольствие только подстегивало воображение, заводило, возбуждало еще сильнее, чем что-либо прежде. Дайске торопливо застегнул молнию на джинсах и одернул рубашку. Все это время он неотрывно смотрел Юу в глаза, прокручивая в голове только одну мысль: Дайске не желал, чтобы Юу поднялся с колен без его разрешения. Ему хотелось закрепить свои права на этого человека. На его тело, стройное, гибкое, пока еще скрытое одеждой. На его разум, сейчас затуманенный внезапной вспышкой возбуждения. На его душу, до сих пор принадлежавшую другому. И если расписаться на великолепном, словно специально созданном для секса теле не составляло труда – достаточно было лишь засосать тонкую кожу, оставляя на ней алые следы, — то вот заклеймить собой душу казалось практически непосильной задачей. Но Дайске собирался рискнуть. Чтобы сполна насладиться всем, что мог ему предложить Юу. В самом темном уголке своего разума Дайске признался себе, что хотел обладать Юу не только из-за возможного сказочного удовольствия. Он болезненно жаждал стереть из памяти Юу воспоминания о Ютаке. Но альтруизмом тут и не пахло. Зато Дайске прекрасно отдавал себе отчет в гипертрофированном инстинкте собственника. Он знал наверняка, что разочаруется в своей жертве сразу же, когда получит от нее все. И до настоящего момента считал Юу просто занятной игрушкой, по стечению обстоятельств привлекшей его внимание. Если бы он по-прежнему оставался чужой игрушкой… Дайске мечтательно улыбнулся собственным мыслям и хозяйским движением погладил Юу по щеке. Пропустил сквозь пальцы тонкую прядь темных волос и хрипло выдохнул сквозь зубы: Даю захотелось ощутить, как эти волосы сначала скользнут по обнаженной коже его бедра, а потом, мокрые и спутанные, прилипнут к шее Юу. — Поднимайся, — Дайске небрежно провел пальцами по приоткрытым губам и вздрогнул, ощутив на коже легкое подобие поцелуя. – Ну же, — археолог спешил оказаться где-нибудь, где никто не смог бы помешать ему завладеть тем, что и так почти целиком ему принадлежало. Юу не задал ни одного вопроса. Он вообще не проронил ни звука с того момента, как его тихий стон был заглушен оргазмом Дайске. Он поднялся с колен и замер, ожидая следующего приказа. Он подчинялся явно и откровенно, полагая, что не упустит момент, в который сможет изменить ситуацию. О том, что такой момент может и не наступить, Юу легкомысленно не задумывался. Сейчас имело значение только необъяснимое напряжение, которое крепло между ними, несмотря на все попытки погасить его, уменьшить, выплеснуть в этом откровенном порочном акте. — Пойдем, — Дайске быстрым шагом покинул подворотню и ненадолго замер в круге зыбкого фонарного света. Юу поторопился догнать его, в глубине души опасаясь, что связавшее их безумие в любой момент разлетится на крохотные осколки. Совершенно детским, бессознательным жестом Юу коснулся руки Дайске, охватив ее пальцами. Археолог вздрогнул, машинально сжимая ладонь. Это прикосновение совсем не вязалось с распущенностью и похотливостью, которые царили пару минут назад в темноте арки. В переплетении пальцев, в осторожных поглаживаниях горячей кожи читалась безотчетная нежность, которой так сильно не хватало Юу, и которую он пытался найти в Дайске. Они двигались быстро, почти срываясь на бег. Кровь закипала и с такой силой ударяла в виски, словно собиралась порвать хрупкое вместилище сосудов. Юу кусал губы, едва успевая за Дайске. Он плохо видел в темноте, поэтому целиком положился на археолога, доверяясь ему. — Где-то здесь должен быть отель. Я точно помню, — пробормотал Дайске, а Юу впервые обожгло неприятным предчувствием. Втайне он надеялся, что археолог пригласит его в свой дом, а не ограничится дешевой гостиницей, где даже не требуются документы. Прибавив к этому сцену в подворотне, Юу окончательно почувствовал себя шлюхой. Разве что за его услуги ему до сих пор не