Полукровка

Демон сидел в заточении, балуясь огоньком, которому придал образ любимой девушки. Она танцевала, такой не традиционный танец: быстрые, грациозные движения. Словно…порхала в его ладони. Длинная коса спиралью обвивалась вокруг её талии. То присядет, кружась, то подпрыгнет, вскинув руки, как крылья к небу. И смех…столь прелестный, звонкий звучит в его ушах, отдаляясь памятью совместного прошлого. Как она смеялась, когда он ревновал к любому глазеющему юноше. Как научила не злиться на чепуху, которую несли низшие ёкаи, веселиться и без убийств или непотребства. Как весело гуляла под дождём или просто встречала с ним рассвет на крыльце особняка, сада. Как заставляла таить в её объятьях, столь чистых и наивных…тёплых, искренних, полных любви. Такая правильная девочка, такого неправильного исправила, полюбила демона всем своим естеством, принимая его, таким, каким он есть. И где тот кровожадный зверь? Он…не под замком — он урчит, как кот от прикосновений прелестницы. Тихий вздох, не звучит эхом в каменном помещении, настолько он тих. «Нанами…это имя звучит красивее, чем мелодия флейты.» Пропал. — сокрушился Лис. — Пропал в тот самый момент, когда впервые услышал её голос. И смех тихий распространился по всей тюрьме, а охранники содрогнулись: не сошёл ли Ёкай с ума? Сошёл. Свихнулся. Лишился разума, всё отдал ей…но отдала всё своё ему в замен. Огонёк потух, а из складок огненного кимоно Томоэ вынул сиреневую ленту, которой были подвязаны волосы Нанами в тот день, когда парень принёс её к себе домой всю израненную. Вдохнул аромат цветов персика и блаженно прикрыл глаза. «Надеюсь…она не поставит свою жизнь под угрозу…» — мысли демона были прерваны скрипом тяжёлой каменной двери темницы. Свет пробился в темноту, радуя глаза Лиса своим присутствием. — Томоэ, — спокойно произнёс знакомый голос. — Текехая, — арктически холодно ответил узник, соответствующе глядя на гостя. — Выйдете. — Приказал мужчина, тем самым выпроводил всех охранников из тюрьмы, оставаясь наедине с некогда врагом. — Где Нанами? — Задал ёкай, единственный волнующий его вопрос. — Она разговаривает с Окунинуси: хочет договориться о твоём освобождении… — Что?! Я же сказал тебе не дать ей совершить глупость! — Вспылил серебристый, вскакивая на ноги, сверля собеседника испепеляющим взглядом. — Ты знаешь свою любимую: если что-то решила — её не остановить. — Воин улыбнулся, а парень вскипал. — Ты должен был её остановить!.. — Ей не причинят вреда… — Не уверен… — Прервал. — Предчувствие у меня нехорошее… — Скажи, — вдруг заговорил Бог. — Ты действительно любишь её? — Слов Микаге и двух недель поблизости тебе было мало, чтобы удостовериться в этом? — Более спокойно произнёс демон, саркастично вскинув бровь. — Мне нужно знать, что чувствуешь ты. — Всё настаивал Текехая. Томоэ сел и отвернулся, предоставив сереневоволосому вид на свою спину. — Когда…я видел её улыбку, — полушёпотом начал Лис. — Я чувствовал умиротворение. Злился, стоило кому-то из парней задержать на ней взгляд… А она смеялась, говоря, что только моя. Никогда не желал, чтобы этот невинный цветок видел кровь убитых, хотя Нанами и была целительницей, лечила жуткие раны. Её аромат, словно…нет, просто сводит с ума. Нежный голос всегда успокаивал, вводя в мир грёз, а глаза…в них столько жизни, тепла, доброты, надежды, что хватило и для меня…

