Анна

В воздухе витает запах ржавчины и сырой земли. Странно, ведь дождя здесь не было много дней. Полумрак вокруг густой, почти осязаемый; касается кожи, и каждый такой фантом отзывается в теле неконтролируемой дрожью. Она стоит перед ним, и ей страшно. Хао спокоен, хладнокровен, непредсказуем. Легкая ухмылка, с которой он вещает истины и убивает толпы людей. Анна стоит перед ним без малейшего шанса на победу, но она стоит, гордо выпрямляя спину и отгоняя навязчивый ужас, крадущийся из этой темноты. Он наступает на нее уверенным шагом, таким медленным, что, кажется, проходят часы, прежде чем он окажется совсем близко, но между ними всего пара шагов – и ловушка захлопнется. Хао бесцеремонно хватает ее руку, и это ощущение, как темнота сомкнулась и ломит запястье, несравнимо ни с чем, чего может бояться человек. Сердце пропускает удар, огонь смыкается стеной перед глазами и... Тьма отступает. Кожу щекочет мягкий прохладный ветерок, ступни тонут в мягком ковре травы. От резкой смены обстановки закружилвсь голова, в глазах заплясали яркие мушки. - Зачем ты меня сюда приволок? - прошипела Анна. Шепот растворился в ветре, ей показалось, что ее невозможно услышать, и в то же время для нее самой этот шепот был оглушающей какофонией. - Ты так испугалась, – усмехнулся он. – Выпустила демонов. Тебе ведь не хочется с ними встретиться. Хао оглядел место, где они оказались, будто никогда его раньше не видел. Он все был близко, хотя Анна, еще ослепленная, его не видела, но чувствовала почему-то его прохладные пальцы вокруг своей руки. Точки все плясали у нее перед глазами, а голова кружилась все сильнее. - Не думал, что тебе будет так тяжело, - сказал Хао. Анне послышался извиняющийся тон, но, скорее всего, это была ее желанная фантазия. Она села на траву, и тут же оказалась на спине. Шею и лицо обожгло холодной травой и теплым дыханием. Луна сияла, как желтый одинокий фонарь в небе, свет, мягкий и ненавязчивый, спасал от полуночных сумерек. Асакура теперь нависал над этой травой и смотрел ей в глаза. Ухмылка спала с его лица, но теперь оно выражало что-то такое, чего Анна никак не могла узнать в нем. Будто немой вопрос, заданный ей, на который она не удосужилась ответить. Он смотрел задумчиво и с интересом, с тысячей эмоций во взгляде, среди которых отчетливо читалась одна – усталость. Он устал. Старейший в клане Асакура уже устал жить и бороться, но что-то все равно заставляет его уверенно двигаться вперед своим неизменно величественным и неспешным шагом. Раз за разом он возвращается в этот мир, находя в нем отголоски предыдущих жизней, раз за разом он снова спускается в преисподнюю, в свое извечное пристанище – то, которого он на самом деле достоин. Он так не думает, не хочет там оставаться, он борется, но он до сих пор сомневается, какой ад страшнее: этот, земной, тот, настоящий, или его собственный, раздирающий изнутри. И он снова делал тщетные попытки найти того, кто сможет видеть тот кошмар, что видит он, чувствовать то отчаяние, что и он, то, что гложет его и не находит ни выхода, ни покоя – такую же измученную заблудшую душу. Отрицание, сомнение, подвиг, согласие. Стыд, тоска, одиночество, любовь. Жалость, желчь, отвращение, боль. Глубокий вдох. Луна касается горизонта, трава покрывается росой от наступившего тумана. Странно, сейчас должно быть холодно, но легкие горят и прикосновения влажной земли так приятны. Асакура осторожно шуршит одеждой, Анна не хочет шевелится. Впервые в жизни ее голова пуста от зла и ненависти, но она знает – не хочет об этом думать – что стоит ей отвести глаза от горизонта, прислушаться к звукам, то она услышит себя, она увидит, что наделала и тогда ей больше некуда будет пойти. Она сама сделала такой выбор, она такая же, как и он, ее ждет то же мучение и тот же ад. Какая разница о чем сожалеть в итоге.. Анна осторожно села на примятой траве. Асакура стоял поодаль, вглядываясь куда-то вдаль. Ей хотелось лечь прямо