предложили денег. Погрузившись в угнетающие размышления, искусствовед совершенно упустил из виду факт осведомленности Дайске о том, где здесь расположены лав-отели. – Ну же, Юу! – Дай чуть резче дернул парня за руку, привлекая его внимание и перехватывая тоскливый взгляд. – Или ты не хочешь? – археолог спросил нарочито мягко, словно был в силах остановиться. Сейчас он расчетливо создавал в глазах Юу иллюзию выбора. И был уверен, что неопытная жертва сама с радостью войдет в заботливо расставленную ловушку. — Хочу, — Юу отвел взгляд, тыльной стороной ладони провел по щекам, стараясь стереть с них предательский румянец смущения. – Но, Дай… — Я просто не дотерплю до дома, — доверительно сообщил археолог, прижимаясь губами к мочке уха и прихватывая сережку. Его пальцы сжались вокруг тонкого запястья Юу, уверенным движением отводя руку от лица и опуская ее вниз, к застежке джинсов. Дайске умел убеждать. — Дай…, — Юу протянул с удивлением и даже восхищением, которое бальзамом пролилось на честолюбивую душу Дайске. — Идем, котенок, — привычное насмешливое прозвище прозвучало непривычно ласково, и это окончательно сломало всякое сопротивление Юу. Он перестал думать вообще обо всем, сосредотачиваясь на горячих пальцах Дайске, все также смыкавшихся на его запястье. Археолог же усердно молился знакомым и незнакомым богам-альтруистам, умоляя, чтобы за стойкой в выбранном им отеле сегодня дежурила новенькая девица. Чертовски не хотелось напороться на знакомое лицо. У Юу вполне хватило бы темперамента, чтобы развернуться на пороге и оставить Дайске наедине с почти болезненным возбуждением. Разве что, стоило довести Юу до аналогичного состояния. Чтобы за пеленой желания и откровенной похоти, не было видно ни насмешливых, оценивающих взглядов, ни холодного расчета. Юу был способен устоять перед откровенным соблазнением, перед яркой провокацией, которая всегда так хорошо удавалась Дайске. Но археолог уже успел достаточно изучить Юу, чтобы найти его самое слабое место. Нежностью, лаской, мельчайшими проявлениями внимания его можно было покорить и приручить за долю секунды. Дайске вовсю пользовался этим открытием, чередуя краткие всплески человечности с властностью и напором. Внезапно для Юу остановившись у очередного фонаря, Дайске развернул его к себе, чтобы медленно, со вкусом поцеловать. Подушечки больших пальцев мягко прошлись по высоким скулам, очертили линию нижней челюсти и соскользнули к шее, чтобы тут же начать нежно ее поглаживать. С удовлетворением Дай отметил, как Юу закрыл глаза и подался ближе. Археолог мог сколько угодно растягивать этот поцелуй, если бы не тянущая боль внизу живота. Разрядка требовалась ему все острее, а его любовник, казалось, не ощущал каменной твердости прижатого к нему тела. Дай разорвал поцелуй, облизав губы с таким удовольствием, словно ничего вкуснее не пробовал в жизни. И тут же с радостью отметил, что Юу нетерпеливо тянет его за руку, судорожно озираясь по сторонам и взглядом умоляя указать направление. До сих пор все приемы Дайске срабатывали безотказно, что не могло не радовать тщеславного и охочего до побед археолога. Юу не заметил, как девушка за конторкой хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а если и заметил, то не отнес на свой счет, сосредоточенный только на том, что ожидало его в маленькой комнате, где они с Дайске останутся наедине. Он старался не обращать внимания на интерьер комнаты. В глубине души Юу признавался себе, что не хотел бы зажигать свет вообще. Тогда он еще мог бы убедить себя, что все происходит в комфортной для него обстановке. Но холодный люминесцентный свет безжалостно подчеркивал каждую несовершенную деталь, каждую трещину, неровность или потертость. Дайске скользнул к двуспальной кровати, обходя Юу и оказываясь перед ним. Вальяжно опустился на темно-синее синтетическое покрывало и оперся на