***

— Убиты?.. — С дрожью в голосе спросила Нанами, не веря своим ушам. — К сожалению это так… — Господин Окунинуси, вы не совсем правы. — Прозвучал спокойный, строгий женский голос. В этот момент всё естество Нанами всколыхнулось, перевернулось, сделало полсотни кульбитов, пока оная не обернулась и встретилась уже с ласковым взглядом светло-карих кошачьих глаз. — Мама! — Шатенка ринулась в открытые объятья матери, плача. — Мама. Мама. Мама. — Говорила, словно в забытье, так тихо, постоянно всхлипывая. — Вот мы и встретились, доченька. Прости, что оставила, но я должна была, кое-что узнать. — Женщина поглаживала любимую дочурку по голове, легонько касаясь ушек. — Мне всё равно! Я так рада, что ты рядом, а причина не важна! — Теперь голос юной прелестницы звучал счастливо, словно она и забыла о жестоких словах Императора. — Милая, — Асуна обратилась к ней мягко, но серьёзно, что заставило девчушку отстраниться и внимательно слушать. — Причина эта, очень важна. Господин Окунинуси, есть вариант, которой способствует тому, что оба возлюбленных останутся в живых. — Я слушаю вас, уважаемая хранительница. — Пускай Верховный Бог и огласил приговор для этих двоих, однако ему было жаль лишать жизни, такую девушку. — Оба возлюбленных смогут остаться в живых, если разорвать узы, связывающие их. Тогда они уже не будут являться таковыми. — От грустных слов матери, Нанами едва не потеряла равновесие. — Разорвать узы?.. А идея-то хорошая, но Лис уже приговорён к… — Томоэ получит своё наказание в виде должности моего хранителя. Приветствую Окунинуси. — Прозвучал знакомы голос у распахнутых сёдзи. В покои Создателя Страны Восходящего Солнца вошёл Верховный Бог Земли Микаге. — Микаге? Здравствуй, друг мой. Ты точно уверен в своём решении: сделать Демона-Лиса своим хранителем? — Чуть заикаясь, спросил зеленоглазый. — Да, — ответил мужчина и посмотрел на девушку, которая стояла с опустошённым взглядом. — Нанами сможет жить дальше, только уже в окружении семьи. Раз уж Асуна и Текехая её родители, они должны вместе воспитывать дочь и готовить к судьбе. Асуна ёкай, обладающая светлой силой, значит, она Нимфа. А я так понимаю, Бог и Нимфа могут быть вместе. Что же до девушки и Демона, то они забудут всё, что их связывало. — Верно. Ох, и денёк у меня. — Блондин вытер пот со лба. — Решено, приведите узника! — Громко приказал Окунинуси, и двое охранников отправились в темницу, где сидел Томоэ. — Нанами… — Старшая Нэко тихо окликнула дочь, которая казалась совсем опустошённой. — Я знаю: это больно, но… — Так будет лучше. — Серьёзно, едва слышно выдохнула шатенка, поднимая голову. — Это лучше, чем видеть, как умирает Томоэ, но…как отреагирует он? — Он поймёт. Мне жаль… — Мама обняла свою красавицу.