здесь, нагой, как сейчас, и просто врасти в землю. Она представила, как ее руки обвивают растения, как ее спину оплетают корни, голова проваливается в землю, тело покрывается черноземом, мимо ходят звери и люди, но ее здесь нет. Она - часть этого мира, но избавлена от его мирской человеческой суеты, его противоречивых чувств, его беспощадного существования... она бы стала просто почвой. На ней вряд ли бы что-то росло, кроме ядовитых сорняков, но и такому исходу она была бы рада. А пока что она поскорее надела платье на голое тело. Позорное, как никогда раньше, и никогда впредь, потому что сейчас она буквально чувствовала, как оголяется ее душа и все ее пороки, страхи и все ужасное, что в ней есть, тоже оголено. Платье нещадно помялось, тысяча душ Асакур, бывшие свидетелями ее падения, преспокойно лежали рядом. Хао победил их. Глупо было думать, что он не знает, как победить собственных потомков, в конце концов, это он собственноручно раздал им все козыри, что они попрятали в рукавах. Какой позор. Хао обернулся. Она не видела его лицо, ослепленная закатом за его спиной, хотя сейчас ей так необходимо было его разглядеть, увидеть его спокойным и отстраненным, с колкой застывшей улыбкой на губах – каким он был всегда – чтобы ей показалось, будто все будет как раньше, все в порядке – она в порядке и как всегда вернется к своему истинному избраннику, навешает оплеух и заставит совершенствоваться до седьмого пота. Все будет хорошо. Анна встала и отряхнулась. Ноги онемели, руки казались тяжелыми, будто сделаны из свинца. Вдалеке послышались голоса. Ей стало страшно. Действительно страшно. Пусть бы лучше ее прямо на этом месте разорвали тысячи демонов, чем один знакомый голос издалека, зовущий ее по имени. Асакура обошел ее и двинулся в противоположную сторону. Анна не нашла смелости поднять глаза, пока он проходил мимо. Она и так уже знала, что он чувствует. Она это знала. Но он тоже не мог ей сейчас помочь. Невозможно сказать, сколько прошло времени, пока она так стояла. Теплые рассветные лучи разлились по туману, она посмотрела вокруг впервые за все время, проведенное здесь. Это было красивое место. Небольшая опушка из мха и травы, несколько хвойных деревьев - лесной оазис в тропической пустыне, наверное, посаженный здесь кем-то искусственно... - Анна? - тихий голос вырвал ее из мыслей. Она взяла себя в руки и посмотрела на Асакуру. - Все в порядке? Ты не сказала, что уйдешь ночью, - пояснил Йо. Он смотрел с неподдельным волнением. Сейчас он был серьезен и напуган... Анна только однажды видела Йо напуганным. Он победил ее самого страшного демона – ее ненависть, и больше он не боялся ничего. Только вот сейчас. За нее. Он боялся сейчас за нее. Итако собрала все свои безграничные силы, чтобы только посмотреть на него. Его лицо было совершенно другим, так не похожим на своего близнеца. И так больно и страшно было смотреть на него сейчас, так сложно взять себя в руки, нахмурить брови, вздернуть подбородок, наводя устрашающий вид. Она чувствовала себя как никогда жалкой. Она была попросту недостойна его улыбки и недостойна участвовать в его жизни. - Тебе что, заняться больше нечем? Строгий голос звучно разлился между шаманами. Йо улыбнулся. Спокойно и с облегчением. Позади него подступала его неизменная свита спасенных и понятых. Она тоже была частью этой свиты, возглавляя ее по всем параметрам. Знаешь ли ты, что я сотворила? Как я должна это спросить? Должна ли? Тебе нужно знать об этом. Почему? Я слаба и не смогу хранить это внутри себя, не могу нести это в одиночку. И мне так стыдно. И мне очень жаль. Я понимаю это только теперь, когда время все исправить, не допустить, утекло, и я не имею права винить его в этом. - Идем, сегодня тяжелый день. Тройная особая тренировка в честь твоего утреннего прогула! Йо лепетал оправдания позади, толпа его друзей шумно угукали. Все было как всегда, наверное. Для них, и может быть, когда-нибудь еще, для нее.