локти, слегка выгибаясь и позволяя длинным волосам в беспорядке рассыпаться по ткани. — Разденься! – и снова в низком, хрипловатом голосе ощутимо звякнула сталь. Юу машинально поднял руки к горловине футболки и замер, снова краснея. Такое развитие событий его абсолютно не устраивало. Скованность, стыд, смущение накатывали приливными волнами, смывая без следа прежнее возбуждение и ощущение вседозволенности. Дайске чутко уловил эту перемену настроения, прогнав от себя мысль, что для человека, заинтересованного только в сексе, он слишком хорошо чувствует парня и иногда чересчур сильно на него реагирует. В его распоряжении было невероятно соблазнительное тело и постель, рефлексию легко можно было отложить на потом. — Хочешь, я разденусь для тебя? – прошептал Дайске, являя собой живое воплощения змея-искусителя и одну за другой расстегивая пуговицы своей рубашки. Он не успел даже полностью закончить с этим, как Юу, закусив губу, резко сдернул с себя футболку и яростно потянул пряжку ремня. Под голодным, пронизывающим насквозь взглядом Дая Юу стало совсем некомфортно. Он собрался уже сказать, что не может, не хочет так, здесь, в этой неуютной безликой комнате, когда Дайске рывком притянул его к себе, покрывая прохладную кожу жаркими жадными поцелуями. Горячие руки беспорядочно скользили по спине, то поглаживая, то царапая, губы оставляли следы на плечах, шее, груди, терзали белоснежную кожу, заставляя ее пылать. Ни капли нежности, ни грамма терпения, только безудержная похоть, страсть, желание овладеть податливым телом, ворваться в него и двигаться до тех пор, пока хватит сил. Дай не обращал внимания на частые тяжелые вдохи и рваные выдохи, не концентрировался на болезненных царапинах, украсивших его спину, но все равно успел поймать губами стон, вызванный его грубоватым, торопливым проникновением. Всем телом ощутил, как Юу напрягся под ним, сжимаясь и замирая, чтобы не причинить себе дополнительную боль лишним движением. При всем своем цинизме садистом Дайске себя не считал, зато доставить партнеру незабываемое удовольствие ставил себе в обязанность. Поэтому, выругав себя за небывалую несдержанность и какую-то подростковую торопливость, он перестал двигаться, припадая губами к шее Юу. Дай целовал его по-прежнему страстно и горячо, но вкладывал в каждую ласку чуть-чуть нежности. Он с удовлетворением отмечал, как Юу перестал жмуриться, как выпустил из болезненного плена до крови закушенную нижнюю губу, как впервые сам сделал пробное движение бедрами. Дай подарил ему еще несколько секунд, чтобы в следующий миг с силой толкнуться в только-только начавшее расслабляться тело. Боль, причудливо перемешавшаяся с удовольствием, туманила сознание Юу, вынуждала подаваться навстречу хаотичным, резким движениям, прогибаться в спине так, что, того и гляди, сломается позвоночник. Дайске наращивал силу и скорость своих толчков, попутно отмечая, что никогда еще его имя не звучало так одуряюще сладко. В какой-то момент ощущения стали просто невыносимыми: Дайске замер ненадолго, словно пораженный молнией, потом по инерции двинулся еще пару раз и обессилено упал на распростертое под ним тело. Юу трясло, будто в лихорадке: он так и не получил долгожданного удовольствия. Дайске виновато коснулся губами влажной от пота щеки, смыкая пальцы на напряженной плоти. — Давай же… в моих руках…, — прошептал Дай, а Юу выгнулся дугой, освобождаясь. – Послушный котенок, покорный, — ладонь Дая скользила по бедрам и животу Юу, пока тот вздрагивал, справляясь с неожиданными по силе и остроте ощущениями. Последнее слово неприятно царапнуло, словно подтолкнуло на поверхность из пучины неги и расслабленности, заставляя осознать, что Юу лежал полностью обнаженный рядом с так и не раздевшимся толком Дайске. «Как шлюху…» — с горечью подумал Юу, закрывая глаза и проваливаясь в вязкий, словно патока, сон.