***

-…Я сам не знаю, как влюбился. — Томоэ всё-таки же сидел лицом к окну. Глаза демона поблёскивали не только от блеклого света, по большей мере аметисты сверкали от чувств, которые их владелец испытывал к той единственной, что украла его сердце, но взамен отдала своё. — Но уже не отвертеться. — Теперь я вижу, что ты полностью осознал. Конечно, я догадывался о красноречивости твоих слов, но не думал, что будет столько простоты в признании самому себе. — Бог чуть хихикнул, вызывая шквал фиолетовых искр в свою сторону. К сожалению продолжить разговор им не дали: в камеру вошли двенадцать хранителей тюремщиков. — Текехая-сама, спасибо, что проследили за демоном, но Окунинуси-сама приказал привести Лиса в покои Императора. — Вперёд вышел мужчина крепкого телосложения и в доспехах. Неестественно синего цвета волосы были уложены назад и казались прилизанными. Кратко переглянувшись с собеседником, серебристый встал и подошёл к решётке. Томоэ покорно, с непроницаемым видом шёл по красочным коридорам к покоям Верховного Бога. Слева, словно поддерживая возлюбленного дочери, ступал Текехая. Сёдзи распахнулись, и взгляду Серебряного Ёкая предстала его грустная любимая Нанами, а рядом с ней стояла похожая на неё женщина. — Нанами!.. — Парень окликнул её. — Томоэ! — Радостно воскликнула она и уже через мгновение была заключена в тёплые объятья своего возлюбленного демона. — Томоэ, прости меня… — За что? — Отстранившись спросил, не понимая её виноватого голоса и всхлипов, от которых сжималось сердце. — Я всё объясню, — ответил вместо девушки, Окунинуси. От услышанного, хвост ёкая неумолимо бил хозяина по ногам, а уши почти сливались с основной массой волос на макушке. Злой, раздражённый оскал не скрывался за маской холода и отрешённости, а сине-фиолетовые аметисты приобрели алый оттенок. — Да ладно, мне ничего не стоит сейчас разнести всё к чертям… — А потом скрываться с Нанами вечно? — Спокойно говорил Император. Уговаривали Лиса уже битый час, а он не удосужился и девушку отпустить. — Нанами. Я поклялся, что ты не увидишь смерть, — от этих слов присутствующие насторожились. — Я сдержу обещание. — Томоэ…прости меня, — Ты не виновата: они всё равно узнали бы, но тогда было бы куда хуже. — Утешал, понимая, что это действительно не её вина. Серебристый аккуратно поглаживал волосы цвета горького шоколада, пропуская сквозь свои когтистые пальцы, тёмные пряди. — Значит, мы можем приступать. — Слишком быстро заключил Верховный. — Микаге… — Окунинуси-сама, нельзя так быстро… — Но речь матери была прервана. — Что за чёрт?!!! Томоэ! — Закричал кто-то вышибая сёдзи с ноги. Вот уж кого не ожидали, так это Акуру. — Акура-Оу?! — Вскрикнули все разом. — Кей?! — Шатенка была удивлена ещё больше. — Курама, Ами?! Что вы все тут делаете?! — Думаешь мы оставим вас тут на произвол судьбы? Ну уж нет! — Оками выглядела решительно и воинственно, как и все остальные. — Да, Нанами, мы не позволим, чтобы с тобой и Томоэ, что-то случилось! — Розововолосая совсем не была похожа на маленькую девочку, которой её видели всегда. — Верно. — Просто согласился Ворон, кладя ладонь на плечо своей девушки. — Мне плевать на всеобщее мнение, но навредить Брату и его девчонке я не дам! — Если бы не ситуация, Нэко уже покраснела, но сейчас она стояла в обнимку с Томоэ, силясь не заплакать. — Подождите, — прозвучал серьёзный незнакомый женский голос, и в проёме фусума показалась красивая девушка с хрустально-голубыми глазами и светлыми волосами. Милая причёска украшена серебряными канзаши с цветами сакуры, такими же, что были вышиты на розовом кимоно. Сама красавица выглядела не старше шестнадцати. — Сейчас, вы делаете им только хуже. — Незнакомка подошла ближе и поклонилась в знак приветствия и уважения. — Еномори, рад видеть тебя. — Тихо выдохнул зеленоглазый, устало улыбнувшись. Да уж, так он не уставал даже во время первого сватанья к своей перво жене. — Я согласен с госпожой. Как бы грустно не было, но это лучший из возможных выходов. — Мидзуки прошёл вслед за хозяйкой, поклонившись Богам. — Мне жаль. — Уже грустно добавил он. — Акура, уже всё решено. Конечно, я этого не хочу, но вечно убегать или сражаться, убивать на глазах у Нанами я не смогу. Да и к тому же, меня наверняка уже давно приговорили к смерти, а я просто не позволю её убить из-за меня. — Вмешался Лис, видя. что ситуация патовая. — Пускай я и не хочу расставаться с Томоэ, но…иначе нельзя. И в случае разрыва нитей судеб, связывающих нас, я с Томоэ останемся в живых, а для меня сейчас это важнее всего. — Сказала девушка, чуть отстраняясь от Ёкая. И, видя его вопросительный взгляд, продолжила. — Если мы забудем друг о друге, ты станешь хранителем Господина Микаге, таковым будет твоё наказание…ну, за всё прошлое. — Вот, и ладненько, давайте присту… — И снова Владыке Богов не дали договорить. — Заткнись! — Громко рявкнул на Бога аловолосый. — Томоэ, ты точно уверен? А ты Нанами? — Да. Правила…эти чёртовы правила!.. — осёкся демон, заметив, как сжимает его одежду кареглазая. — Нанами… — Я соглашусь с Томоэ. Как бы банально это не звучало, но для меня будет невыносимо видеть его смерть, я…я не хочу видеть, как он страдает, поэтому это единственный выход. — Лишь сдавлено прошептала красавица, пряча лицо на груди любимого. — Хорошо, я позволю вам это сделать с дорогими мне ёкаями, но при одном условии. — Твёрдо заявил Кровавый Король, с вызовом глядя на Окунинуси. — Что же, я слушаю. — Блондин устало опустился на трон. Ему уже осточертело то, что все сегодня его перебивают. — Я хочу стать хранителем, чтобы иметь возможность быть рядом с Братом. — от слов Акуры-Оу, челюсть сидящего встретилась с полом, а все присутствующие были в глубоком непробиваемом шоке, почти все. — Акура, ты что несёшь?! — Вспылил Серебряный Лис, в один прыжок оказавшись рядом с лучшим другом, хватая того за воротник. — Я не собираюсь тебя оставлять, а вдруг они слова не сдержат? Контракт будет таков, я буду хранителем, но, если кто-то из вас умрёт по их вине, я их всех уничтожу. Да и к тому же, я останусь Кровавым Королём. — Спокойно пояснил он, убеждая в «правильном решении» Богов, пытаясь оцепить от себя Томоэ. — Да, отпусти ты уже! Кицунэ промолчал, но всё же отпустил. — Слышь, помнишь: Щит и меч вместе до конца, — Начал янтарноглазый, положив руку на плечо друга. Ёкаи усмехнулись этой старой детской кровавой клятве. — Ведь рубцы — не повод покидать поле боя. — Просто продолжил пепельноволосый тихо. — Нанами! — Разрыдалась Ами, бросаясь на шею подружке. — Клубничка, не плачь! — Но прозвучавшее детское прозвище из уст шатенки не успокоило, вместо этого девушку обняла ещё одна. Кей крепко стиснула Нанами в объятьях. — Кей… — Молчи. — Лишь пробормотала та. — Пусть Акура-Оу будет моим хранителем. — Наконец подал голос, молчавший до сих пор Текехая. — Текехая?! — Вскрикнули демоны и Боги. — Те… Текехая… — Удивлённо сказала мама полукровки, не в силах сдерживать слёзы от увиденного ранее. Казалось, что Асуна только ожила. — Асуна, я скучал, но сейчас есть дело поважнее. — Выдавил из себя сиреневоволосый эти слова. — Ты прав, теперь у нас будет много времени. — Сказала красавица, но всё же почти вплотную подошла к любимому, продолжая с, щемящим сердце чувством созерцать то, как ломается жизнь её дочери. А тот приобнял за плечи так, словно она хрупкий хрусталь: ускользнёт из рук и исчезнет. — Окунинуси-сама, я всё же хочу попросить вас, — Тут уже вмешался Микаге. — Не нужно разрезать нити судеб сегодня. Дайте им побыть вместе до завтра. — Хорошо. И так, Акура-Оу станет хранителем после разрыва нитей судеб Демона-лиса Томоэ и Полубогини-полудемона Нэко Нанами. Бог Земли, связывающий судьбы, обрежет те самые нити. Лис Томоэ будет служить хранителем у Микаге в наказание за все былые грехи. Нанами начиная с завтрашнего дня будет жить в храме Бога Войны — её отца вместе с его женой и матерью девушки Асуной — будущей женой Текехая. Свидетели: Нэко — Ами, Оками — Кей, Тэнгу — Курама, Богиня Воды Еномори и её хранитель Мидзуки. Приказ привести в исполнение на рассвете. А теперь, я попрошу сопроводить наших заключённых-возлюбленных в гостевые покои, а остальным выделят комнаты. — Наконец огласил приговор Император. Все вышли, а Нанами и Томоэ отправили в отдельную комнату, где всё было под защитой талисманов.

***

Лунный свет пробивался сквозь небольшое окно, блекло освещая комнату, где наедине были лишь двое возлюбленных. Парень лежал на коленях прекрасной девушки, которая с той же любовью и тоской смотрела в его глаза. Провести эту ночь вместе, наслаждаясь тишиной и этим драгоценным временем, которое осталось, чтобы побыть, друг с другом, — последнее, что они могут себе позволить: уже через десять часов оба забудут всё, связывающее их. Нити любви и совместных воспоминаний будут обрезаны. — А ты помнишь, как ты сбросил меня с дерева, когда я висела вверх ногами? — Тихо спросила Красавица, улыбаясь, поглаживая голову любимого. — Я в дерево ударил, а ты упала, но удачно приземлилась, к моему тогда разочарованию. — Томоэ прикрыл аметистовые глаза, выдохнув, одаряя Нэко ласковой улыбкой. — А как ты спас меня, а мы потом поругались, — хихикнула красавица. — И потом я пришёл пьяный… А, а ты была так шокирована, что просто долго смотрела на меня, пытаясь понять, кто он и как сюда попал! — В тон ей продолжил Лис. — Нет, я сразу поняла, кто ты, но была очень удивлена, а ещё и твоё обещание… — «Вернусь — убью!»? — Ёкай приподнялся на локтях, легко целуя возлюбленную, а та ответила с той же нежностью. — Да. — Ответила, отстранившись. — Тогда, — начал он, укладываясь обратно на колени Нанами, смотря прямо на неё. — Ты пела мне. Спой, пожалуйста. Только, что-нибудь другое. Новое… — Прошептал демон, снова смыкая веки, чувствуя, как она снова запускает пальчики в его волосы. — Хорошо. — Сказала и, посмотрев в окно, начала петь. Петь о том, как прекрасен лик луны, каким грустным кажется сейчас яркий самоцвет неба. О красоте лесов, окутанных ночным туманом, о яркости звёзд…а затем запела, словно спрашивая, помнит ли он проведённые вместе ночи в саду или на крыльце его дома, что стал для неё родным, помнит ли он их звезду, как смотрели на небо и застали её рождение? А Лис улыбался, довольно урчал, когда девчушка почёсывала за ушками. Внезапно, прерывая колыбельную, парень открыл глаза и встал с колен. Затем серьёзно посмотрел на неё. — Что… — Пускай я забуду тебя, но всё же хочу, чтобы ты была под защитой. — С этими словами ёкай обрезал свой длинный локон. От его действий Нанами громко, испугано-удивлённо выдохнула, прикрыв рот ладонью. — Томоэ? — Окликнула его, наблюдая, как он заплетает обрезанную прядь в узорчатую косичку и почти незаметно соединяет концы плетения. — Это тебе. Нечто вроде оберега — талисмана. Носи его, мне будет спокойнее. — Ответил, зная, что завтра уже о ней и не вспомнит, но на данный момент это было очень важно для него. — У меня тоже есть для тебя подарок, — прелестница улыбнулась и так же обрезала локон, но потом, осторожно взяв из рук собеседника кинжал, полоснула поперёк ладони, позволяя волосам окраситься в ярко-алый цвет, а затем подожгла его своим бело-золотым пламенем. Заплела прядь в мудреный узор, стараясь рассчитать обхват запястья демона. Надела, и браслет исчез, оставив за собой лишь блекло-алую татуировку, обвивающуюся ниже ладони. — А теперь надень ты. — Тихо прошептал, беря в ладонь её тонкую ручку, надевая оберег, что также исчез, оставляя белёсый узорчатый след. — Иди ко мне. Нанами подсела ещё ближе к нему, как оказалась уже у него на коленях, сидя вполоборота. Он легко коснулся её своими губами, затем целуя страстно, жадно, невероятно властно. Словно стараясь выпить всю любовь, жаль, что большего не мог себе позволить, а так хотел. Но девушка ответила на поцелуй, со всей присущей ей нежностью к нему. Отстраняясь лишь на секунду, чтобы вдохнуть воздуха ёкай снова прижимал её к себе, впиваясь в губы, стараясь держать клыки под контролем. Спасть совсем не хотелось, Томоэ лёг на футон, укладывая красавицу подле себя. так и пролежали оставшиеся часы, наслаждаясь запахом друг друга, биением сердец, тихим звуком тёплого дыхания. Юная особа уткнулась носом в грудь мужчины. Идиллия. Однако и этому было не суждено длиться вечно: раздался стук с сёдзи. — Нанами, Томоэ, уже пора… — Прозвучал грустный голос Асуны. Женщина опёрлась рукой на стену, опустив голову. — Начало ритуала через полчаса, пусть побудут вместе ещё немного? — Отозвался Текехая, обнимая будущую жену, стараясь утешить. — Нет, — створку фусума открыл Лис. — Чем дольше тянем, тем больнее будет расставание. — Согласна. — Тихо сказала девчушка, становясь рядом с любимым. По их виду можно было сказать, что оба не живы — не мертвы. — Идёмте. — Выдохнул Бог Войны, уводя пару и женщину в хондэн*. Путь в сорок метров, казалось, длился вечно, особенно нагнетало ситуацию печальные лица родителей. Мама…как же давно она её не видела, а теперь встретилась при, таких ужасных обстоятельствах. Да и отец. Его Нанами только недавно встретила. Томоэ… «Я, так не хочу тебя терять, Томоэ!» — Едва смогла сдержать слёзы. — Не бойся, я рядом. — И от его тёплых слов, словно легче стало, но ещё печальнее, как она будет жить без всего этого. «Если бы я не сказала тогда, что люблю его, что было бы тогда?» — Задумалась шатенка, вглядываясь в вереск его глаз. Когда они пришли, в покоях Окунинуси уже были Микаге, Еномори с Мидзуки, Акура-Оу и Кей, Курама и Ами. Около своего трона стоял сам Верховный, с грустью глядевший на возлюбленных. — Начнём? — Задал блондин вопрос, выдыхая с некой горечью эти слова. — Да. — Согласились все разом. Присутствующие были мрачнее смерти: должна оборваться судьба их друзей, детей. И это просто убийственно! Нанами и Томоэ отстранились, отходя на пару метров друг от друга, освобождая место для прохода лезвия. — Я постараюсь сделать всё куда менее больно. — Сказал Микаге, глаза которого были на мокром месте, подходя к ним с катаной. — Постой, — резко остановил его Лис и, в один прыжок оказавшись подле любимой, запечатал её губы поцелуем, таким нежным, таким чувствительным, что у девушки ноги подкосились. И она неумолимо упала бы, если бы не демон, что придерживал её за талию. Нэко ответила на поцелуй, но вскоре им пришлось отстранится. Это был их последний поцелуй. — Вы готовы? — Спросил Бог Земли. — Да. — Только и смог выдавить из себя ёкай. — Нанами? — Я никогда не буду к этому готова. — Улыбнулась чисто, искренне, так тепло и ласково, как умеет лишь она. Всего через пару мгновений Асуна спрятала лицо на груди Текехая, Ами и Кей последовали её примеру, чуть ни плача, прильнув к любимым. Акура поддерживающее смотрел на друга, а тот словно чувствуя взгляд, смог немного расслабиться и, кинув благодарный взгляд аловолосому, снова повернулся к девушке. — Я люблю тебя. — Прошептал и получил ответ. — И я тебя. — В тон ему ответила; но спустя мгновение их тела пронзила резкая боль, словно сердца разрывались на мелкие кусочки. Красавица вскрикнула, а парень старался держаться. Боль продлилась лишь несколько секунд, и оба упали на пол без сознания. Вскоре лица Томоэ и Нанами стали спокойными, такими безмятежными, как будто спали они, и ничего не мешало. — Я чуть изменю их воспоминания. Всё будет также, правда без участия одного из них. Нанами будет помнить отца, как встретилась, будет помнить всё, кроме Томоэ и времени, проведённого с ним. Ей будет казаться, что она была одна или с кем-то из друзей. С Томоэ та же история. — Микаге подошёл к демону, прикоснулся пальцами ко своим губам, а затем, что-то шепча — ко лбу ёкая. Золотистые браслеты объяли запястья и исчезли. Бог Земли заметил алый узор на руке Лиса, но смолчал об этом. Контракт хранителя и замена воспоминаний. То же проделал и с Нанами, только полукровка не стала хранительницей: этого и не нужно было. Все воспоминания, фестиваль, поцелуи, заколка, месяцы совместной жизни, общее знакомство с Текекая. Лис и не вспомнит о дне, когда узнал. кто отец любимой, забудет и лицо, спасшей его девушки. Всё… Акура-Оу с Текехая заключили контракт, так же, как и Микаге с Томоэ. А затем аловолосый ловко подхватил Брата, перекидывая его руку через своё плечо, и они исчезли вместе с Богом-сводником. Спустя час рогатый вернулся, наблюдая, как сидят рядом с полукровкой её родители, как старается унять слёзы мать, гладя девчушку по голове, как пытается успокоить любимую Текехая. — Я буду защищать возлюбленную друга, пусть он и забыл её. — Тихо сообщил подходя. — Мы будем делать всё, чтобы Нанами не чувствовала себя одинокой! — В один голос проговорили Ами и Кей. — Буду наведываться и к ней, и к Лису: должен же он на кого-то злиться? — Эти слова Ворона заставили всех улыбнуться. — Мы будем помогать Нанами-тян. Мидзуки будет навещать и её, и Томоэ. — Сказала Еномори, видя положительный кивок со стороны своего хранителя. — Спасибо вам. — В один голос поблагодарили родители.

***

— А? Где я?.. — Нанами проснулась в неизвестной ей комнате. Светлые тона стен, тёмная мебель, что-то напоминала, но что? Её мысли прервали двое, вошедших в покои. — Нанами, — Мама! Папа! — Кинулась их обнимать. — Я так рада, что вы вместе, но…совсем не помню, как сюда попала? — Мы тебе объясним. — Натянула дежурную улыбку Асуна, а Текехая просто обнял дочурку со спины. — А потом тебя ждут твои друзья. — Ура!

***

— Что? Где это, я?! Какого чёрта?! — Томоэ вскочил с футона, оглядывая комнату. Деревянные стены, светлая мебель, состоящая из пары комодов, шкафа и столика. Ну, ещё с десяток подушек. — Позволь мне всё тебе объяснить, — в покои вошёл Микаге, садясь перед хранителем, приглашая того присесть рядом. — Ну, ладно, я тебя выслушаю. И лучше тебе поторопиться. — Приняв предложение, сказал ёкай в своей привычной манере. Забудут друг о друге, но останется защита, что подарили они пока любили. Все знают и будут оберегать их, а пока…судьба не собирается раскрывать свои секреты.